Кровавый Белый Пес

Акасуна Сасори всегда был странным — так говорили о нем другие люди. Молчаливый мальчик с тяжелым взглядом золотисто-карих глаз, который предпочитал книги вместо бесполезного общения с людьми. Наверно, именно поэтому его отец и определил в частную психологическую клинику. Рыжеволосый рос в четырех стенах, смотря на небо через окно, закованное в решетку. Тусклый свет солнца, разбивающийся об металл решетки, напоминал его душу: чистое сердце ребенка, полное любви, страха, любопытства и мечтаний, закованное в металлические оковы его рассудка, которые треснули и выпустили из себя скудный лучик, стоило ему впервые поцеловаться у реки. Казалось, Сасори впервые стал ощущать стук сердца в груди, от которого даже становилось больно. Больно от вида ее шрамов на красивой гладкой коже и огромных усталых синяков под ясными глазами. Мужчину трясло от ненависти, стоило ему представить чужие руки, обнимающие ее хрупкое тело, и сладкие пухлые губы девушки, целующие кого-то, кроме него. Акасуна сутками напролет сидел в своей маленькой темной комнате, издали напоминающей его палату, в которой он провел более десятка лет, и строгал кукол, напоминающих ему Хинату. Как бы отчетливо он ее ни помнил и какими бы умелыми ни были руки мастера — кукольник был недоволен своей работой. Невозможно создать совершенную копию, не познав оригинал. Сасори бережно выпиливал и шлифовал женскую грудь, знания о которой он брал лишь из книги, а изгиб талии он старался сделать как можно тоньше, вспоминая свои мимолетные прикосновения к ней… В его руках снова лежала холодная безжизненная кукла с застывшим неестественным лицом. По комнате раздался глухой грохот, и дерево, еще не покрытое лаком, разлетелось в щепки, упав на пол, где покоились останки других неудавшихся кукол. — Оригинал! Мне нужен оригинал! — взвыл мужчина, упершись локтями в стол, засыпанный опилками, и прикрыл лицо ладонями. — Мне нужна Хината…

***

Губ Хинаты коснулся холодный стакан с водой, и она с трудом открыла покрасневшие от жары глаза. Сделав пару глотков, девушка повернула голову в сторону сидящего рядом с кроватью мужчины. Сасори слегка покраснел от неловкости, когда заметил на ее губах благодарную улыбку. Отставив стакан воды на прикроватную тумбочку, рыжеволосый отвернулся в другую сторону и принялся крутить в своих пальцах мягкий завиток ярких волос. В его голове перебирались варианты дальнейшего разговора со своей «куклой», но стоило ему решиться и повернуть к ней голову, чтобы произнести обыденные слова, как дверь за его спиной резко распахнулась, громко ударив по стене. — Твою мать! Сасори, что за хуйню ты мне назаказывал? На меня как на чахоточного смотрели в очереди, — рычал Хидан, шурша от злости небольшим пакетом. — У Хинаты сильный жар. Ей нужны антибиотики, — холодно и тихо протянул Сасори, протягивая руку к его покупкам. — О! Она очнулась? — воскликнул Пес, подходя к кровати с лежащей на ней девушкой с высокой температурой. Брюнетка изумленно оглядывалась по сторонам, разглядывая незнакомую ей комнату. — Мышь, я пришел, — усмехаясь на одну сторону, промурлыкал Хидан, усаживаясь на покрывало песчаного оттенка у ног больной. Сасори тут же пнул своего горе-гостя по ноге, отчего тот болезненно оскалился. — Ты весь в грязи, мальчишка, — тихим низким голосом запричитал Акасуна, прищурив от злости глаза. — Ну так я чуть-чуть, — жалобно сдвинув брови, пытался оправдаться Хидан, но взгляд золотисто-карих