Сокровенные желания

— Тебе понравится, обещаю. Рон насупился. Поежился: в комнате было холодно, хотя в камине горел огонь. Вот бы одеться или вообще — оказаться где угодно, только не здесь. — Я… не хочу. — Ой, да ладно тебе, Рональд. — Анжелина хрипло рассмеялась. — Неужели боишься? — Нет, — ответил он, но как-то неуверенно. — Ничего я не боюсь. — Тебе понравится. Я бы не стала предлагать, но я уверена — тебе понравится. — Анжелина смачно поцеловала его. Рон не ответил на поцелуй, не встретил ее язык своим, только закрыл глаза, подавшись навстречу. Анжелина отстранилась, и рассмеялась: он так и сидел с закрытыми глазами, только тонкая ниточка слюны тянулась по подбородку. Рон прекрасно понимал, что сделает все, о чем просит Анжелина. Он все больше подчинялся ее воле, неумолимо приближаясь к краю пропасти, и прекрасно осознавал, какая опасность ждет на этом пути. Но остановиться уже не мог и продолжал играть, притворяясь, что просто бросает смерти вызов. — Я отсосу у тебя, если ты это сделаешь, — уговаривала Анжелина. — Уж это тебе точно понравится. — Нет… Я… Он не успел договорить, только резко выдохнул сквозь стиснутые зубы: она протянула руку вниз и стала поглаживать его яйца. — Нам лучше вернуться в дом, — пробормотал Рон. Но уже знал, что никуда они, конечно же, не пойдут. Не сейчас. Потому что Анжелина начала расстегивать его джинсы. — Ой, да ладно тебе, Ронни. Это сущий пустяк, — надула губки Анжелина, продолжала ласкать рукой мошонку. Рон отвернулся, глаза жгло от подступающих слез, он торопливо заморгал, пытаясь сдержаться. Нельзя плакать при ней. — Остановись, — тихо попросил он, пытаясь привести ее в чувство. — Слушай, Ронни, — Анжелина уже теряла терпение. — Я предлагаю то, что обязательно понравится. Я же сказала, что даже отсосу тебе, лишь бы ты решился. Давай, не ломайся. Ты же не хочешь, чтобы Джордж узнал обо всем этом, да? — Ты не расскажешь ему, — неуверенно возразил Рон. — Ты не станешь рисковать своим браком. Анжелина горько рассмеялась. — Браком? Ты это называешь браком? Знаешь, как давно мы с Джорджем трахались? Мой брак рухнул, когда он переспал с этой шлюшкой в Лондоне. Рон понятия не имел о шлюшке в Лондоне. Ничего не знал и не хотел знать о секретах и изменах брата. Даже просто находиться сейчас здесь с Анжелиной - неправильно, Рон прекрасно это понимал. Нетрудно было догадаться, что как только он выйдет из дома и направится в этот сарай, где так часто прятался ребенком, она последует за ним. Но если бы Рон и догадался, то все равно пошел бы. — Почему же ты не бросишь его? — спросил он и затаил дыхание: Анжелина скользнула рукой ему в джинсы и начала дрочить. — О, я его брошу, — улыбнулась она. — Просто сначала кое-что сделаю. Она опустила голову, вобрала его член в рот, Рон охнул и крепко зажмурился, почувствовав окружившее его влажное тепло. Анжелина умела доставить удовольствие: обхватила головку члена губами и оглаживала ее языком, руками быстро надрачивая ствол. Рон сжимал кулаки, вцепившись в покрывало под собой, и двигал бедрами навстречу ласкающему его рту. И вскоре кончил, стискивая зубы и с трудом сдерживая крики и стоны. — Вижу, тебе понравилось. — Анжелина облизала с губ капли спермы. Рон только рассеянно кивнул и всхлипнул.. Он не хотел признаваться, что это его первый минет и впервые кто-то прикасался к нему настолько интимно, и что это было так позорно хорошо. — А теперь, — скомандовала Анжелина, — давай сюда руку. Она ловко перетянула его плечо шелковым шнуром. Рон следил за ней и только потом сообразил, что сидит с расстегнутыми брюками, из которых виден влажный опавший член. — Могу я застегнуть штаны? — пробормотал он, и Анжелина, засмеявшись, поправила ему брюки. Рон понятия не имел, где она раздобыла это зелье. Анжелина была талантливым зельеваром, хорошо разбиралась в травах, сама могла вырастить мак и выделить опиаты. Готовилось оно достаточно просто, а ингредиенты легко можно приобрести в магическом мире. Многие чистокровные до сих пор использовали опиум в обезболивающих зельях, и продавался он в любой аптеке. — Больно не будет, — предупредила Анжелина, — только небольшой укол, скоро привыкнешь. Рон покраснел, а она тем временем погладила по-детски нежную кожу на его локтевом сгибе и скользнула иглой в вену. Рон дернулся. Анжелина развязала шнурок и зелье смешалось с кровью, разносясь по телу. Почти сразу же нахлынула тошнота. Рон бросился вперед, оттолкнул Анжелину, и его тут же вырвало на земляной пол. Какая-то часть мозга еще сохраняла способность логически мыслить, и Рон возблагодарил небо, что они достаточно далеко от дома. Никто не придет выяснять из-за чего шум. Рвота внезапно прекратилась и Рон повалился назад, подальше от липкой лужицы. Подполз к одеялу и рухнул на спину, уставившись невидящим взглядом в потолок: накатила эйфория, и он не в силах был пошевелиться. Анжелина прикурила сигаретуи, глубоко затянувшись, некоторое время рассматривала его. На лице ее не отразилось ни тени улыбки, только холодная сосредоточенность. Рон был