72 hours

Чунмен точно знает, что чудес не бывает. Так же, как и Санты не существует. Только во втором он убедился где-то лет в пять, когда поймал отца возле елки. Тогда Чунмен хотел напугать Санту, устроив засаду в стиле своих любимых рейнджеров. И маме пришлось успокаивать рыдающего ребенка полночи, родители, видимо, думали, что поломали всю детскую наивную психику дитя, но так и не догадались, что на самом-то деле Чунмен расстроился из-за того, что засада не сработала. А вот в отсутствии чудес парень убеждается каждый день, когда опаздывает на пару всего на пару секунд, но злые преподаватели, которые взяли моду приходить вовремя, не пускают, с оглушительным треском выставляя вон. Понимает, когда мерзнет на автобусной остановке и ждет Сэхуна: мелкий опаздывает каждый раз, а Чунмен никак не возьмет в толк, почему ему так сложно поднять свою задницу на пять минут раньше с кровати. В итоге руки старшего дико чешутся, когда Сэхун появляется на горизонте, машет рукой в теплой варежке, будто ненормальный и быстро-быстро извиняется, чтобы не получить от Чунмена: рука у него тяжелая. Да и вообще, каждый день одно сплошное разочарование, никаких чудес в скучной жизни Ким Чунмена не наблюдалось уже очень давно. Кроме того дня, когда ему на голову свалился ангел. В прямом смысле этого слова. Мелкий снежок ловко маскировал лужи, да так искусно, что Чунмен не видел ни одной и летел со своих двух прямо на задницу чуть ли не через каждые пять шагов. Он уже пробовал идти мелкими шажками, но всё равно падал. Ну, разве это не полная засада? Он искусно материл городские службы, свою кривоногость и того, кто поставил первую пару. Да чтобы им там всем! Чунмен пропускает автобус, который бы точно довез его вовремя, и садится на лавочку на полупустой остановке, дожидаясь следующего. А когда подъезжает второй, и он уже собирается поставить ногу на ступеньку, чтобы зайти, его сносит с ног что-то большое и определенно сильное, потому что они оба оказываются на земле, а Чунмен не хило так прикладывается головой к асфальту. - Что это было, твою мать?! – орет не своим голосом Чунмен и открывает глаза. Перед ним возникает лицо парня, который мило улыбается и заботливо стряхивает снег с шапки Кима, которая, видимо, слетела в момент столкновения. – Думаешь, я тебе поверю, что ты случайно и совсем не хотел? Чушь! Я опаздываю, понимаешь? Опаздываю! - Вот, держи свою шапку, - добродушно, совсем не разражено говорит странный парень, улыбка которого никуда не пропадает, а становится только шире. – Тебе нельзя было в этот автобус. - Это ещё почему? – сердится Чунмен и зло натягивает шапку на голову. - Потому что он поломается через пять минут. А вон, смотри, ещё один твой, - Чунмен смотрит туда, куда указывает палец парня и не верит своим глазам: точно его, только такого быть не может, ведь на маршрутной табличке в такое время он не ездит. Чунмен трет глаза, думая, что ему мерещится после удара головой, но автобус открывает двери как раз перед ними, словно приглашая войти. - Быстрее, - тянет его незнакомец в салон. Парень садится возле Чунмена и будто чего-то ждет, а тот не понимает, что именно. - Ну, ладно, спасибо, - неохотно говорит Чунмен, потому что это он здесь жертва. - Я – твой ангел-хранитель. Так что, незачем благодарить. Глаза Чунмена становятся больше и больше с каждым новым словом, которые вылетают изо рта странного парня. Ангел? Какой ещё такой ангел? А потом он понимает, что его, скорее всего, развели. И, наверное, Сэхун. Попросил кого-то из своих друзей, чтобы надули хена перед Рождеством. Для верности Чунмен оборачивается и ищет глазами мелкого, но того нигде нет. Всё, он отказывается, что-либо понимать. - Кто ты? Повтори ещё раз. - Твой ангел-хранитель, - улыбается тот, - Чонин, если что, - подмигивает. - Признайся, это же Сэхун тебя попросил подшутить надо мной? Верно же? – умоляет признаться Чунмен. - Нет. А кто такой Сэхун? Я не знаю никакого такого Сэхуна. - Да ладно тебе. Ну, он такой высокий, тощий и волосы у него выкрашены в светлый. Прекрасно ты описал своего друга, думает Чунмен, очень реалистично, кстати. - Нет, не знаю. Вот у нас на небесах тоже есть два таких высоких, только не перекрашенные: одного Крисом зовут, а второго – Чанелем. Они такими всегда были. Их никто не красил. Чунмен недоумевает ещё больше: какие в черта небеса? Какие такие же? - Ты кто? – ещё раз для верности спрашивает Чунмен, словно ответ успел поменяться. - Твой ангел-хранитель, - говорит Чонин. – Твоя остановка. Пошли. Он снова тянет Чунмена за собой, будто маленького. - Да стой же ты, - останавливает он парня, - ты точно не с Сэ? - Не знаю такого. Пошли, а то на пару опоздаешь. - А ты что со мной пойдешь? - Конечно. За 72 часа я должен сделать так, чтобы ты поверил в чудеса. - Что-что? – не верит