"В ритме танго"

Некое состояние ступора не покидало меня весь оставшийся день. В голове были тысячи мыслей, которые, то развивались с небывалой скоростью, то резко обрывались на пике сего процесса, оставив, таким образом, меня без ответа, с явной головной болью и рассеянностью поведения. Даже когда я погружался в такой желанный для меня процесс преподавания, перед глазами отчетливо вставал странный образ. Странный от того, что он был более чем знаком мне, и в то же время странный от того, что он не мог быть реальностью, настолько абсурдным было увиденное мной. Диктуя очередной конспект, незаметно для студентов перевожу дыхание. Я всегда отличался способностью мыслить логически, по крайней мере, я до сих пор надеюсь на это. Поэтому делать поспешных выводов я не стану, хотя бы, потому что необоснованных ссор предпочитаю избегать. Когда, наконец, все пары закончились, и я со спокойной душой отпустил уже ничего не соображающих учеников домой, небывалая усталость окотила меня с ног до головы. Собирая свои вещи, я почти мечтал о вкусном ужине, набранной ванне и теплой постели. Жаль только, что это были лишь мечты, хотя бы потому, что придя домой, я не застану ужина и набранной ванны, ведь единственный кто мог это мне обеспечить сегодня в дневную смену, и домой придет поздно вечером. А судя по времени это будет намного позже, после того как приду я. Что же касается теплой постели, сказать что-то определенное почти невозможно. В принципе тот, кто мог бы меня согреть, в последнее время постоянно отсутствует дома. Когда же он все-таки приходит ночевать, а иначе его поздние возвращения домой не объяснить, то буквально проваливается в сон, лишь наспех коснувшись губами моей щеки. И хотя я в такие моменты обычно не сплю, с замиранием сердца ожидая, когда же, наконец, он уляжется, какая-то неведомая внутренняя сила мешает мне повернуться к нему лицом, и, ответив на его легкое прикосновение, таким же легким поцелуем, уснуть уже в его объятиях. Возможно это гордость, или глупость. Иногда мне кажется, эти два разных понятия почти равноправны. Самое же интересное, что, собственно говоря, сегодня я лишусь всех своих маленьких желаний в лице ужина, ванной, и теплых объятий, не из-за его дневной смены, ведь как раз таки сейчас он гуляет на улице в компании милой девушки, а совершенно по иной причине. Какова эта причина я не знаю, только чувствую, что кстати-таки для меня не свойственно. Оказавшись так своевременно дома, я впервые за весь день присел. Ноги гудели ужасно, спина затекла, да и сердце неприятно покалывало. В следующий раз, ни при каких условиях не соглашусь помогать профессору. Подумать только, скинул свои пары на меня, а сам убежал к своему личному “солнцу”! Честно признаться, я согласился выручить его не из-за своей природной доброты, а из-за какой-то почти неощутимой зависти. Ужасно это признавать, но мне бы хотелось так, же спешить домой, зная, что меня здесь будет ждать он. Но что же опять мне мешает? Гордость и чувство собственного достоинства. О да, я прекрасно понимаю, что рано или поздно буду невыносимо сильно страдать от них же, но пока эти чувства мне не мешают, я не хочу обращать на них особое внимание, и тем более я не хочу пытаться измениться. Но что-то я отвлекся. Помнится, первым делом я хотел поужинать. Забавно, но дома дела обстояли именно так, как я и думал. Уже готовя ужин, ловлю себя на мысли, что, так или иначе мой чертов любовник уже должен быть дома, и если бы работал и если просто гулял. Вопрос о том, где и с кем сегодня он провел день, опять был просто выброшен из головы. Через пятнадцать минут легкий ужин был готов. На две персоны. Наверное, просто привычка, да и в любом случае он придет опять голодный как волк. Так что приготовленное мной будет как раз кстати. Иногда мне кажется, что я могу предугадывать события. Не знаю так это или нет, но тот факт, что Новаки вернулся ровно через час, как я и думал, немного поражал своим совпадением. Но