действительно привлекательным, если кому-то нравятся парни с веснушками — а Анжелине они определенно нравились. Он унаследовал лучшие семейные черты. Высокий рост отца и стройность Перси, а вот лицом больше походил на Билла. Мягкие пухлые губы и ясные голубые глаза. Сейчас взгляд этих глаз потерянно блуждал, а Рон снова и снова бормотал: «Крысы в раю». Волосы его отросли за последние месяцы и выглядели гораздо лучше, чем та короткая стрижка, которую Фред и Джордж уговорили его сделать в начале учебного года. Она знала, что Рон тоскует по Чарли. Сама она тоже по нему тосковала, и по всем тем ночам, что они провели на простынях, пропитанных потом, слезами и спермой. Но Анжелина никогда не запятнает имя Чарли и не откроет их связь. Нет, она отомстит Джорджу иначе. И пусть с Роном она не обретет того покоя и уюта, который давал ей Чарли. Но Рон послужит совсем для другого. Анжелина втоптала окурок в землю, встала и вышла, оставив Рона мерзнуть в сарае. Все равно он сейчас не чувствовал холода. — Счастливого Рождества, Рон, — пробормотала она напоследок. Рон не ответил, отсутствующе глядя в потолок. Анжелина прикрыла дверь в сарай и вернулась в дом, к спящему мужу, который, без сомнения, даже не заметил, что она ушла. *** *** *** Гермиона, сжимая в руке порт-ключ, неслась вперед сквозь вой ветра и мельтешащие перед глазами цветные блики. Ей никогда не нравилось перемещаться так, и пусть она знала, что ее уносит в безопасное место, ветер так сильно сжимал израненное тело, что перемещение казалось невыносимым. Но, вспоминая откуда только что вырвалась, Гермиона готова была остаться в этом вихре навсегда. Что угодно, лишь бы оказаться в безопасности, чем дальшеот Крама — тем лучше. Ноги так неожиданно врезались в землю, что Гермиона упала, ударилась лицом об пол, растянулась на животе. И чуть не рассмеялась: наверное, это очень больно, вот только лицо ее и так уже похоже на кровавое месиво. Она оказалась в небольшой комнате. На стенах горели рожки, освещая помещение. Здесь было тепло, это тепло убаюкивало, и Гермиона запаниковала: отключаться нельзя, иначе она так и умрет здесь, прежде чем ее обнаружат. Нужно найти подмогу. Повинуясь инстинктам, Гермиона попыталась встать. Не вышло. Одни глаз полностью заплыл, в ушах звенело, запястье сломано, другая рука висит бесполезной плетью из-за поврежденного плеча. Всхлипнув, Гермиона свернулась на полу, гадая, какого черта до сих пор не умерла. — Добро пожаловать в Малфой-мэнор, — прохрипела она, захлебываясь кровью, стекающей в горло, и засмеялась. Все тело пульсировало болью, но это означало, что она все еще жива. Но вскоре стали возвращаться и другие чувства. Теплый воздух обволакивал ее, но Гермиона все равно дрожала. Она была без одежды. Никогда еще мужчина не видел ее обнаженной, и теперь Гарри, а может, и Драко, найдут ее голой. Хотя переживать сейчас об этом, конечно, глупо.. Какая разница, если она в безопасности. Гарри защитит ее, потому что Гарри всех защищает. Гарри позаботится о ней. Ее Гарри. Она услышала тихий хлопок и подняла голову. Некто или нечто стояло перед глазами, и на какой-то ужасающий миг Гермиона решила, что Крам последовал за ней. Но это оказался кто-то гораздо ниже Крама. И маленькое существо не пинало ее. Не пахло потом и ненавистью, не кричало на нее матом. Просто стояло рядом и смотрело. Нет, не Крам. Домовой эльф. — Мисс? — послышался робкий голос. — Чем Поззи может помочь вам, мисс? Поззи? Поззи, домовой эльф. Как оригинально. Гермиона попыталась вежливо улыбнуться, но ничего не получилось. С трудом откашлявшись, она прошептала: — Г-гарри П-поттер. Эльф задрожал, опасливо коснулся щеки Гермионы, вызвав у нее стон. — Прошу, — всхлипнула Гермиона. — Прошу, позови Гарри. Эльф вжал голову в плечи, испуганно глядя на нее огромными глазищами. Поззи понятия не имела, что это за девушка и какое несчастье обрушилось на нее, но знала, что прерывать хозяина, когда он занимался… тем, чем, как поговаривали, он занимался сейчас с Гарри Поттером… В общем, Поззи ни за что не отважилась бы побеспокоить их. Она снова посмотрела на рыдающую девушку на полу. Под ней натекла целая лужа крови, и Поззи решила, что придется все-таки рискнуть вызвать гнев хозяина. Девушке нужна помощь. Молча кивнув, домовиха аппарировала. *** *** *** — Я не говорю, что должна выйти замуж. — Язык Минервы заметно заплетался. Мелвилл с салфеткой наготове тревожно косился на опасно наклонившийся бокал с вином в ее руке. — То есть я уже была за мужем, но он даже не делает мне предложения! И, судя по всему, думает, что все замечательно и так будет продолжаться вечно! Снейп развалился в кресле и хмурился. Он терпел излияния Минервы, решив, что, раз она стенает о своей личной жизни, значит, не станет обсуждать его. Хотя наверняка это только вопрос времени. — Ну, — произнес Снейп, разглядывая вино в своем бокале на свет, — вы слишком давно вместе, Минерва. Возможно, Альбус верит в старую пословицу: что не сломалось, то не чинят. — Я ему устрою «сломалось», — проворчала Минерва, и Снейп