своим ушам Чунмен, - но чудес же не бывает. Я точно знаю. - Ты ошибаешься. Только что было одно. - И какое же? – не унимается тот. - Второй автобус. - А почему же тебя раньше не было? Знал бы ты, как я настрадался за всё это время. Намучился! – начинает голосить Чунмен и быстренько перебирает ногами, чтобы успеть за длинноногим Чонином, который и не думает подождать. - Я пришел тогда, когда было необходимо, - бросает через плечо ангел и по-джентельменски придерживает дверь какой-то девочке, которая тоже спешит, чтобы не опоздать. - Послушай, а что Санта Клаус тоже существует? – этот вопрос заботит Чунмена ещё с пяти лет. - Не знаю. С ним я не встречался. - А у тебя крылья есть? Настоящие? Или это всё сказки? - Есть, но пока ты не поверишь в меня и в чудеса, то ничего не увидишь, - шепчет Чонин на ухо и заталкивает Чунмена в аудиторию. Все очарованно охают при виде ангела, особенно девчонки, и аудитория заходится негромким шепотом, который прерывает преподаватель, который появляется в аудитории ровно со звонком. - Ким Чунмен, какая честь! Вы не опоздали. Я рад, что мне не придется снова вас выставить за дверь. - Простите. Я больше не буду, - извиняется Чунмен и наклоняет голову. - Садитесь уже. Всю лекцию студенты на Чонина только и косились, а тот даже не обращал внимания, внимательно вслушиваясь в каждое слово преподавателя, или только делал вид. Чунмен всё ещё не мог поверить, что такое возможно. Да ещё и с ним. События этого утра с трудом укладывались в голове. Когда прозвенел звонок несколько девушек во главе с Джессикой окружили Чунмена и его, вроде бы, ангела. - Чунмен, представь нам этого красавчика, - ослепительно улыбаясь, сказала девушка, почти и не смотря на самого Чунмена. - Это … мой… э… - Чунмен даже не знал, как ему правильно и сформулировать мысль, чтобы это не показалось глупо, тем более, перед Джессикой, по которой тот сох уже несколько месяцев. Но дальше невинных разговоров всё так и не зашло. - Я его ангел-хранитель, - Чунмен еле не поперхнулся своей собственной слюной. О Боже, что о нём теперь подумает Джессика? - Правда? Вот бы и мне такого, как ты, - продолжала улыбаться девушка, будто и не заметила абсурдности и нелепости всей ситуации. - У тебя тоже есть. Не переживай, - Чонин похлопал стремительно краснеющую Джессику по плечу. – Чунмен, нам пора. У тебя ещё пара. - Ага, - только и сумел выдавить из себя тот, собирая свои вещи с парты и направляясь следом за ангелом. – Пока, Джессика. - Пока, - мечтательно произнесла девушка, всё ещё сжимая ладошку на том месте, где её только что касался Чонин. - Больше никогда не говори такое. Понял? – уже в коридоре Чунмен остановил парня. – Меня будут считать за сумасшедшего. - Но она же так не подумала, - недоумевая, протянул Чонин. - Может, у вас там на небесах это и нормально, но здесь такое считается немного того… - не зная как выразиться, Чунмен покрутил у виска пальцем. – Тронутым, понимаешь? - Не особо, - чешет за ухом Чонин. - Ащ, не важно. Когда пары заканчиваются Чонин тянет Чунмена на улицу, а потом в кофейню, желая попробовать всё самое вкусное, что есть только на земле. - Ещё с прошлого раза мне эти булочки с корицей понравились, - Чонин набивает полный рот и запивает капучино. - А когда он был? – интересуется Чунмен, переставая жевать. - Несколько месяцев назад. - Так ты всё время за мной наблюдаешь? - Ещё с твоего рождения. - А сколько же тебе лет? - Много, - смеется ангел и касается своей рукой руки Чунмена. - Ещё никогда не было столько снега перед Рождеством, - ноет Чунмен и сильнее натягивает шапку на уши, вытряхивает целый белый ворох снежинок из капюшона и морщится, когда парочка попадает за шиворот. - Это мы постарались, - довольно улыбается Чонин. – Ты же помнишь, как в детстве любил кататься на санках и лепить с папой снеговика? - Откуда… - Чунмен подозрительно косится тот на ангела, а потом вспоминает, что тот присматривает за ним ещё с рождения. – Ну, любил. Все же вырастают из своих увлечений рано или поздно. Вот и я разлюбил. - Нет, ты просто зажмурился не вовремя, - Чонин ловит теплую руку Чунмена и поворачивает к себе. Чунмен от неожиданности впечатывается в ангела и поднимает голову. – Открой глаза. - Но я же и так смотрю, - нервничает Чунмен, не понимая ничего. – Какого вообще ты ко мне пристал? - Чувствуй сердцем, - Чонин касается губами лба Чунмена и легонько целует. Чунмен думает, что если крепко-крепко зажмурит глаза, то всё растает, как сон: не будет Чонина рядом, снега, который сыпет, словно из мешка, не будет абсолютно ничего. Но открывая глаза, видит, что всё остается, как раньше. - Я, наверное, схожу с ума. - Не больше, чем все остальные, - заливисто смеется Чонин и бросает снежку в Чунмена. - Ах ты ж. Ну, подожди! – кричит Чунмен и бросает свою снежку в ответ.