XIII Черепов Дьявола

Микаса лежала на больничной койке, в палате, вдоль и поперек пропахшей лекарствами. Она спала. Крайне беспокойно спала. Ворочалась, и беззвучно стонала, из-за назойливого кошмара. Ален лежал у нее на груди, то и дело встревожено поднимая голову. В погоне за черепом, Мика получила серьезные повреждения. Врачи буквально собрали е по кусочкам, при этом удивляясь, как она умудрилась получить столько переломов, сотрясение мозга и внутренне кровотечение, не повредив кожного покрова. Они не наблюдали ни одного синяки или ссадины, но от спутников девушки не получили ни одного внятного ответа. Врачи долго боролись за ее жизнь, получив при этом все необходимые бумажки, а в это время Дрегфоу убегала во сне от самой смерти. Она не хотела умирать, бросив незаконченные дела. Хотела пожить еще в чужом мире, который принял ее, подарил друга и защитника. Дал силы, которых у нее никогда не будет дома. Да и могла бы она назвать тот мир «домом»? нет. ведь он так жестоко с ней обошелся. После операции, которая, к слову сказать, закончилась успешно, Мика так и не очнулась. У себя в кошмаре, она пряталась в лесу, в старом ветхом домике лесника. На столе стояла, тускло горевшая, керосиновая лампа. Волнительно вышагивая по единственной комнате, девушка в который раз пыталась призвать Алена. Только тот не появлялся, на удивление и страх Дрегфоу. Она даже не чувствовала своей обычной силы, будто стала обычным человекам. Мика на минутку подумала, что умерла, что вызвало обратную реакцию, перенеся ее в родной мир. Но что-то глубоко внутри подсказывало ей, что это не так. Девушка остановилась посреди комнаты, прикоснувшись к глазу, на котором должна была быть повязка. Ее на месте не оказалось. Микасе не показалось это странным. Отнюдь. Кто-то шептал ей, что тот образ в новом мире всего лишь плод ее больной фантазии. Он не настоящий. Она просто хочет казаться такой: красивой, смелой, сильной. Хочет спрятаться за безупречной маской от реальности. Придумала несуществующих друзей, готовых отдать за нее все, вплоть до своей жизни. Только это всего лишь сон. Настоящая реальность… она здесь. В этой маленькой комнатке, в домике лесника, в самом сердце леса. Просто нужно вспомнить. Отказаться от сладких грез. Стать настоящей. Микаса широко распахнула и без того большие глаза. Она сжимала в руке окровавленный кухонный нож. Возле ее ног лежали мертвые брат и отец. Два тирана превратившие ее жизнь в Ад. Девушка не чувствовала сожаления, только необычную легкость. Эйфорию. Ей хотелось сейчас смеяться, долго, до хрипоты. Хотелось надеть красивое бальное платье и кружиться в танце под медленную музыку, а потом выбежать на центральную улицу ее ненавистного города и кричать «Я свободна!». Да, она была свободна. Она была счастлива. Девушка безумно улыбнулась. На ум пришел веселый мотивчик, одной из тех мелодий, что прочно оседают в памяти, а потом появляются в самый неподходящий момент. Но Микасе показалось, что момент был самый что, ни наесть подходящий. Брезгливой перешагнув через отца, девочка вышла на улицу. Мелодии всплывали одна за другой. В голове бушевал настоящий концерт из глупых песен. Напевая их себе под нос, она уверенно шла к матери и ее новому мужу. Сегодня они все ответят за боль и унижения, что девушка сносила вместе с сестрой. Наверное, лучше, что маленькая Таньши умерла. Она перестала мучиться, и не видит соей старшей сестры, которая позволила разлиться чаще терпения. Сколько раз Мика звонила женщине, которую называла «мамой», сколько раз умоляла забрать их к себе, и сколько раз получала отказ. Та не хотела возвращаться к прошлому. Твердила, что у отца им будет лучше. Но разве она могла знать в полной мере, какие ужасы происходили с девочками. И даже смерть Таньши не насторожила эту женщину. Она и на похороны не пришла, а в конечном итоге просто пустила все на самотек. Она была одна в дорогой трехкомнатной квартире. Маленький ребенок плакал у нее на руках, толи от голода, толи, предчувствуя неладное. Увидев свою дочь в заляпанной кровью одежде, с ножом в руке, женщина отшатнулась. Она не сразу