не смог сдержать смеха. Он родился и вырос в этом доме, но Минерва была первым настоящим гостем, которого Снейп здесь принимал. Если не считать Люциуса — сына, о котором отец Снейпа всегда мечтал. Казалось странным сидеть сейчас в собственной гостиной, беседовать с другом и пить вино. Минерва поджала ноги, удобно расположившись в старом кресле его отца. Снейпу и в голову не пришло бы рассматривать это кресло как нечто комфортное. Оно было старым и ветхим. Как и многие чистокровные семьи, Снейпы веками использовали Министерство как прикрытие, чтобы тайно вершить судьбу магического мира (за закрытыми дверями). Но деньги закончились, мебель поизносилась, сюртуки устарели, но отец ничего этого не замечал: ведь их надевал еще его дед. А вот Северус воспринимал свою семью так как есть. Неудивительно, что он так разочаровал отца. А теперь Северус рассматривал Минерву, свернувшуюся в кресле, закутанную в красную бархатную мантию, мерцающую в отблесках пламени камина. И даже почти представил этот дом полным света. Почти. Просто нужно научиться смотреть немного… глубже. — Ну конечно, — продолжала между тем Минерва, — он не хочет жениться на мне, но ждет, что я по-прежнему буду раздви…… — Минерва! — Снейп вскинул руку. — Это излишние подробности, уверяю тебя. Меньше всего ему хотелось узнать, что человек, доживший до ста лет, вел более насыщенную сексуальную жизнь, чем сам Северус. Он задавался вопросом, как выглядела бы Гермиона, свернувшаяся в этом кресле. Одетая в красный бархат. С волосами, буйными кудрями рассыпашимися по плечам, и огромными глазами, потемневшими от страсти. Его член шевельнулся, и приятные усики опьянения оплели разум. И Северус стал убаюкивать себя фантазией, что его дом гостеприимен, детские воспоминания об отце — прекрасны, а секс с Гермионой будет на самом деле. Вскоре Северус обнаружил, что грезит наяву и глупо улыбается. За это стоило благодарить великолепное Мерло, которое принесла с собой Минерва. Северус знал, что опьянел: сейчас он не радовался, что находится вдали от Гермионы, а наоборот, страстно желал, чтобы она оказалась здесь. С другой стороны, кого он обманывает? Северус хотел, чтобы она оказалась здесь, вместе с ним, с того самого мгновения, как прибыл в Фэнн этим утром. Надо было написать ей, сообщить, где он. Пригласить на вечеринку. Привезти ее сюда, чтобы зарыться лицом в ее волосы. Утром он не получит от нее письма и будет тосковать. Северус оставил адрес в совятне, но наверняка Гермиона будет вне себя от ярости, когда поймет, что он уехал, и просто не станет ему писать. Поначалу казалось, что скрыть свой отъезд, держать ее на расстоянии — хорошая идея. Но чем ближе становился вечер, тем яснее Северус понимал, что не хочет держаться от нее подальше. Ему нравились ее письма, нравились все эти переживания. Нравилось отвечать на ее чувства. Бороться с собой бессмысленно: Гермиона вызывала в нем желания, которых он никогда не знал раньше. Пока Северус медленно погружался в хмельные переживания, краем сознания он замечал, что Минерва уже довольно сильно опьянела. Она прошла стадию веселья и сейчас находилась на весьма неловком и нечленораздельном этапе «Альбус - ублюдок». Снейп почти не слушал ее, только улыбался с отсутствующим видом. Если бы Гермиона была сейчас здесь, он вполне мог бы считать себя счастливым. Запрокинув голову, Минерва осушила свой бокал, который тут же заново наполнился. Чертов домовой эльф знал свое дело. Северус успел позабыть, как же удобно, когда эти проворные твари снуют по дому. Мелвилл снова занял свой пост с салфеткой наготове. Так и подмывало сказать ему, чтобы перестал переживать. Ковер древний и не особо качественный, его можно будет просто выбросить. — Итак, — Минерва перевела на Северуса пьяный взгляд. — Расскажи мне о мисс Грейнджер. Снейп прикрыл глаза. Ну конечно, все шло именно к этому. Наверняка Минерва с самого начала задумала напоить его, заставить расслабиться, а затем совершить смертельный бросок. — Что именно ты хочешь знать о мисс Грейнджер? — поинтересовался он, с удивлением обнаружив, что готов рассказать все, о чем бы она нИ спросила. Северус попытался вспомнить, сколько же он выпил, и понял, что не просто не трезв, а очень даже пьян. Камин взревел, полыхнув ярким пламенем, и Северус с Минервой подскочили, разбрызгивая вино на ковер и невезучего Мелвилла. Эльф что-то пробормотал под нос и отправился на кухню за чистыми салфетками. В пламени камина показалась голова Дамблдора. — Альбус! — хихикнула Минерва. — А мы как раз о тебе говорили. Дамблдор замешкался, и сразу стало ясно: что-то не так. Обычно он отшутился бы, и они с Минервой продолжили бы подкалывать друг друга, пока Альбусу не надоест. Но не сейчас. Глаза его не искрились весельем. Он выглядел напуганным, напряженным и постаревшим еще сильнее. — Что с тобой, Альбус? — спросила Минерва, и в голосе ее послышалась паника. Таким она не видела его со времен войны и никогда не хотела бы видеть впредь. — Что-то случилось? — Минерва, Северус, — голос Дамблдора звучал