похоже на этом совпадения моих предсказаний и реальности заканчиваются. Не сказав ни слова, и даже не заметив меня, он первым же делом направился в ванную. Допустим, уже поздно, и по идее я должен спать. Допустим даже, что выключенный в зале свет поспособствовал тому, что он не заметил меня. Вот только включенный телевизор вообще ни о чем не говорит? Я ведь всегда его выключаю, прежде чем идти спать. Ну ладно, предположим, что я приму все эти “допустим” в виде достойного оправдания его поведения. И все же в голове как-то не укладывается, почему он вернулся так поздно, и сразу же пошел в душ? Приняв тщательный душ, иначе, что бы он мог делать час в ванной комнате, Новаки, наконец, вышел, и, вытерев наспех мокрые волосы, пошел в спальню. Я же с какой-то улыбкой маньяка ожидал его реакции на мое отсутствие в постели. В пятидесятый раз, прогоняя по кругу каналы, я устало потянулся. От неудобной позы затекло все тело, уверен, завтра встать будет большой проблемой. Моя улыбка маньяка давно погасла, этак минут двадцать назад. Когда прошло ровно полчаса, я плюнул на все и пошел проверить, где же мой любовник застрял. Когда же я увидел его спокойно посапывающим, в обнимку с подушкой, то первым же делом хотел врезать ему по голове этой самой подушкой. Это как вообще понимать? Сейчас два часа ночи, вернулся он два часа назад, с какого хрена, понятия не имею. Час принимал душ, и уже час спокойно спал, не обращая внимания на мое отсутствие. Это все вполне нормально, да? Впрочем, разбираться сейчас было бы слишком накладно, так что, молча взяв другую подушку, отправился спать в зал. Стоит ли упоминать, что заснул я только в начале четвертого? И дело не столько в неудобном положении, сколько в том, что я просто-напросто думал. Не прекращая, раз за разом, прокручивая в мыслях все сегодняшние события. Было чертовски неприятно, что меня игнорируют, ведь это именно так называется. Вот только было ли что-нибудь подобное раньше? Вроде бы нет.… Вот именно что “вроде бы”. Насколько я помню, Новаки уже несколько недель возвращается домой так поздно. Я как-то не замечал этого раньше, наверное, потому, что и сам приходил поздно. Да и притом было много работы на дом, все из-за семинара, который к слову, не без моей помощи, прошел удачно. Тем не менее, он просто не может постоянно возвращаться за полночь домой! Ладно, если у него ночная смена, но ведь дневная смена заканчивается намного раньше, даже если бы он задерживался! И еще эта девушка, с которой я его видел. Кто она? Почему он гулял с ней вместо того чтобы работать? Почему, в конце концов, он не обратил на меня внимания? Из всех возникших вопросов, только один казался достаточно существенным. И, конечно же, это был последний из них. Но думать об этом совсем не хотелось, так как сердце сразу же сковывал непонятный страх, вот почему я предпочел поскорее заснуть. Впервые мое утро начиналось так. Впервые я не проспал. Не знаю от того ли это, что я уснул только часа за четыре до звонка будильника, или собственно говоря от самого будильника, который обычно я не заводил. Сегодня же я был благодарен этому коварному изобретению человечества за его своевременный раздражающий писк, иначе бы я точно проспал. Кстати, Новаки даже и не думал меня будить. Это паршивца просто напросто не было дома! Почему, я понятия не имею, ведь в его сменах я никак не мог ошибиться, и сегодня у него сто процентов должен быть выходной! Борясь с медленно подступающим раздражением, отыскал свой записной блокнот. В нем был записан график смен Новаки, за которым я постоянно следил. Возможно это просто для того чтобы быть в курсе, а может потому что я этого хочу. Вполне весомый аргумент, как мне кажется, тем не менее, моему любовнику знать этого не обязательно. Ведь задавая каждый вечер вопрос о том, какие планы на “завтра”, и притом зная ответ заранее, я всего на всего начинаю разговор, один из немногих и чертовски короткий, но такой необходимый для меня. Иногда мне кажется, что он может промолчать весь вечер, так ни разу и не заговорив. От этого неприятный осадок на душе. Неужели ему не о чем со мной разговаривать? Если подумать разница в возрасте у нас не большая, а и Новаки очень интересный разносторонне развитый молодой человек. По крайней мере, мне с ним очень интересно общаться. Да, признаю, иногда и я бываю очень занят, от чего те немногие разговоры, начатые им, заканчиваются еще быстрее.