Развратности судьбы

В комнате стояла такая тишина, что ее можно было ощущать физически. Девушки думали над сумасшедшим предложением неуемной рыжеволосой подружки с такой сосредоточенностью, словно им предстояло сдавать П.А.У.К. А что? Рисковать своей репутацией, психическим и, возможно, физическим здоровьем ради такой авантюры? Каждая из трех гриффиндорок не знала, соглашаться ли, с надеждой поглядывая друг на друга. Но на кону стояло что-то действительно серьезнее, чем какие-то сладости. - Время вышло, девочки, — пропела Джинни через какое-то время. Лаванда дернула плечами, словно захотела выглядеть выше и статнее, и тихо ответила, глядя ухмыляющейся Уизли прямо в глаза: - Хорошо. - Что-что? – ехидно переспросила рыжая. - Хорошо, говорю! – Гаркнула девушка на всю комнату. Гермиона пожала плечами. - Ну, давайте, помирать, так с музыкой. Патил просто молча кивнула. Джинни, которая все это время стояла у подоконника, повернулась к нему и взяла в руки свернутые обрывки пергамента. Разворачивая каждый, она молниеносно глянула на обозначенные там имена и протянула каждой из подруг ту, которая ей причитается. - Ну-с, узнаем, кто вылетел, — в ее голосе промелькнули нотки волнения. Девушки трепетно, с толикой предвкушения, развернули свои записки… - У меня написано: одиннадцать часов, двадцать три минуты, — провозгласила, довольная собой, Патил. Девушки зааплодировали ей, на что та ответила реверансом. - Парватти, ты что, обездвижила и изнасиловала Гойла? – в совершеннейшем шоке вопрошала Лаванда, заглядывая подруге через плечо. – Вы же переспали через полчаса, как мы с тобой разошлись! - Вообще-то, я не думаю, что Гойл пользуется популярностью среди девушек. - Ответила ей черноволосая гриффиндорка. — Разве что, у Миллисенты Булстроуд. - А у тебя там что? — Поинтересовалась Джинни. Лаванда заглянула в свой пергамент. - Ровно два часа ночи. Гермиона издала победный вопль. - Ну и что я тебе говорила? Ты еще прыщи будешь замазывать, как я затащу парня в койку. Десять минут после полуночи! Джинни поскочила к подруге и хлопнула своей ладонью по ее, отвесив «пять». - Ты не девушку соблазняла, тебе было легче! — негодующе выпалила Лаванда. Патил встала возле подруги и скрестила руки на груди. - Ты не забывай, что я «мерзкая грязнокровка», презирать которых – у Малфоев в крови. — Возразила Гермиона. Девушки было принялись препираться, как Джинни радостно помахала у них перед носом своим пергаментом. - Я вылетела! – Она тихонько захихикала. - Джинни, но… — начала было Гермиона, но две ее соседки уже действовали. Гриффиндорки подскочили к рыжеволосой, выхватив у развеселившейся ведьмы пергамент из рук. Под именем профессора было пусто. - Она не спала со Снейпом! – В гневе вскрикнула Патил и начала наступать на Уизли. – Ты! – Задыхалась она от ярости. – Ты! Ты все подстроила! Ты знала, что проиграла! Джинни больше не стала ждать. Она стремительно бросилась к выходу, а Лаванда и Парватти погнались за ней, подхлестывая девушку нецензурной бранью. Гермиона затормозила лишь одну секунду, а потом побежала следом за остальными. Ох, эти Уизли с их извечными шуточками! В этот раз ей не отделаться. Через десять минут стены Хогвартса грохотали от хохота и разгневанных выкриков вроде: «Уизли, ты – труп!». Джинни бежала, ловко виляя в запутанных коридорах школы, и ее преследовательницы, которые не отличались даже в половину такой же хорошей физической подготовкой, начали отставать. - Петрификус Тоталус! – из последних сил выкрикнула Гермиона, вскидывая палочку в сторону подруги. И Джинни, которая легкомысленно не учла, насколько меткой бывает гриффиндорская староста, упала на пол лицом вперед. Подоспевшие девушки быстро перевернули ее и, убедившись, что с физиономией нахалки все в порядке, сели рядом и принялись строить план мести. - Кажется, у меня есть идея! – Радостно ухмыльнулась лучшая подруга шутницы. *** - … И я поскорее выскочила из туалета, — Гермиона горестно вздохнула, закончив, — не представляю, что на меня нашло. Девушки сидели в темноте на закрытой пологом кровати Грейнджер при тусклом свете Люмоса. Этот безумный день подходил к концу, и Гермиона была практически рада этому. Сумасшествие какое-то, а не выходные! Джинни уже простила подруге дурацкую выходку, из-за которой она оказалась обездвиженная возле кабинета Снейпа. Когда преподаватель зельеварения вышел из почивальни на настойчивый стук, он не увидел никого, кроме младшей