неестественно и в то же время казался потерянным. — В школе произошел инцидент. Вам необходимо отправиться в Малфой-мэнор. Я отправляю к вам Поппи. *** *** *** Гарри и Драко, тяжело дышащие, все в поту, лежали бок о бок и пялились в потолок. В комнате пахло сексом. Смесь пота, спермы и мускусного аромата возбуждения. «Ох, твою мать, — в отчаянии думал Гарри. — Я сказал, что люблю его! Как можно быть таким гребаным идиотом?» «Какой же я гребаный идиот, — в это же самое время думал Драко. — Почему я не ответил? Хоть что-нибудь! Он сказал, что любит меня, а я ничего не ответил! Как можно быть таким долбаным болваном?» Но в одном их мысли сходились. Секс был просто великолепен. Крышесносно велико-гребанно-лепен. — Как ты? — спросил наконец Драко, зная, что должен позаботиться о Гарри, которого только что довольно жестко оттрахал. Будет удивительно, если бедняга сможет после этого нормально ходить. — Я в порядке, — выдохнул Гарри. Драко повернулся, чтобы поцеловать Гарри, с любовью лаская его лицо подушечками пальцев. — Я причинил тебе боль? — Нет, — солгал Гарри, и мысленно добавил: «Если не считать того, что ты не ответил, когда я признался в любви». — Ты такой красивый, — прошептал Драко, погладив Гарри по щеке. «Да, но ты не любишь меня, правда?» — Не такой красивый, как ты. Они поцеловались, и Гарри понял, что придется искать утешения в ласках и тепле объятий Драко это оказалось совсем нетрудно. Тело Драко было поддатливым, а прикосновения говорили лучше любых слов, оставшихся невысказанными. И все-таки Гарри хотелось, чтобы Драко хоть что-нибудь ответил. Даже просто сказал, что Гарри ему очень нравится. Их прервал стук в дверь. Драко поднял голову и нахмурился. Сел на постели, пробормотал Люмос. Комнату наполнил мягкий свет, и Драко потянулся за своим халатом, прежде чем ответил «войдите». Дверь открылась, и в комнату заглянул встревоженный домовой эльф. Гарри уже заметил, что домовые эльфы, за исключением надменного Нона, боятся своего хозяина. Интересно, как Драко обращался бы с ними, если бы не сдерживался при Гарри. Он наблюдал, как Драко нетерпеливо глянул на домового эльфа, который не сводил с него полных ужаса огромных глаз. — Ну, — резко сказал Драко, — чего тебе? —Х-х-хозяин, прошу п-прощения, хозяин Драко, сэр, к мистеру Гарри Поттеру посетитель. Драко перевел взгляд на Гарри. — Ты ждешь кого-то? — Нет, — Гарри тоже сел на постели, — о том, что я здесь, знаешь только ты и Гермиона. — Так кто это? — повернулся Драко к эльфу. — Девушка, хозяин Драко, сэр. Поззи не знает ее имени. Она изранена, сэр. И просила найти Гарри Поттера. Драко обменялся взглядом с Гарри. Наверное, это Гермиона. Но ранена? Как? — Как сильно ранена? — спросил Драко после недолгой паузы. Эльф еще больше испугался, решив, что хозяин гневается. И молча показала ручки с длинными узловатыми пальцами, перепачканые кровью Гермионы. Гарри мгновенно скатился в постели, на ходу хватая первую попавшуюся одежду. Кое-как натянув пижамные штаны Драко, он вылетел из спальни и побежал к лестнице. Драко, более разумный и рассудительный, нашел другие пижамные штаны, завязал пояс халата и взял палочку, прежде чем последовать за Гарри. Эльф с трудом поспевала за ним, но вскоре вспомнила, что может аппарировать внутри дома. И опередила их на целые десять секунд. *** *** *** МакГонагалл, Снейп и Помфри прибыли в Малфой-мэнор спустя несколько минут после того, как Гарри и Драко нашли Гермиону. Мадам Помфри в обычной для нее деловитой манере сразу стала отдавать распоряжения. И быстро наколдовала носилки, на которые осторожно переместили Гермиону. Ее перенесли наверх и уложили на постель\других постелей то не нашлось? Драко. После этого мадам Помфри велела всем покинуть комнату, оставила только двух домовых эльфов, которых Драко отдал в ее распоряжение. Гарри мерил шагами гостиную, не замечая, что дрожит от холода. Взглянув на него, Минерва разожгла огонь в камине, а Драко нашел свитер, чтобы скрыть, что Поттер полуголый. Снейп стоял у окна и в гробовом молчании смотрел куда-то вдаль. Драко грыз ноготь на большом пальце, Минерва не сводила взгляда с горящего камина, словно ожидала, что там появится Дамблдор. Все понимали, что жить Виктору Краму осталось совсем недолго. Дни, возможно недели или, если очень повезет, месяцы. Неизвестным оставалось только, кто первым доберется до него: Гарри или Снейп. Гарри придерживался тактики: куй железо пока горячо, пока ярость настолько велика, что запросто можно убить. Северус же был хитрее. Он прекрасно понимал, что Крам успел смыться, и к тому времени, как его найдет Поттер, последний поостынет и дважды подумает, стоит ли марать руки убийством. Но сам Северус раздумывать не станет. Он выследит Крама и медленно, мучительно разорвет живьем на куски его вонючее тело. Но было еще кое-что. Когда Северус с Минервой прибыли в мэнор, Поттер как раз поднимал Гермиону с пола. Он до сих пор был весь перепачкан в ее крови. И Снейп, и МакГонагалл были немного озадачены. Какого черта Гарри Поттер делает в Малфой-мэноре