глаз прожигал его насквозь. Беловолосый встал на ноги и неловко мялся на месте под пронзительным взором хозяина квартиры. — Оставь нас наедине. Мне нужно всего две минуты. — Хорошо. Но потом исчезни. Ты пагубно на нее влияешь, — бурчал Сасори, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Хидан дождался, когда шаги отдалились от двери и скривил лицо в смешной гримасе, слегка высунув наружу язык. — Ты — то, ты — это. Бе-бе-бе, — гримасничал мужчина, пока не услышал легкий смешок Хинаты. Пес снова сел у ног девушки и нагнулся к ней, поцеловав ее пухлые губы. — Это все, чем тебе придется довольствоваться до тех пор, пока ты не поправишься. Не имею желания потом такой же амебой беспомощной лежать. — Прости. — Потом прощения у меня попросишь, когда мы будем наедине, — рассмеялся Хидан, достав с кармана брюк новую пачку сигарет. Мужчина долго крутил ее в своих руках, молча разглядывая ее грани, пока не перевел свой взгляд на Хинату. — Тебе придется пожить здесь пару дней, — без тени улыбки произнес он, согнувшись в спине от неуверенности. — Где я? — спросила Хьюга, оглядывая маленькую мрачную комнату с наглухо зашторенным тяжелыми коричневыми шторами окном. — Это дом Сасори. Если твой брат видел тебя сегодня на крыше — тебе опасно возвращаться к себе. Наше рыжеволосое пугало сам предложил эту идею. — За дверью раздался грохот, и Хидан с опаской огляделся в надежде, что посторонними его слова не были услышаны. — Но… Но работа! И не могу я вот так жить в чужом доме. Где будешь ты? — Я буду жить у тебя, чтобы, если он все же решит заявиться к тебе домой, поймать твоего братца за яйца. — Длинные пальцы с мелкой дрожью открыли пачку, зажатую в ладони до хруста целлофана. — Уж мы знаем, что с ним делать. Работа… Я сам схожу туда завтра и предупрежу о твоей болезни. Отдыхай. — Ты не сделаешь Неджи ничего плохого? — Холодные пальцы Хинаты легли на руку мужчины. — Что ты? Конечно нет! — наигранно воскликнул Хидан, хлопнув ладонями по своим коленям. — Он придет, а я ему чаю налью и по голове поглажу, чтобы он себя как дома чувствовал. Ты из меня вообще зверя делаешь. — Правда? — сощурив один глаз от недоверия, переспросила брюнетка, но тут же получила в ответ настоящий животный рык: — Нет! Я его покалечу. Всю дурь выбью из его башки… Не успел Хидан договорить, как в его голову полетела картонная коробка и ударила точно в висок. — Две минуты уже прошли, — раздался голос Сасори, вошедшего в комнату. — Ты снова сидишь на моей чистой постели? Красные глаза в мгновение расширились, и мужчина вскочил на ноги, словно по команде «Смирно!». — Я пошел, кошечка моя, — улыбнулся он Хинате, проведя большим пальцем по исхудавшим бледным щекам. — Я люблю тебя, — шепнула девушка, блаженно закрыв глаза. Беловолосый самодовольно улыбнулся и направился к двери, остановившись возле застывшего Акасуна. — Слышал? Она любит меня, — по-детски хвастанулся мужчина и вышел, даже не заметив, как глаза Сасори зажмурились, а дыхание замерло от нестерпимой боли в груди. Вот он, тот самый момент, которого он ждал уже очень и очень давно. Только теперь, оставшись наедине со своей «куклой», он боялся посмотреть на нее, чтобы удержать себя в руках и не коснуться ее щек так же, как это сделал Пес. — Я принес тебе лекарство. Выпей, — сухо произнес он слегка приказным тоном, торопливо ставя на тумбочку поднос с парой пилюль и полным стаканом воды. — Через десять минут принесу чай, — снова кинул он, даже не глядя