Меняясь партнерами

Чонин осторожно обнимает напуганного до полусмерти Сехуна за талию, но тот, отпрянув, быстро собирает с пола разбросанные вещи и скрывается в ванной, откуда вылетает как ошпаренный через пару минут и хлопает дверью так, что у Чонина внутри все сжимается. Ему больно, от того, что все раскрылось вот так, что Хань лгал ему, что он убежал за Исином вместо того, чтобы закатить истерику, как это было обычно по любому поводу, что Сехун отскочил от него как от прокаженного и убежал – тоже за Исином. Голова начинает гудеть и кружиться, и вошедший Хань воспринимается адекватно только спустя несколько секунд. - Поговорим? - Я ехал сюда сегодня с этим же предложением. - Мне было хорошо с тобой, правда. Я бы мог прожить так еще несколько лет, да всю жизнь, наверное, но я встретил его, и теперь не могу. Я даже день с трудом без него выдерживаю. - Я тебя понимаю. Мы не были созданы друг для друга, это факт. - Никто ни для кого не создан, я думаю, что у каждого в непосредственной близости есть несколько человек, с которыми он может быть счастливым, так или иначе. Сейчас мне кажется, что без Исина я вообще не выживу. Наверное, он мой лучший вариант. - Ты, даже будучи влюбленным по уши, остаешься прагматиком. - Что ж, меня не переделать. - А может, ему и удастся. - Совсем не ревнуешь? - Ревную. Но его больше. Долго они там разговаривают. - Они и прожили вместе чуть подольше. Имей терпение и оденься уже. - Исином командовать будешь. У Исина трясутся руки, когда он наливает себе чашку чая, нарочно долго размешивает сахар, с которым, вообще-то и не пьет класса с девятого, садится в кресло напротив Сехуна и молчит. Тот смотрит ему куда-то в шею, покусывает щеку изнутри, часто моргает и трет замерзшие пальцы. - Хён… Я люблю тебя, очень сильно, ты самый лучший, и очень много для меня сделал. Ты сделал меня самого лучше, спокойнее, немного умнее… Но это уже не я. Я то, чем пытаюсь казаться, а с ним из меня вырывается что-то мое, настоящее, и это не поддается никакому контролю, мы просто становимся самими собой, когда рядом, он тоже это чувствует, понимаешь? - Я понимаю. И не виню тебя ни в чем. Ты наконец-то повзрослел, Сехун, теперь я вижу. Поэтому давай расстанемся по-взрослому, я думаю, будет правильно, если ты переедешь к Чонину, а Хань – сюда. - Да, я прямо сейчас соберу вещи. Сехун сталкивается с Ханем в дверях, делает шаг в сторону и отводит взгляд, Хань аккуратно обходит его чемодан и стягивает ботинки, но даже до гостиной не успевает дойти, как раздается звонок в дверь. Удивленному взору предстает смущенный Чонин в одних трусах и майке и прячущийся за его спиной Сехун, Исин выглядывает из-за угла и растерянно хлопает ресницами, сжимая в руках пустую кружку. - Хань, я дверь захлопнул, когда тебя провожал. Дай ключ. - Эм… Он в квартире остался. - Вот черт. Лухань охает и, прикрыв ладонью рот и тихонько хихикая, оглядывает гостей еще раз, Исин мягко улыбается. - В такую погоду к вам раньше утра никто не приедет. Проходите, видимо, это судьба. Отметим расставания, как следует. Чонин неловко топчется на пороге, раздумывая и стесняясь, но Сехун уже впихивает громоздкий чемодан обратно в квартиру и скидывает кроссовки, а босые ноги покалывает холод бетонного пола. - Хорошо, но мы только до приезда слесаря. Я вызвал. Исин выдает Чонину полотенце и чистые вещи и на корню пресекает попытки Сехуна втиснуться за ним в душ. Хань ревнует и зло стучит ножом по доске, разделываясь с помидорами для салата, но тут же забывает обо всем, когда теплые руки забираются в карманы и легко поглаживают бедра сквозь ткань брюк. - Оставь уже их в покое, пусть делают что хотят. - В этой квартире разврата не было и не будет. По крайней мере, до завтрашнего дня, когда мы останемся вдвоем. - Не было? Как это? Вы что, не… - Мы не спали, если ты об этом. Одного из твоих парней я не вдохновляю на интим. Зато второго… - Сехун, прекрати. Сехун заваливается на диван, прихватив со стола яблоко, и включает телевизор, где транслируется какая-то очередная рождественская комедия. - А вы отмечали вчера? - Если ты об индейке, пироге и прочих прелестях, то нет. - Мы тоже нет. Предлагаю выбрать поводом этот, куда более радостный праздник, нежели массовое разоблачение. - Отличная идея! Чонин весь вечер не отлипает от Сехуна, чувствуя себя не в своей тарелке, пьет немного и не решается на большее, чем просто объятия, замечая нежные касания парней на кухне. Исин легко обхватывает Ханя за талию, пока тот нарезает фрукты, скользит по его виску, щеке и шее носом, а потом почти невесомо целует в уголок челюсти. - Се, а они хорошо смотрятся вместе. - Пожалуй, соглашусь. Но мы - лучше. - Не буду спорить. Чонин сталкивается с Исином на улице спустя месяц, неловко кланяется и приглашает в кафе пообедать, Исин удивляется слишком очевидно, но соглашается и заказывает только чашку чая. Чонин медлит и, как бы между прочим, на десятой минуте разговора ни о чем спрашивает о Хане. - Все в порядке, он решил найти работу, говорит, не может больше сидеть дома. Бегает по собеседованиям, нервничает… А Сехун как? - Отлично. Сессию закрыл на тройки, обещал пересдать, но пока что-то не собирается, носится на скейте все свободное время. - Ты успеваешь за ним? - М? Ты о чем? - Он слишком стремительный, сколько бы я за ним ни бегал, он всегда был на пару шагов впереди. Это очень… выматывало. - Я начинаю бежать вместе с ним, и догонять не приходится. Мы на одной волне, понимаешь? Мне это необходимо не меньше, чем ему. - Да, вы точно идеальная пара. - А как ты Ханя приручил? Он просто шелковый рядом с тобой. - Он был буйным? Не верю. - Он меня строил в моем же доме из-за своих же косяков. - Это точно тот Хань, ты ничего не путаешь? Он ни разу мне не перечил, да у нас и поводов особо не было… - Он даже краснеет при тебе. Редкое зрелище, я ни разу не удостоился. - Чонин, а ты ни разу не жалел? - Я даже не думал об этом. Мне очень нравится все, что сейчас происходит, и не хочу ничего менять. - И я не хочу. Ты береги его, ладно? - Конечно. Они не становятся друзьями, даже не приятелями, Чонин выкупает студию на пятнадцатом этаже и доверяет расписать стены Сехуну, который шипит баллончиками вечерами напролет и сам пачкается не меньше, требуя чашку кофе каждые пару часов. Исин покупает новую квартиру поближе к ханевой работе и, как и обещал, отвозит его в загородный дом почти каждые выходные. На стене напротив камина красуется картина в нежно-розовых тонах, а на столе появляется жестяная баночка с травами: пустырник, сушеница, валериана – ничего противозаконного.