в одних пижамных штанах, которые точно ему не принадлежат: монограмма «Д» на заднем кармане более чем тонко намекала на истинного хозяина. И теперь, когда приходилось ждать здесь, внизу, вопрос этот так и вертелся на языке. Выглядело все весьма недвусмысленно. И Снейп, и МакГонагалл без труда сложили два плюс два и получили ответ: Поттер трахается с Малфоем. И ответ этот вызывал противоречивые чувства. Северусу казалось, что он слышит, как Нарцисса переворачивается в гробу. Он нормально относился к сексуальной ориентации Драко. Бисексуальность веками была нормой среди чистокровных. Среди любовников Люциуса встречались и мужчины, и женщины, ну а что касается юного Малфоя, так яблоко от яблони недалеко падает. Гораздо больше Северуса тревожил выбор Драко. Если бы Люциус был рядом, его сын никогда не связался бы с Поттером. Но Люциуса рядом не было. Был идиот, пускающий слюни в стеклянном ящике. Шаги Поттера за спиной вернули Северуса из воспоминаний. Гермиона. Его прекрасная Гермиона. Нужно найти Крама. И убить — Я больше не могу. — Гарри неожиданно остановился в центре комнаты. — Мы просто сидим здесь сложа руки, в то время как этот ублюдок уходит безнаказанным. — Он не останется безнаказанным, Гарри, — терпеливо возразила Минерва. — Профессор Дамблдор найдет его и разберется. — Разберется? — воскликнул Гарри. — Крам отправится на пару месяцев в Азкабан, и на этом все закончится! — Дамблдор сделает все, чтобы наказание соответствовало преступлению. — И каким это, интересно, образом? Изобьет Крама до полусмерти и засунет ему в задницу метлу? — Конечно, нет. — Минерва подавила улыбку. — Но вы весьма изобретательны, мистер Поттер. — Возможно, вам стоит прекратить бегать по стенам, — вкрадчиво сказал Северус, поворачиваясь от окна и смерив Поттера презрительным взглядом. — И использовать ваши многочисленные таланты, чтобы помочь директору найти Крама. Гарри развернулся, с ненавистью глядя на Снейпа: — А вы вообще заткнитесь, мать вашу! Это вы должны сейчас искать Крама, а не торчать здесь! Или вам вообще плевать на нее? — Не думаю, что мои чувства имеют какое-либо значение, Поттер. — Да неужели? Что ж позвольте не согласиться, профессор! Если бы не вы, Гермиона не была бы сейчас в этом дерьме! Глаза Снейпа сверкнули, он заметно побледнел. — Вряд ли то, что Крам внезапно стал психопатом и напал на Герми… мисс Грейнджер, моя вина. — Если бы вы не охмурили ее, — горячо возразил Гарри, — она ни за что не осталась бы одна в Хогвартсе, а была бы здесь, в безопасности! — А вы не думаете, что ей просто не хотелось мешать вам? Учитывая ваши весьма очевидные намерения на эти праздники, — усмехнулся Снейп, окинув взглядом обоих парней. — Даже не пытайся все вывернуть и свалить на нас! — Драко выступил вперед, лицо его пылало, когда он смотрел на крестного. — Мог бы и сказать ей, что уезжаешь. Ты знаешь, что она чувствует к тебе, а Гермиона не из тех, кто принимает фантазии за реальность. И ты сам поощрял ее, я видел вас, помнишь? Но ты ведь не сказал ей, правда? Просто бросил ее там. В очередной раз доказал, какой ты хороший друг. У тебя вошло в привычку уничтожить своих друзей, не так ли, дядя Северус? И этот раз ничем не отличается от предыдущих. Гарри перевел взгляд с Драко на Снейпа и вставил свои пять сиклей: — Да, ты оставил ее одну, с ним! Снейп побледнел сильнее, на щеках его заходили желваки, и Гарри показалось, что он увидел что-то похожее на слезы в его глазах. Но Снейп не заплакал. Только открыл рот, будто хотел что-то сказать, как-то возразить или оправдаться, но не произнес ни слова. Губы его дрогнули, а лицо окаменело. Он сорвался с места, подхватил свою дорожную мантию и вылетел из комнаты. Гарри провожал его взглядом, крепко обхватив себя руками за плечи. Драко стоял, насупившись. Минерва первая пришла в себя и поспешила следом за Снейпом: — Северус! — в отчаянии воскликнула она. — Северус, подожди! Он остановился, но только потому, что не хотел, чтобы Минерва бежала и упала на мраморный пол. — Что? — глухо спросил он. Все, что он хотел — покинуть наконец этот дом. Вообще не стоило приходить сюда. — Не уносись так. — Минерва запыхалась, ее ноги подкашивались. — Мальчики в ярости, им просто нужно было кого-то обвинить, вот и все. — И все? Минерва, я в жизни не слышат более правдивых слов. Они правы, я бросил ее там. Знал, что нужно сказать ей о моем отъезде, но не сказал. — Хорошо, но ты же не думал, что она останется там только из-за тебя, правда? — Полагаю, сейчас уже совершенно очевидно, что я вообще ни о чем не думал. — Северус, это не твоя вина. — Вряд ли Гермиона посчитает так же. Минерва в отчаянии смотрела на него. Ей хотелось обнять Снейпа. Он выглядел растерянным и озлобленным. И страшным. — Возвращайся в гостиную, — сказала она. — Ты должен подождать и убедиться, что с ней все в порядке. — Думаю, ты сама прекрасно с этим справишься, Минерва. — Возможно, она будет рада узнать, что ты здесь. — Сомневаюсь. — Снейп нахмурился и отвернулся, надевая мантию. — Увидимся утром, в