на девушку, и поспешил к двери. — Спасибо, — с нежностью прозвучало ему вслед, и Сасори замер, не удержавшись от соблазна снова посмотреть на нее. Растрепанную, бледную, с красными от жара щеками, как он подумал в тот момент — великолепную. Заваривая чай в маленьком золотом чайничке с расписанным вручную осенним орнаментом, Акасуна еще мысленно присутствовал в своей спальне, где сейчас лежала его больная гостья. Выбрав самые красивые зеленые чашки с такой же ручной росписью, он перевернул их на красивые тряпочные салфетки, обшитые золотой каемочкой. Серьезный мужчина хмурил брови, когда укладывал кубики сахара в маленькую сахарницу так, чтобы он не казался неопрятной кучей. Рыжеволосый старался изо всех сил, только бы Хината согласилась на его предложение и не произнесла «нет», выслушав его просьбу. Неуверенно постучав в дверь, Сасори терпеливо дождался согласия с той стороны и вошел в свою спальню, мягко прикрыв за собой дверь ногой. Брюнетка часто заморгала от неожиданности, когда увидела в руках хозяина дома золотой поднос, сервированный по всем правилам этикета. Тонкая длинная свеча стояла прямо посередине, освещая полумрак комнаты тонким ореолом, словно погружая молодых людей в атмосферу романтики. Хьюга на мгновение даже стало стыдно перед Сасори за то, что мужчина так старался, а она лежит в кровати и ничем ему не помогает. — Как твое самочувствие? — как всегда тихо поинтересовался он, ставя поднос на тумбочку, отодвинув в сторону старый и садясь на рядом стоящий стул. Девушка улыбнулась и приподнялась на руки, сев на кровать лицом к заботливому мужчине. — Благодаря тебе — прекрасно, — с легкой хрипотой, произнесла Хината, тянясь дрожащими руками к чайнику. Холодные пальцы коснулись ее кисти, и брюнетка вздрогнула от неожиданности. — Я сам разолью нам чай. Отдыхай, — смотря исподлобья, напряженно прохрипел Сасори, небрежно схватив чайник. Он бы и рад вести себя мягче и приветливее, но одно лишь легкое касание к ее горячей коже свело его с ума. Аромат ягод и трав повис в воздухе, когда мужчина налил горячий напиток в чашечку девушки. Отставив чайник в сторону, он внимательно следил за тем, как Хината делает глоток ароматного чая, слизывая остатки влаги с пухлых алых губ. «Хочу коснуться их», — простонало его сознание. — Замечательный чай, Сасори. Спасибо. Ты очень добр ко мне. Как я могу отблагодарить тебя? — раздалось по спальне, ударив по сознанию мужчины, словно спасительным звоночком. — Я знаю один способ, — прикрыв ладонью лицо, чтобы скрыть свое стеснение, прошептал Акасуна, делая глубокий вдох. Хьюга напряглась, коря себя за нелепо брошенную фразу. Ей в мгновение стало страшно от неведения и даже малейшего представления о желаниях этого мужчины. — Я хочу создать куклу по твоему образу. Будь моей моделью, Хината. Золотисто-карие глаза уставились на побледневшее лицо брюнетки. Девушка задумалась, крутя в руках полупустую чашку, и отвела в сторону взгляд. О чем она думала в тот момент — для мужчины осталось тайной, но стоило ее взору снова посмотреть на него, как Хината широко и невинно улыбнулась, дав свое согласие: — Конечно. Я с удовольствием буду твоей моделью. Я могу тебе доверять. — Последнее слово было сказано особенно четко и довольно медленно, словно акцентируя на себе внимание. Рыжеволосый мужчина с облегчением вздохнул и наконец опустил свои руки вниз, открыв полностью лицо с невероятно красивой улыбкой. Разумеется, она может ему доверять.

