Плохие привычки

Ночная клиника тёмная, пустынная и в высшей степени недружелюбная; в основном, потому, что оставшиеся в эту смену врачи обычно не слишком-то довольны таким раскладом и мечтают либо о ждущей дома постели, либо, на худой конец, о посиделках в соседнем баре. Джей Ди не собирается их упрекать, хотя ему неожиданно хорошо в этих четырёх стенах, выбеленных до почти отталкивающей белизны. Это всё из-за людей, он знает. Плохая привычка № 54: быть слишком непривычным к одиночеству. Ах, нет, это же плохая привычка № 23. Он начинает повторяться. Он честно работает примерно до четырёх часов, пока не становится ясно, что пациенты сжалились над своими лечащими врачами и не собираются немедленно умереть, едва оставшись без присмотра. И большую часть времени он думает о том, остался ли только из-за недавнего упрёка доктора Кокса. Наверное, он всё равно задержался бы и помог. Точно сказать уже нельзя. Домой ехать нет смысла, да и не хочется, и Джей Ди бредёт по коридору в поисках какой-нибудь пустой палаты или хотя бы кладовой. За углом стоит Карла; она рассеянно улыбается чему-то и выглядит такой домашней, что он не может удержаться от желания рассказать ей всё, здесь и сейчас. Подходя поближе, Джон понимает, что она разговаривает по телефону — очевидно, с Тёрком. — Ты что-то хотел, Джей Ди? — она отнимает мобильный от уха, но смотрит не на него, а куда-то в сторону, всё ещё в своих мыслях. Конечно, хотел. Он хотел бы, чтобы она снова положила ладонь ему на лоб, совсем как заботливая мамочка, и на этот раз он, честное слово, не стал бы уворачиваться. — Нет, я… я пойду вздремну где-нибудь. Плохая привычка № 54: врать, врать, врать. В конце концов, он забредает в какую-то каморку, полную стеллажей, и садится на лежащий в дальнем углу мешок, предварительно убедившись, что это не очередной труп, забытый Дагом. Если выключить свет, можно было бы и правда попытаться заснуть, но здесь нет окон, а Джей Ди с детства не переносит полной темноты (плохая привычка № 55? Может ли фобия быть плохой привычкой? Джей Ди теперь везде ищет эти самые плохие привычки, в каждом своём шаге). Он закрывает глаза и откидывается назад, прислоняясь затылком к холодной стене. Девочка моя, — отзывается у него в голове. — Моя, моя. Не случайно же доктор Кокс говорит именно так? И Джей Ди не перечит, никогда не возражает — и не только потому, что боится; просто сейчас он уже не против быть его девочкой, и это уже даже не плохая привычка, это больше похоже на какое-то серьёзное расстройство. Рука снова тянется к ширинке, но он заставляет себя опомниться и засовывает её в карман. Ещё не так давно он всего лишь хотел одобрения, хотел, чтобы Кокс обратил на него внимание, поддержал, похлопал по плечу, может быть, обнял, но никак не… то, о чём он думает в последнее время. Одно противоречит другому. Уважаемого врача не называют моя девочка, а значит, это не должно нравиться, это просто не может нравиться. Хронический недосып может приводить к бреду и галлюцинациям, это Джей Ди прекрасно знает, и он уже почти готов поставить себе соответствующий диагноз; а потом в его мысли врывается телефонный звонок: противный, резкий писк, в тесном и тихом помещении кажущийся почти оглушающим. Плохая привычка № 56: вечно ставить себе на звонок самую громкую и самую идиотскую мелодию. — Дэн? — поражённо шипит он в трубку и быстро выглядывает в коридор, убеждаясь, что никого не привлёк этой трелью. — Ты почему звонишь под утро? — Джонни, — отзывается тот, в то время как Джей Ди пытается сообразить, что брату понадобилось от него на этот раз — настолько сильно, что он не постеснялся потревожить его в такую рань. — Джонни, с тобой всё в порядке? — Чего-чего? Вот так неожиданность. — Ты звонил мне недавно, помнишь? Я тогда был малость пьян, и не сразу понял, в чём дело. У тебя какие-то проблемы? — И почему ты решил уточнить это именно сейчас? — Я не знаю, просто… вспомнил и тут же решил набрать тебя… на всякий случай. Так ты в норме? Джей Ди не хочет обижаться ещё и на своего брата, взбалмошного и чуткого, как дубовый стол в кабинете у доктора Келсо. — Дэн, это было три недели назад. На том конце наступает неловкое молчание. — Вот как… да, точно. Прости, — Дэн звучит виновато, по-настоящему, искренне. — Так я… разбудил тебя, наверное?.. Ладно, если что, перезво… — Подожди, — Джей Ди снова осматривается, плотно закрывает дверь и садится обратно на изрядно продавленный мешок. Слёзы уже подступают; он знает это противное щекочущее чувство гораздо яснее, чем положено бы мужчине его возраста (плохая привычка № 11). Но с другой стороны, брат никогда не издевался над ним по этому поводу — ни в детстве, ни потом. — Я не в норме, Дэн. Я не в норме.