сообразила захлопнуть дверь, пока девочка безмолвно стояла, ожидая именно этого. Когда Микаса вошла в квартиру было уже поздно. Острый нож просвистел возле лица, обжигая щеку. В глазах женщины читались страх и непонимание. Нереальность происходящего туманила разум. С уст слетели первые слова о прощении. Она не собиралась оправдываться, противясь своей участи. Только умоляла не трогать ребенка. Микаса ее не слышала. В голове продолжался концерт, а мольбы матери, не прекращающийся крик младенца были лишь общеплановые звуки. Как аплодисменты в конце выступления. Они вроде есть, но ты их не замечаешь. Это естественные звуки, не заслуживающие внимания. Мика выключит их, как выключала телевизор, когда слышала поворот ключа в дверном звонке, оповещающий о приходе отца. Только вместо пульта у нее будет нож. Девушка вскидывает оружие, и оно впивается в раскрытую ладонь матери. Крик боли, ее слезы и Микаса смеется. Дико, отрывисто. Резко выдергивает нож и наносит еще один удар по другой руке, которой женщин сжимает ребенка. Тот падает на пол, под ноги женщине. На искривленное плачем лицо капает материнская кровь. Не видя ничего, кроме ненавистно женщины, Микаса спотыкается о комочек. Плач младенца врывается в ее сознание неожиданным штормом, на секунду оглушая. Она оглядывается на его источник и с ненавистью вонзает в него нож. Сразу становится тихо, можно снова сосредоточиться на мелодиях, что играют в голове. Мика больше не будет отвлекаться на мелочи, полностью сосредоточившись на мести. Девочка встает на ноги, а ее мать сидит перед ней на коленях, скрючившись, прижимая к груди руки, пытаясь остановить кровь. Она замерла, смотрит невидящим взглядом на мертвого младенца, на пятно крови, что расползается по пеленкам. Подняв голову, женщина встречается с обезумевшим взглядом дочери. А может ли она сейчас назвать эту девочку своей дочерью? Перед ней самый настоящий монстр. И самое страшное в ней даже не безумие в глазах, не улыбка искривившее милое личико, а забавные мелодии, ставшие саундреком к ее смерти. *** - Та ли это реальность, сестренка? – мягко интересуется маленькая девочка. Она сидит на корточках возле Микасы, опираясь светленькой головой на руки. Дрегфоу одаривает ее пустым взглядом, не отвечая. Она не знает, что ей сказать. Не знает правда ли это, или всего лишь плод обезумевшего воображения. Ее меленька сестренка, умершая шесть месяцев назад, сейчас рядом, говорит с ней, не боится. Такая красивая, добрая, с печальным, умным не по годам, взглядом. Такая, какой ее запомнила Мика. - Та действительно сейчас настоящая? – наклоняет голову вправо и слегка улыбается. – Зачем ты проходишь через это снова и снова? Микаса снова молчит, обводя пустым взглядом комнату. Вот лежит ее мать, чуть дальше мертвый младенец. Стены и пол залиты кровью. Она помнит, как наносила удар за ударом телу женщины, не остановившись, даже когда глаза той потускнели и из груди вырвался последний болезненный выдох. Минуту назад должен был прибежать новый муж этой женщины, но почему-то пришла Таньши. - Скажи, какая твоя реальность? Где ты хочешь находиться? – нетерпеливо спрашивает Таньши, Мика упорно молчит, поджав губы. – Ты только убиваешь себя кошмарами. Заплатила за силу? Глупости! Ты окутываешь себя болью и ложью. Только ты, и не надо противиться. - Я все равно не смогу там остаться. Рано или поздно, мне придется уйти, так же как и остальным. Кошмары напоминание. – Наконец заговорила Дрегфоу. - Ты можешь остаться там, где захочешь. Ты вправе быть счастливой. – Девочка прикоснулась холодной ладонью к щеке сестры, заставляя Мику посмотреть на нее. – Поверь мне, сестренка. Ты сильная. Ты сама можешь выбрать свою судьбу и свою реальность. - Моя реальность… – повторила Микаса. - Покажи мне ее. Твою реальность. *** Микаса открыла глаза, сразу встречаясь с обеспокоенной мордочкой Алена. Дракончик радостно поднялся, заметив, что хозяйка очнулась, жива и относительно невредима. Шершавый язык дракона прошелся по щеке девушки. Микаса обняла хранителя, отмечая, какой он на самом деле теплый, и с трепетом прошептала: - Я дома.