A moment in a million years

      Дождь лил как из ведра. Порывы ветра, казалось, сотрясали пансионат. Струи дождя барабанили по стеклам, и их унылые звуки сводили с ума.        Лиам ворочался с боку на бок на небольшом диванчике. Теперь, когда все пациенты разошлись по своим комнатам, он выкроил пару часов на отдых, но никак не мог заснуть. Назойливое тиканье часов отдавалось в голове оглушительными ударами, а перед глазами всплывал образ вымученного, походившего на саму Смерть Луи. Эти, почти иссиня-темные, круги под глазами, это упадническое настроение, это потемневшее лицо и ссутулившиеся от морального изнурения плечи.       Лиам знал, что и представить себе не может, насколько бывает ужасно, когда человек, которого ты любишь всем сердцем, начинает тебя забывать. И порой ему становилось действительно не по себе от того, что в его личной жизни все шло как нельзя лучше.       Это, знаете, было похоже для Лиама на некий сосуд, который столько лет упорно держал в себе такую дорогую воду, а потом вдруг появлялась маленькая трещинка, и вода начинала потихоньку утекать, до тех пор, пока не сосуд не опустеет полностью.       Скептики посоветовали бы заклеить скотчем, оптимисты радовались бы тому, что вода впитается в землю и даст рост каким-нибудь растениям. Пессимисты же сразу разбили бы вазу.       Слава Богу, Гарри не был вазой, и никто не разбил бы его. Разве что... глубоко внутри он рассыпался по кусочкам.       Кап-кап.       Дождь все еще барабанил по окну, создавая хаотичные в своем порядке звуки. И, кажется, совсем не собирался заканчиваться.       Стук в дверь заставил Лиама, вырванного из собственный раздумий, буквально подскочить на месте, сминая в комок тонкий плед.       Дверь в ординаторскую, тихо скрипнув, отварилась, и в комнату проскользнули яркие лучи ламп. В проеме показалась девушка в белой пижаме.        - К вам посетитель, - перемялась она с ноги на ногу. - Ждет в гостевой комнате.        Лиам, позволив себе недовольный стон, поднялся. Поблагодарив сотрудницу, он потер еще не привыкшие к слепящему свету глаза и поспешил в гостевую, откуда доносилась веселая болтовня.        - ... Он шел за мной прямо до дома и скулил: "Эй, забери меня к себе, я же хороший! Смотри, я принес тебе чей-то ботинок!"       Комната наполнилась приглушенным женским смехом и возней. Лиама ждали два совершенно мокрых создания, одно из которых лежало на кафельном полу в луже воды и радостно виляло хвостом из стороны в сторону. Голову второго покрывало полотенце, но даже из-под его краев была видна широкая улыбка.        - Элизабет точно меня уволит, - усмехнулся Пейн. - Ты вообще знаешь, который сейчас час?       В одно мгновение парень с полотенцем на голове оказался рядом, и его бледные руки сомкнулись за спиной парня.       - Половина первого, и что? Мы с Мальчиком соскучились, - пес в подтверждение слов хозяина радостно рявкнул, но тут же поджал хвост и заскулил: за окном с оглушительным треском прокатился гром. С новой силой застучал по земле ливень.       - Вам надо срочно отогреться, - все еще снисходительно улыбаясь, как улыбаются взрослые перед провинившимися детьми, покачал головой Лиам, а затем обернулся к хихикающим медсестрам. - Вы ничего не видели, о'кей?       Те закивали и, как ни в чем не бывало, сонной шаркающей походкой разбрелись по ординаторским.       - А теперь пойдем со мной, я дам тебе сухую одежду.       Парень проводил промокших насквозь бедолаг к себе, одному дал сухую пижаму, другому - тарелочку теплого молока, а сам вышел в коридор за кофе. Он был огромным. Длинным таким, знаете, с неярким светом кварцевых ламп у каждой двери.       За стойкой регистрации не было никого, и лишь из-за двери одной палаты слышался храп одного из пациентов, у которого были проблемы с сердцем.       Лиам подошел к автомату с кофе, заказал латте с французской ванилью и тремя кубиками сахара (ложками? Как в автоматах вообще отмеряют его?) и принялся запихивать в отверстие монетки, когда со стороны лестницы, ведущей на этаж с палатами, послышалось шарканье ног. Пациент, гонимый бессонницей, медленно, но слишком твердо для человека пожилых лет приближался к гостевой, минуя один пустующий пост за другим.       Лиам, конечно же, понял, кому не спится в такое ненастье, и лишь добродушно улыбнулся появившемуся в дверях Гарри. К горлу подступил ком.       Кем бы ты ни был, примерным и законопослушным гражданином или безжалостным убийцей детей и женщин, жизнь не позволит тебе спокойно просиживать свои годы, это Лиам давно уяснил. У нее свои правила, и будь ты хоть самим, черт подери, Господом Богом, она найдет способ низвергнуть тебя.       Любой человек, от мала до велика, что навещал Гарри в пансионате, десятки, сотни раз говорил, что этот мальчик - послание небес всем тем, кто в нем нуждался. Так где же эта гребаная справедливость?!...       Чувство дежа вю посетило Лиама, когда уже второй раз за ночь из раздумий его вывел звук открывшейся двери.       - Ли, ты там скоро? - светловолосая голова выглянула из ординаторской и уперлась взглядом прямо в Гарри.       Стайлс не был до конца уверен, что то, что он видел в тот момент, ему не померещилось.       - Н-Найл?       - Не может быть...