Фэнне. Минерва сглотнула: — Ты возвращаешься к себе? — Не сразу. — Он с тоской смотрел на дверь. — Тогда куда? Снейп повернулся к ней и мрачно улыбнулся: — Искать Крама. *** *** *** — Рональд Уизли, ты что, засунул в нос драже Берти Боттс? Как именно конфетка оказалась в его левой ноздре, Рон не помнил, просто стерлось из памяти. Но сейчас это точно было воспоминание, а не сон: оно накатило с удивительной ясностью, пока Рон плелся морозным утром к дому. — Ну ты и дурак, — рассмеялся тогда Чарли, поднимая голову Рона за подбородок, чтобы лучше рассмотреть маленький нос брата. Он усадил его на низкую каменную перегородку свинарника и опустился на колени в снег, чтобы примериться, как бы вытащить конфету из маленький ноздри. — Только не говори маме, — пискнул Рон, пытаясь выдуть драже. Но выдул только сопли. Чарли поморщился, покачал головой и вытер ему нос и губы платком. В конце концов он сообразил воспользоваться палочкой и нагрел драже так, что оно подтаяло и стало податливым. Прижав платок к носу Рона, Чарли велел ему дуть. Драже выскочило ярко-красной липкой массой. Рон нетерпеливо посмотрел на платок, увидел красное, принял это за кровь и ударился в рев. Чарли рассмеялся, поднял братишку на руки и отнес в дом, к теплу Рождественского очага. Если бы только в тот последний день Рон держался в тылу, как велел ему Дамблдор, если бы не полез в самую гущу сражения, так глупо стремясь проявить себя… Если бы он остался там, где должен был стоять… То наверняка, смог бы защитить своего брата от светловолосого Пожирателя смерти, который налетел с неба и одним движением снес Чарли голову с плеч. Рон распахнул дверь в Нору. По щекам его стекали слезы. Только сейчас, когда Чарли лежал в сырой земле, Рон понимал, как много брат значил для него. Он был защитником Рона, спасал его от издевательств близнецов, единственный всегда слушал так, словно Рон мог сказать что-то путное. Когда Чарли оставил семью и уехал работать в Румынию, Рон закатил истерику, наговорил такого, чего на самом деле не хотел, и вообще вел себя как ребенок. Если бы только представился случай сказать Чарли, как важен он был для Рона… Но теперь уже поздно. Остается только добавить это к постоянно растущему списку сожалений. Чарли стало бы сейчас стыдно за Рона. Чарли никогда бы не предал своего брата, как это сделал Рон. Рон поднялся по лестнице, стараясь не наступать на самые скрипучие старые доски, и дотащил свое бремя вины до кровати. Он понятия не имел, что происходит. Почему Анжелина выбрала его и почему он не может устоять перед ней. Зачем позволил ей наполнить его жилы каким-то дрянным зельем, лишающим сил? Рон знал, что волшебники все чаще используют лечебные растения и готовят из них наркотики. Когда-то чистокровные считали ниже своего достоинства принимать маггловские наркотики. Но после падения Волдеморта осталось не так уж много волшебников с чистой родословной. Утешало только, что зелье, которое ввела ему Анжелина, было чистым и прозрачным. Рон повалился на кровать и прикрыл отяжелевшие веки. Рука в месте укола болела, и он боялся даже открывать глаза, прекрасно понимая, куда обратит свой взгляд. Смотреть на контракт пока не хотелось. Но он все-таки пересилил себя, сел на кровати и прошептал: «Люмос». Розовый бутон рядом с его именем казался маленьким, желтым и опять с оттенком коричневого. Рон отвернулся и почувствовал, что глаза защипало от слез. Но нет, он не станет плакать. Он сердито вытер глаза тыльной стороной руки и посмотрел на кусты Гарри и Гермионы. Сердце его пропустило удар. У Гарри появилась роза. Крупная, распустившаяся, поразительно яркая. Идеально красного цвета, и на мгновение Рону показалось, что он может почувствовать аромат розового сада. Значит, все закончилось, по крайней мере для Гарри. Сердце Рона наполнила горечь. Гарри Поттеру снова удалось избежать ужасной судьбы. Неудивительно, если окажется, что это Дамблдор подстроил все так, что появилась подходящая девушка для Гарри. Ведь нельзя же допустить, чтобы герой магического мира прожил остаток жизни весь покрытый нарывами, правда? Рон посмотрел на розовые бутоны Гермионы. Все три бутона выглядели так, словно погибли и истекали чем-то похожим на кровь. Наверное, потому, что она получила эти бутоны с этим мерзким уродом Малфоем. Рон любил Гермиону, правда, давно. А теперь она кувыркается в грязи с этим Малфоем. Хорьком. Из всех людей. Она прекрасно знает, что сделал Малфой. Знает, что все их семейство — злобные, извращенные гады. Знает, что Люциус — тот самый Пожиратель, который спустился с неба и убил Чарли. Все это она знала и все равно сделала то, что сделала. Будто наплевала на смерть Чарли. Плюнула Рону в лицо. А теперь и Гарри защищал хорька. Поначалу Рон подозревал, что его друг под империусом, но вскоре понял, что это не так. Ведь Гарри славился тем, что умел противостоять этому непростительному. Значит, не только Гермиона добровольно трахается с этим куском дерьма, но и Гарри добровольно его защищает. С точки зрения Рона, это было самое настоящее