… И хотя казалось бы я должен был к этому уже привыкнуть, меня не оставляет чувство, будто чего-то я о нем не знаю. Чего-то очень важного, как для него, так и для меня. Вообще если окинуть беглым взглядом последнее время, можно сделать вывод, что наши отношения стали какими-то натянутыми. В них нет той непосредственности, что присутствовала в самом начале. В них нет той динамичности, той жизни и энергии, словно они просто высохли, истощились… Да, конечно же, раньше мы могли несколько раз на дню ссориться и спорить, не переставая, но потом за этими спорами и ссорами, к слову абсолютно необоснованными, следовало жаркое примирение. И, в общем, меня вполне устраивала такая жизнь. Только со временем мы перестали обращать внимание на пустяки, отчего и ссоры стали реже, и соответственно и примирения как-то отошли на задний план. Раньше если в такие моменты близости я становился с ним одним целым, не только физически, а больше даже духовно, то сейчас этого больше нет. Есть секс по выходным. Отличная штука для тех, кто постоянно зависают на работе, да и в полноценных отношениях состоят уже достаточное время. Устраивает ли такой расклад дел меня? Не знаю, сложно сказать что-то определенное. Точно я могу сказать только одно – секс больше не приносит того удовольствия. Мой пылкий и страстный любовник, доводивший меня до исступления, стал холодным и сдержанным в постели. Так что когда мы занимаемся этим, я, обычно молча, жду развязки, которая приходит довольно-таки быстро, а потом сразу иду в душ и спать. Никаких сладких поцелуев и объятий, только голый секс, ничего более. Задевает это как-то меня? Да… Странно, но я чертовски скучаю по тому Новаки, которого я, собственно говоря, и полюбил. Страстный, нежный, внимательный.… Где все это в нем сейчас? Кто сделал его таким? С ужасом в голове всплывает ответ: “Я”. Ведь нет дыма без огня, верно? И наверняка такому его поведению что-то предшествовало, возможно, это что-то сделал я. Возможно, это связано непосредственно с моей работой, особенно если учитывать те моменты, когда я возвращался домой за полночь, весь уставший и обозленный, да еще и с работой на дом. Даже то, что мы перестали ждать друг друга к ужину, и вместе ложиться в постель, это все из-за моей работы. Но не увольняться же мне, в самом-то деле!? Что-то мой мысленный монолог затянулся, пора бы и к реальности вернуться. Ну как я и говорил – выходной. Черным по белому, ошибки быть не может. Что ж, тогда позвоним в больницу, и узнаем, где же это он пропадает, раз уж сам записки он не оставил. - Тсумори у аппарата. - Эмм, Тсумори – сан, это Хироки Камидзё. Доброе утро. - Ааа, Камидзё – сан, доброе. Давненько вы к нам не заглядывали, что ж это так? Посмотрели бы, как Новаки работает, глядишь, что-нибудь новое узнали бы,- его вечно высокомерный и слишком веселый тон выводит меня из себя. - Я вообще-то по делу звоню. Скажите, а Новаки сегодня как работает? - Умм…. Он в дневную сегодня,- мне показалось или он это с укором произнес? - А ведь дневная у него должна была быть вчера, разве нет? - А вы что не в курсе? Он впервые попросил поменять его, так что сегодня Новаки отрабатывает свою смену. - В самом деле, не знал. Что ж в таком случае не смею вас больше задерживать…- целый день, вне дома, вне моего общества, с какой-то девушкой. – Хотя, могу я задать еще парочку вопросов? Знаю, что буду выглядеть сейчас полным кретином, но не спросить я не могу. - Да, конечно. - Почему Новаки последнее время так поздно возвращается? Я, конечно, все понимаю, работа есть работа, но не до такой, же степени. - Поздно. В смысле? Он уходит как обычно, а иногда даже раньше,- его семпай наверняка говорил правду, но почему она столь абсурдна? - Неужели? - А у вас все в порядке?