***

      - Так... Вы знакомы? - первое, что пробубнил Лиам себе под нос, когда обнаружил двоих парней в объятиях друг друга, однако был попросту проигнорирован. Найл и Гарри были слишком увлечены беседой, несметным количеством вопросов и ответов.       - Луи ничего мне не говорил, - вдруг серьезно сказал блондин. - Я и подумать не мог, что могло случится что-то подобное...       Взгляд Гарри в один миг сделался потерянным и даже немного напуганным. Уставившись в одну точку, он будто бы что-то обдумывал с невероятной старательностью, а после повернулся к Пэйну.       - Где он? Где Луи?

***

      Луи только заснул, и, Господи, лучше у этого самоубийцы были бы хорошие новости, иначе он бы за себя не ручался.       Однако, новости оказались не просто хорошими, а шокирующе-прекрасными.       Но, черт, все равно его немного испугало то, что сказал Лиам.       - Мистер Томлинсон? - раздалось в трубке.       - Мистер Томлинсон — сорокалетний мужик. Я, слава небесам, все еще молод, как ягодка. Луи к Вашим услугам.       - Это Лиам Пейн, из...       Блять, Луи, обязательно было ерничать?!       - Черт, да-да, простите, пожалуйста, просто немного поздно для звонков и... Вы по срочному делу?       Тишина прервалась через минуту, когда в трубке раздался хриплый голос, заставляя мурашки пробежаться по спине Луи.       - Лу?       Нет-нет. Это, должно быть, была просто жестокая шутка. Это не мог быть он.       - Луи, забери меня отсюда, прошу, - прошептал голос. - Я хочу домой...

***

      За приопущенным стеклом шумел ночной город. Его изможденные вздохи сотрясали воздух шумом колес и редкими автомобильными гудками. Где-то совсем далеко все еще гремел гром.       Луи чувствовал, что его колотит. Почти инстинктивно он снова и снова поворачивал голову, дабы удостовериться, что Гарри рядом, сидит, притянув колени к груди, и наблюдает за безостановочно меняющимся пейзажем. Ветер трепал его волосы и заставлял щурить глаза.       - Не бойся, Лу, я здесь.       Он осторожно коснулся свободной руки Луи, и его пальцы, совсем как раньше, принялись поглаживать теплую ладонь. В сознании кружились тысячи воспоминаний, сотни клятв и обещаний, которые казались забытыми и далекими. Он поднял на Луи поблескивающие в тусклом ночном свете глаза и крепко сжал его руку.        - Я так люблю тебя. Ты ведь знаешь, правда?        - Конечно, знаю, - Луи смеялся, глотая слезы. - И я люблю тебя, Хазз. Так сильно люблю...

***

      -Где бы мы ни завтракали и где бы ни гуляли, но, вернувшись домой, были всегда слишком разбиты, чтобы сразу заснуть. Мы ставили кофе и иногда пили его с коньяком, лежали на кровати и говорили, и говорили.       Тогда я четко осознавал, что Гарри переживает времена гораздо худшие. В то время, как я мог тешить себя воспоминаниями, у него не было ничего. И это было невыносимо.

***

Nick Cave and Warren Ellis - The Beach

      Десять...       Двадцать...       Тридцать секунд прошло, а Гарри все смотрел на спящего Луи, не пропуская ни единого движения. Снова и снова он возрождал в памяти дни, когда весь чертов мир мог позавидовать их счастью, и в мыслях своих умолял Бога дать им еще немного времени.       За окном уже светало. Небо с каждой минутой все быстрее прояснялось, но Гарри давно не спал. Опустившись на колени перед кроватью, он сложил руки замком и едва слышно обращался к Богу.       - В самые беспросветные минуты жизни не бойся... Он знает твою нужду.       Парень вздрогнул и поднял голову.       - Т-ты читал ее... Ты читал мою Библию...       - Я помню, когда впервые тебя увидел... - Луи, уже несколько минут наблюдавший за ним, слабо улыбнулся, - ты сказал, что совершенная любовь изгоняет страх. Я в это верю.       Гарри забрался в гору скомканных одеял и взял Луи за руку. Время не двигалось. Оно остановилось - тысяча веков миновали.       - Я боюсь, - наконец прошептал он одними губами. - Я так боюсь забыть тебя еще раз. Это нечестно...       Луи целовал его пальцы, прижимал к щетинистым щекам ладони и шептал на ухо все, что только могло прийти в тот момент в его голову. Он снова был самым счастливым.       - Я никогда тебя не оставлю.       Пролетали минуты, а они, как и прежде, дышали в унисон - глубоко и свободно. Они проживали их маленькие жизни длинною в день в любви и красоте. Луи дремал в руках Гарри, уже не боясь проснуться одному в холодной постели, а Гарри просто наслаждался тишиной рядом с ним, потому что тишина совершенна. Она сближает. Только те люди, что подходят друг другу, не скучают в тишине. Такой вот парадокс. От автора: я действительно готов бесконечно извиняться. Обновлений не было два месяца ( или больше?) и глава такая маленькая. В общем, простите. Переживаю сильнейший декаданс.(