***

Мотоциклы с ревом пронеслись по тихой ночной улице и завернули к самому тихому и безжизненному дому. Заглушив мотор, Хидан тщательно огляделся по сторонам и даже принюхался, подходя к калитке и распахивая ее перед друзьями. Вокруг была тишина, и даже намека на чужое присутствие здесь не было. Четверо усталых мужчин гурьбой завалились в дом и сели кто куда: Дейдара повис на мягкой спинке кресла, которое вперед него занял громче всех разговаривающий Тоби; Кисаме лег на диван, положив ноги на подлокотник, чтобы поместиться на короткой для него мебели, а Хидан сел в кресло напротив, не сводя своих алых глаз с мужчины. Кисаме чувствовал ненависть друга и поэтому с нетерпением ждал, когда свалят эти двое надоед и они смогут поговорить по-мужски. — Эй, вы, двое, — его массивная рука махнула в сторону спорящих Дейдары и Тоби, — брысь отсюда. Мы хотим отдохнуть. — Еще чего! — всполошился Дейдара, выпрямившись и весело заскакав на месте. — Мы тут до утра. — Кто вам такую глупость сказал? — прорычал Хидан, метнув в их сторону недовольный взгляд. — Итачи. Он сказал: «Не оставляйте Хидана одного в этом доме, иначе он его разнесет», — кривлялся светловолосый, копируя жестикуляции их семпая. Кисаме недовольно фыркнул под нос и кинул диванную подушку в клоуна. — Я ему все расскажу, — грубо рассмеялся Гигант. — И чем тогда займемся? — влез в разговор Тоби, резко вскочив на ноги и подбежав впритык к Хидану, словно спрашивая совета именно у него. — Ничего. Проваливайте. — А давайте шлюх вызовем? — щелкнул пальцами Дейдара. — Еб*ться охота… Повисла тишина. Голубые глаза приятеля пристально смотрели на напряженное лицо Пса, раздражая этим его еще сильнее. Мнения разделились: двое из присутствующих морально давили на мужчин, заставляя их прислушаться к предложению и набрать заветный номерок и сделать заказ. Беловолосого самого уже скручивало от желания, но он не мог так запросто предать свою хозяйку. Хотя, если так подумать… — Хорошо! Только кровью тут сильно не брызгайте, иначе до утра будете мне стены драить, — рыкнул Хидан, отвернувшись от раздражающего блондина. — Ура! Потрахушки! — воскликнул Дейдара, набирая номер на смартфоне. — Тебе сколько заказывать? — Я на вас посмотрю и вздрочну, — тихо ответил ему Хидан, испытывая впервые в жизни стыд за свои слова. — Красава! Экзотика! — подбадривающе хлопал по плечу его Дей. — Тоби, двоих, пожалуйста, — подойдя бесшумно, словно змей, прошептал он со спины. — Тогда и мне двух, — глядя в потолок, кивнул Кисаме. Пиво лилось рекой, наполняя желудки разгоряченных мужчин. Веселясь от души, молодые люди начали бороться друг с другом, и Кисаме опрокинул легкого Дейдару через плечо, разломав им пополам журнальный стол. — Похуй, — махнул рукой Хидан на обломки. — На счастье. Скореженный от боли блондин скривился и, хромая, поплелся в ванную смыть со лба кровь. Именно в этот момент раздался звонок и Кисаме поспешил к двери, открывая ее перед гостьями. Жадные и полные похоти глаза пробежали по смазливым мордашкам шестерых проституток, но, остановив свой взгляд на предпоследней из них, брюнет застыл. Мужчина долго стоял в дверях, словно изваяние, пока к нему сзади не подошли пьяные Тоби и Хидан. Слегка пошатываясь, Хидан присвистнул и грубо схватил худощавую блондинку за шею, внимательно разглядывая ее: белокурая челка прикрывала левый глаз, а большие затуманенные голубые глаза смотрели на мужчину без малейших эмоций. Длинные густые волосы развевались на ветру, отдавая солнечными бликами. Эти пухлые губы, хоть и разбитые в кровь, острые, расцарапанные скулы и голубые глаза с длинными густыми ресницами… Кисаме уже было открыл рот, чтобы произнести какие-то слова, но Тоби его опередил. Выпрыгнув с места, он повис на шее проститутки и уткнулся носом в пышную грудь, бубня в нее: — Дейка, ты такой милаха. Тебе так больше идет! — И, договорив, свалился в ноги присутствующим с громким храпом.