- а я откуда знаю! Но неподдельное сочувствие в голосе мужчины, заставило меня умерить пыл. - Да, безусловно. Тсумори – сан, могу я попросить вас об одолжении? Если вам не сложно, как только Новаки пойдет домой, позвоните мне. Мою странную просьбу врач встретил молчанием, словно взвешивал все “за” и “против”. - Нет проблем, но зачем это? - Просто хочу устроить что-то вроде семейного ужина, и успеть хочется как раз до его прихода,- я нервно захихикал, пытаясь унять напряжение. - Хехх, это другое дело. Я так понимаю, Новаки должен быть в неведении о нашем разговоре?- он смеялся так же натянуто, как и я, не веря ни единому моему слову. - Угу. Заранее спасибо,- и я просто отключился, не дожидаясь ответа. Голова шла кругом от всего узнанного. Где он пропадает после работы? Кто та чертова девчонка? Что вообще происходит? И именно сейчас, когда все эти вопросы возникли в моей голове, когда они плавно перетекли в одну большую проблему, я, наконец, осознал, как сильно я боюсь его потерять. Учитывая то, что мы начали отдаляться друг от друга, то вполне логично предположить нечто подобное. Роман на стороне? Ночные измены? Сразу на место становятся, и поздние возвращения домой, и долгий душ, и жуткая усталость… Черт, от этого хочется выть и лезть на стены, биться головой о пол, в надежде выбить всему этому правдоподобное объяснение. НО, я все еще пока не уверен в правильности своих суждений, по крайней мере, пока не сам лично все не проверю. А значит сейчас тупо беситься и психовать незачем. Лучше уж поторопиться на работу, а то так и опоздать можно. Кое-как добравшись до университета, я убедился в отсутствии Мияги. Почему убедился? Все дело опять-таки в моих экстрасенсорных способностях. А дело же просто в том, что Мияги летел к своему солнцу на крыльях любви явно не просто пятиминутным сексом заняться, это больше обо мне, а значит навряд ли бы он смог встать вовремя, ведь он не я. Но это уже не мое дело, да и зависть при таком положении не уместна. Как я отработал день, я не помню. Все было как в тумане, серо и буднично, а главное совсем не значительно для меня. Мне было важнее прийти домой и застать там своего возлюбленного. И не просто застать, а серьезно поговорить, прояснить все эти недопонимания с моей стороны. Мияги, к слову, подошел ко второй паре, и по своему обыкновению полез обниматься, на что я ответил только пустым холодным взглядом. И о Боги, он понял буквально все с одного взгляда, и больше до конца рабочего дня не делал попыток подойти ко мне. Только изредка интересовался, стоя на почтительном расстоянии, все ли со мной в порядке. Я не отвечал ему ничего, только отрицательно качал головой. Хорошо ему хоть хватило ума, не пытаться выведать у меня, что все-таки произошло. Домой я вернулся опять вовремя, и когда я говорю вовремя, это означает, что я не задержался ни на минуту на работе, а это не могло не радовать. Кроме того на дом я не взял ничего, так как со всеми документами разобрался еще на месте. К моему превеликому разочарованию, дома никого не было, и уже готовая сорваться с губ заранее отработанная речь, неожиданно сошла на нет. Вздохнув и направившись в комнату, я, еле переодевшись, просто завалился на кровать, и неожиданно для самого себя сразу же провалился в сон. Разбудил меня звонок от Тсумори. Получив подробный отчет о том, что Новаки только что закончил со всей работой, оделся и вышел, тихо поблагодарил семпая и отключился. Цифры на дисплее говорили, что проспал я всего полтора часа, и от этого еще сильнее тянуло в сон. Но на вечер этого делать не стоит, а, то голова будет болеть, так что мне пришлось подняться. Впервые вечером мне было нечем заняться, поэтому приготовив ужин, я просто наслаждался тишиной, сидя в зале перед выключенным телевизором и раскрытой книгой, раскрытой, но не читаемой, ибо я думал. О том, где он твою мать?! Домой этот чертов гуляка вернулся через два с половиной часа после звонка его семпая. - О Новаки, проходи,- я искренне ему улыбнулся, в ответ же меня даже не удостоили взглядом. - Добрый вечер, Хиро – сан. Рано ты сегодня, что с работой разобрался быстро, или опять взял ее на дом?