дочери четы Уизли, облаченной только в нижнее белье и большой красный подарочный бант. И, кажется, ему подарок пришелся по душе, потому как девушка ворвалась в гостиную через полчаса, уже без банта, но не менее красная, бормоча что-то про старых угрюмых извращенцев. (« А не надо было ложки на его глазах облизывать», — укоряла ее Гермиона. «Мне это было нужно, чтобы ты поверила в нашу интимную связь», — не моргнув, парировала рыжая) - Вы сделали это! В туалете! На глазах Миртл! – Джинни победно расхохоталась. – О, Герми, моя большая девочка, ученик превзошел учителя! От переизбытка чувств рыжая потрепала подругу по лохматой макушке. Гермиона отмахнулась от нее и отсела подальше. Видок у нее был неважнецкий. - Вообще-то, Миртл я прогнала. – Продолжала Гермиона. — Не думаю, что она подглядывала. Я ей нагрубила и, кажется, сильно обидела. Не то, чтобы меня мучила совесть… Просто я на такое не способна, понимаешь? Словно я собой не управляла, была под Империусом или выпила какое-то странное зелье… На миг ей показалось, что лицо подруги странно переменилось, но Уизли тут же закивала головой. - Да уж, это на тебя очень не похоже. Все дело в огневиски, однозначно! Гермиона промолчала. Зелье, зелье… Что-то было не так. Она бы точно не стала себя так вести, как прошлой ночью. Грейнджер покосилась на Джинни, которая вдруг покраснела и отвела глаза в сторону, заинтересовавшись мелкой дыркой в бордовом пологе. И тут у Грейнджер в голове словно зажглась лампочка. - Это ты? – прошипела староста. – Ты мне что-то подмешала в выпивку из арсенала близнецов? Джинни сделала невинный вид. - О чем ты, Герми? Как бы я могла… - Зелье из дурацкого набора для девочек Фреда и Джорджа, да? Что-то вроде «Флиртующие фантазии»? – Накинулась на нее Гермиона. – Отвечай! Джинни вскинула руки в защитном жесте. - Ладно, ладно, — созналась она, — я решила, что тебе не обойтись без помощи… Девушка замешкалась. - Без помощи чего? – Грейнджер положила руки на бока и прищурилась. – Выкладывай как есть. - Пары-тройки флаконов из набора «Чудо-ведьма»… Я не помню, каких точно. Что-то от стыда, или для поцелуев… Я почти не читала названия… — Она почесала рыжую макушку, — кажется, они во взаимодействии друг с другом и алкоголем дали немного странный эффект. Гермиона возмущенно взвизгнула и рывком отодвинула полог. Вытолкнув ногами Джинни, она резко задернула полотно и уже через завопила: - Джиневра! Молли! Уизли! Я с тобой не разговариваю! Проваливай! - Но получилось то, что нужно, согласись, — попыталась оправдаться девушка, кряхтя и отряхиваясь от пыли. За пологом послышался негодующий рык. - Ой, ну и пожалуйста! – Закатила глаза Уизли и вышла из комнаты. – Вот и помогай людям после этого, — бормотала она, пока спускалась по лестнице в гостиную. *** Было далеко за полночь, а Гермиона не могла уснуть. Она уже не злилась на Джинни, потому что подруга и правда хотела помочь девушке, пусть и в немного извращенной форме. «В форме, совершенно обычной для близнецов Уизли», даже сказала бы она. После того, как они наказали Джинни, оставив ее стоять, словно статуя, у двери слизеринского декана в покорном ожидании своей судьбы, девочки обсудили сложившуюся ситуацию и поняли, что они не прекратят. Никто из них уже не хотел отказываться от безумной игры, начало которой было положено вечером четырнадцатого февраля. Им хотелось навсегда запомнить последний год в Хогвартсе и сделать так, чтобы даже после выпуска школа гремела о них. Безумно, но Джинни смогла посеять в них жажду азарта, которой горели ее глаза. И это действительно было куда серьезнее, чем глупые «награды», которые они предлагали утром. Плюс, конечно, сорок галлеонов (по десять от каждой в выигрышный фонд) — «для большей мотивации» — они тоже сыграли немалую роль. Джинни, которая своими выходками уже стояла на одной планке с близнецами, не нуждалась в такой славе, но для Гермионы оставалось загадкой, для чего она затеяла весь этот сыр-бор. Девушка решила выкинуть из головы все обиды, и завтра же спросить подругу об этом в лоб. А еще рыжая бестия просто необходима ей для безоговорочной победы. Одна голова — хорошо, а две — просто чудо, особенно если в каждой по отдельности преобладают рациональное мышление и необузданная фантазия. Приняв такое решение, девушка наконец-то успокоилась и провалилась в долгожданный сон. Как-никак, в скором времени ей предстоит пригласить противного слизеринца на свидание.