предательство. Он снова закрыл глаза и уронил голову на подушку. Было плохо, жутко тошнило, но в желудке ничего не осталось. Он размышлял, как же так получилось, что теперь, когда война закончена и его жизнь должна быть прекрасной, он настолько дерьмово себя чувствует. *** *** *** Снейп положил маленькое зеркальце на ладонь и налил на стекло густой раствор ртути. Он надеялся, что находится к Краму ближе, чем Дамблдор. Хотя это не так уж и важно. Ведь у него есть преимущество. Именно поэтому он был так незаменим во время войны. Снейп умел находить людей. Тьма тянется к тьме, а Снейп был полон теней. Но у Дамблдора все равно несколько часов преимущества, кроме того, он, похоже, побывал в Хогвартсе когда Крам аппарировал оттуда, а значит, мог проследить остаточный след аппарации. Снейп сосредоточился и четко представил себе Крама. Затем опустил взгляд на живую жидкость на зеркале. — Покажи мне, — прошептал он, и ртуть приняла форму стрелки. Снейп мрачно усмехнулся и пошел в указанном направлении. Крам аппарировал из Шотландии, но точно не покинул Великобританию. Снейп сомневался, что он по доброй воле вернется в Болгарию. К счастью для Снейпа (но совершенно точно не для его добычи), Крам переместился в сердце Англии, в Дербишир. Зеркало указывало путь, и раз беглец в той же стране, путь к нему был свободен. Зеркало вело Снейпа вдоль старых маггловских дорог, через широкие поля, тропами, скрытыми для всех, кроме волшебников. Волосы его дико развевались в холодном ночном воздухе. Руки и мантия оледенели из-за быстрого полета в морозной зимней ночи. Он летел достаточно высоко, чтобы не заметили с земли, но так, чтобы видеть, куда направляется. Вскоре пейзаж внизу стал более размытым, и Снейп обратился к зеркалу, указывающему путь к добыче. После нескольких часов полета, когда время уже близилось к рассвету, ртуть на зеркале снова закрутилась и наконец замерла. Снейп приземлился на узкой тропинке между двумя каменными стенами. Светила полная луна. Он быстро пошел по тропинке, выискивая место, где мог бы прятаться Крам. За поворотом тропинка свернула в поле, и Снейп увидел невдалеке одинокий огонек и очертания уединенного дома. Снейп направился к нему через грязное поле. В двадцати ярдах от цели замер и подождал. Дом казался маленьким — недавно побеленый, с соломенной крышей, — и выглядел мирным и обычным, хотя густой кустарник и скрывал большую часть фасада. Было тихо и темно, светилось только одно окошко. Снейп осторожно приблизился. Он не стал стучать. Если внутри ничего не подозревающие магглы, он просто наложит на них обливиэйт и уйдет. Снейп распахнул дверь и вошел внутрь. Взгляд его сразу же заметил главное. Крам сидел за небольшим деревянным столом с полупустой бутылкой виски и ошеломленно пялился на гостя. Одежда Крама была грязной, словно он свалился в поле по дороге сюда. Несколько секунд Снейп гадал, кому же принадлежит этот дом. Но затем Крам встал, пошатываясь, и оперся о край стола, чтобы не упасть. На мгновение он будто бы расслабился, словно ожидал нечто худшее, чем появление Снейпа. Возможно, он ждал Поттера. Покачиваясь, Крам оценивал нежданного визитера. Они смотрели друг на друга, вдруг осознав, насколько похожи. Оба угрюмые, в черных одеждах, с черными волосами и черными же глазами. Высокие и сухощавые, жилистые, на худых лицах одновременно появились ухмылки, отражая друг друга. — Похоже, Дамблдор не смог прийти сам, — заплетающимся языком пробормотал Крам. — Видно, грязнокровная шлюшка мало что для него значит. Лицо Снейпа исказилось от ярости, и он почувствовал, что его трясет. — Ну же, профессор, обычно вы разговорчивее, — ухмыльнулся Крам. Видимо, хотел показать свое пьяное красноречие. — Разве вы не собираетесь осчастливить меня своим мнением? Скажите мне, в чем я ошибся. Могу заверить вас, мисс Грейнджер никогда не упускала случая высказать мне свое гребанное мнение, даже если орала при этом прямо в ухо. — Вот уж не думал, что тебя интересовало мнение мисс Грейнджер. — Снейп окинул Крама презрительным взглядом. — Мне показалось, что тебе просто хотелось избить ее до полусмерти. Крам рассмеялся: — Ну, я бы предпочел, чтобы она добровольно раздвинула ноги, но ей нравится грубость, и я удовлетворил ее желания. Снейп сжал кулаки, лицо его мгновенно из бледного стало красным. — Ты бы слышал ее, — продолжал смеяться Крам. — Она визжала как резаный поросенок. Снейп бросился на Крама. Вцепился в горло, сжимая и впиваясь ногтями. Крам отбивался, беспорядочно молотя кулаками. Он ожидал чего угодно, только не нападения. Обычно волшебники не лезли в драку. Волшебники использовали палочки. Но сейчас Снейп не думал ни как волшебник, ни как слизеринец. Он думал как мужчина и хотел одного: голыми руками разорвать ублюдка на куски. Крам упал, и хватка Снейпа ослабла. Они повалились на очаг, нанося друг другу удары ногами и руками. Снейп придавил Крама к полу, с превеликим удовольствием трижды ударил кулаком прямо в пьяное лицо, а потом запустил руку в грязную одежду и выхватил его палочку. — Тебе-то