- забавно, но на словосочетании “взял на дом”, Новаки раздраженно сморщился, поспешив отвернуться от меня. - Да нет, я со всем разобрался. - Угу. Меня уже не замечали, перемещаясь из одной комнаты в другую. - А ты сегодня поздно… - Да вызов был срочный, случай тяжелый, пришлось провозиться, пока не разобрались со всем,- нет, вы только посмотрите, лжет и не краснеет! - Ясно,- содержательным получился разговор. Но найти в себе силы и спросить напрямую у меня не хватит духу. Ну, или для этого настраиваться надо… Что же было после его прихода? Душ, ужин и телевизор. Все, кроме меня. Это раздражало и задевало за живое одновременно, а мог я только молча сжимать-разжимать кулаки. Бросив на своего любовника очередной взгляд, не могу отказать себе в удовольствии медленно пройтись им с ног до головы. Каждый изгиб, каждая черта, все, абсолютно все это было мне знакомо, и не просто знакомо, это все принадлежало мне. Он всецело принадлежит мне! Ведь так?.... Немного подумав, выдаю фразу, уже не произносимую давным-давно. - Новаки… мне холодно…- был ли мой шепот услышан, или нет? В ожидании ответа, а вернее теплых и нежных объятий, любящих и любимых объятий, сердце замедлило свой бег, а я весь сжался на кресле, думая уже, что он не услышал. - Возьми плед, он в кладовке. ЧТО? Что мать вашу? Я сплю, или может я оглох? Как такое возможно? От того насколько холоден был его голос, а весь вид в целом отражал крайнюю отрешенность, мне было не по себе. Да что там, я буквально был уничтожен, морально раздавлен. Вроде простая фраза, простой ответ, но от него было больно, по-настоящему больно. Неужели мы настолько с ним отдалились друг от друга? Неужели я могу такими темпами его потерять? Если стоя на ногах, я поплелся к кладовой, в которой так, кстати, был не только плед, но и его куртка. Не знаю зачем, но я пробежал руками по воротнику к карманам. Знаю, что мама и папа учили, мол, по карманам лазить не хорошо, но сейчас мне было плевать. В оном из внутренних карманов я нашел листок наспех сложенный пополам. Развернув его, увидел номер, записанный аккуратным женским подчерком. Повинуясь странному внутреннему голосу, быстро наклоняюсь к куртке и делаю глубокий вдох. Женские духи, еле заметные, фруктовые… Что-то я не помню, когда это Новаки сменил свой одеколон на нечто подобное. О да, пытаться отшутиться в этот момент получалось хреново. Внутри все органы словно зажали холодными тисками, отчего было трудно вздохнуть и тем более говорить. Но вернуться в зал пришлось. Через полчаса мы стали готовиться ко сну. Желания поговорить не было, совсем никакого. Я понимаю, что должен все у него узнать, в конце концов, я взрослый мужчина, и подобные вопросы умею решать, но с ним вся моя сосредоточенность, вся моя напускная бравада рушится. Я краснею как ребенок, когда он целует меня, мямлю что-то себе под нос стоит нам о чем-то заспорить, отмалчиваюсь, если узнаю нечто мне не приятное, как и сейчас, одним словом с ним я изменился. Кто знает, возможно, такой я на самом деле, настоящий, а весь холод и безразличие лишь маска? Но в таком случае, я хотел бы поскорее найти свою маску, ибо показать ему себя таким я не посмею. Я не хочу, чтобы он увидел всю ту бурю эмоций, царивших сейчас во мне Улеглись мы на удивление быстро и одновременно, отчего легче не становилось. Притом мы просто легли спать. И больше ничего. Ни легкого поцелуя, ни пожеланий спокойной ночи, ни теплых объятий. Сердце болезненно сжалось. Это наверняка знак, который я должен принять во внимание, и если что попытаться что-нибудь сделать.

…

Странно, где это я? Ах, это же наша квартира. Немного помедлив на пороге, я прошел внутрь, неслышно притворив дверь. Вокруг как-то было темно, свет лишь виднелся в одной из комнат. Это зал, если не ошибаюсь. Прохожу и сажусь в свободное кресло. Забавно, но диван занят. Мной? Присмотревшись, и несколько раз протерев глаза, прихожу к выводу, что да, это все-таки я. Как обычно весь в работе, по-моему, это связанно с семинаром, не так ли? Дабы подтвердить свои слова, осторожно подхожу к “работающему мне” и смотрю из-за плеча на бумаги. Да, так оно и есть. Это что же получается, воспоминания? В предчувствии чего-то я рефлекторно нахмурился, опять опускаясь в кресло. Как раз во время. В дверях показался Новаки. На лице его была крайняя сосредоточенность, во взгляде решимость и… боль? Или безысходность? С чего бы вдруг? - Хиро – сан, мне надо тебе кое-что сказать, это очень важно…- его голос заметно дрожал, было видно, он волновался. - Угу…- эмм, я так разве отвечаю? - Камидзё,- что простите? По имени говорите?- Я встретил сегодня девушку, мы так мило поболтали, в кафе посидели… - Ага… - А потом обменялись телефонами…- эй Камидзё! Очнись уже, ты же слышишь, какой бред несет твой, вернее мой, любовник?- Одним словом я люблю ее, и переезжаю к ней. А с тобой нам придется расстаться… Я не понимаю, что происходит, но все это мне крайне неприятно. Я не хочу ничего подобного слышать, это ведь бред, моя фантазия, ведь так? А почему я молчу? Нет, не я, а мое отражение. Почему? Неужели он не слышал? Быть такого не может… - Угу, как хочешь. Сердце остановилось, а губы раскрылись в немом крике “нет”. Я не мог сказать подобного, вы, что все тут с ума сошли? Это ведь мой возлюбленный. Человек, без которого я уже не могу жить, потому все это глупости, я не могу этому поверить. Самое же ужасное было то, с какой обреченностью Новаки воспринял мой ответ, словно я предал его. От этого и самому становилось хреново. Но только я хотел было подойти к нему и объясниться, как изображение стало расплываться, блекнуть, и, в конце концов, превратилось в нечто иное. Пару раз моргнув, зажмурился от яркого света. Я был на улице. Знакомые клумбы, деревья, ворота… Университет! Вернее его двор. Но зачем я здесь? Что еще вы хотите мне показать? Ответ на мой вопрос был прямо у меня перед носом. Темноволосый парень и девушка с русыми длинными локонами. Мой Новаки и неизвестная, но притом уже ненавидимая мной, девушка. Кто она? Что их связывает? И опять же ответ буквально встал перед глазами. “Мы расстаемся. Я люблю эту девушку”,- это была его фраза, его слова, его бред! Не веря, что все это может быть правдой, медленно направляюсь к ним. Но с каждым моим шагом, они только отдаляются от меня. Уже сорвавшись на бег, кричу, почти молю остановиться, подождать, дать мне шанс… Когда же силы иссякли, и я, молча, опустился на землю, они вдруг остановились. Бросив презренный взгляд в мою сторону, Новаки нежно коснулся губами щеки девушки. А потом снова взгляд на меня, и слова рубцами отпечатавшиеся на сердце. - Ты сам все разрушил.… Уже ничего не изменить… Не знаю от чего, но на глаза набежали слезы. Хотя нет, знаю. Я потерял его, только что, по собственной вине. Человека, что научил меня жить. Что сумел вытеснить одно чувство, приносящее только боль, другим. Это чувство была его любовь. И она приносила мне все только светлое, радостное… Теплое.… Как его руки… Нежное.… Как его губы… Он обещал, что никогда не заставит меня плакать, но уже в который раз я лью слезы из-за него. Помнится даже Акихико не вызывал такого отчаянного состояния, такой феерии чувств. И что же теперь? Теперь его нет.… Тот благодаря кому я жил, ушел. Навсегда… Сквозь рыдания, вырывается крик, и я резко вскакиваю… Да, я вскакиваю. В своей постели. По щекам тихо скатываются слезы. А рядом мирно спит он. Тот, кого я только что потерял. Мой единственный и неповторимый. Мой возлюбленный. Сдерживая всхлипы, наклоняюсь и осторожно, дабы не разбудить, касаюсь его щеки губами. Все же пока он рядом, но ведь это только пока? Нет, я не позволю сну сбыться. Кроме того теперь я знаю, из-за чего все это может случиться.… Из-за меня, моей отрешенности и холодности.… Но я исправлюсь… Я сделаю все возможное, лишь бы он был со мной…