что? — Крам сплюнул кровью. — Она всего лишь грязнокровка. Ты же ненавидишь их. Я знаю, Каркаров рассказывал. Снейп угрожающе направил на него палочку. — Больше не смей говорить о ней. Ни слова. Никогда! — заорал он, брызгая слюной, и голос его звучал подозрительно похоже на рыдание, вырвавшееся из груди. Крам расхохотался. — Так она тебе нравится? Ты страдаешь по добродетельной мисс Грейнджер? — Крам попытался сесть. — С чего это ты решил, что она захочет такого старого сальноволосого урода, как ты? Снейп побледнел, тяжело дыша. На его лице отразилась мука. Крама озарило, и он рассмеялся громче. — О! О, я понимаю. Значит, ты успел попробовать этот деликатес. Значит, это ты тот ублюдок, что отнял ее у меня. — Он гадко улыбнулся. — Не могу сказать, что оценил вкус, но, похоже, я первый взбил твой десерт и собрал сливки. И тут лицо Крама исказилось от боли, и послышался звук рвущейся ткани. Длинная полоска одежды вместе с плотью оторвалась от бедра Крама. Глаза его округлились, он недоверчиво уставился на кровавую рану. — Абрипио Веститус, — процедил Снейп. Одежды слетели с тела Крама, осталось лишь белье, и еще одна полоска кожи оторвалась от бедра. Крам закричал, отчаянно сжав руками ногу, чтобы удержать плоть. Но кожа разошлась прямо под пальцами, выставляя напоказ сухожилия и мышцы. Крам метнул обезумевший взгляд на Снейпа, заглянул в его глаза и понял, что такое настоящая темнота Когда год назад Каркаров рассказывал ему, что мастер зелий Хогвартса — Пожиратель смерти, причем одим из самых жестоких, Крам не поверил. Снейп просто мерзкий извращенец, преданный Дамблдору, но не Пожиратель смерти. Теперь же Крам понял, что это правда. Черные глаза Снейпа казались бездонными ямами, не отражающими ничего, кроме испуганного лица самого Крама. Рот кривился в жесткой улыбке. — Больно, да? — спросил он вкрадчиво. — Если я правильно понял, тебе нравится боль. Еще один лоскут плоти оторвался, и Крам упал навзничь, заорав от боли. Нужно выбираться отсюда, бежать, иначе Снейп освежует его заживо. Цепляясь за очаг, Крам кое-как поднялся на ноги и рванул к выходу, снес дверь и теперь вслепую бежал через поле к лесу. Снейп повернулся и посмотрел ему вслед, глаза его сверкали злобным весельем. — Не беги, — со смехом крикнул он. — Будешь бежать — станет только хуже. Но Крам бежал, не выбирая дороги, задыхался в тяжелом сыром воздухе. Заросли цеплялись за ноги, хлестали по израненной плоти. Он споткнулся о поваленное дерево и рухнул, и перед ним тут же появился Снейп. — Только не говори, что тебе страшно, Крам, — мрачно усмехнулся Снейп. — Не говори, что твоей смелости хватает только на кого-то, кто не имеет палочки и вдвое меньше тебя. Крам онемел от ужаса, но вскоре голос вернулся, и новый крик разорвал воздух, когда кожа с его правой руки сползла, словно бледный рукав. Палочка Снейпа дернулась, указала на грудь Крама, и еще она полоска плоти содралась с тела. Невыносимая боль, грязь и листья, даже воздух, омывающий оголенное мясо и нервы, только усиливали ее. — П-прошу, — всхлипнул Крам. — П-прошу, я оправлюсь в Азкабан, только пожалуйста, прекратите это. — Азкабан? — рассмеялся Снейп с притворным удивлением. — Я не собираюсь отправлять тебя в Азкабан. — Вы… не собираетесь? Снейп усмехнулся. — О боги, нет! Я собираюсь убить тебя самым мучительным и медленным способом из всех возможных. Уверен, ты обрадовался, когда увидел меня, а не Поттера. — Он направил палочку на пах Крама и оскалился: — Думаю, это тебе больше не понадобится. Крам завизжал, когда кожа вместе с мышцами и нервами оторвалась от его промежности. В ужасе уставился на открытую рану в том месте, где был его член, увидел белые округлости, повисшие на чем-то вроде кровавых нитей, и понял, что это его яйца, оголенные и отвратительные, лишенные кожи мошонки. Снейп жестко и злобно рассмеялся, переместил палочку, раздумывая, какую часть кожи содрать. — Северус. Снейп резко развернулся и уставился на Дамблдора. — Не делай этого, Северус. Снейп слабо улыбнулся: — Дай мне еще пять минут, Альбус, это все, о чем я прошу. — Тебе пора домой, Северус. Минерва ждет… И Гермионе ты нужен там, а не в Азкабане. Снейп равнодушно пожал плечами и повернулся к Краму, наблюдая, как он корчится и истекает кровью на земле. Быстро приблизившись, со всей силой пнул его в живот, затем еще раз, в зияющую рану в паху. Вытер кровь с носка своего ботинка о лицо Крама. — Позволь мне забрать его, — мягко сказал Дамблдор. — Он понесет наказание. Снейп, казалось, не желал расставаться со своей добычей. Дамблдор давно уже не видел его в таком состоянии. — Он понесет наказание. — Дамблдор забрал палочку Крама из руки Снейпа. — Он получил по заслугам, — пробормотал Снейп. — Возможно. Но это все равно неправильно. Сейчас Снейпа не заботило, что правильно, а что — нет. Он просто хотел, чтобы Крам сдох. Но это произойдет не сегодня. Снейп отступил и коротко кивнул Дамблдору. Светало, занималась заря. Скоро рассвет, и Минерва будет ждать его с новостями. Снейп склонил голову и аппарировал.