Любовь - эт тоже болезнь

             Ямазаки стоял на крыше не самого высокого здания, опирался на парапет и смотрел вдаль. Солнце изредка проливало свет в разрывы в облаках на большой город. Уныло, пасмурно, но среди строений — тут и там — парки буквально пылали багряной листвой — и глаза невольно выхватывали из серой массы яркие краски…       — Любуешься, воришка сукомбу?       Сагару подпрыгнул от неожиданности. Кагура подошла к нему незаметно, словно появилась из самого воздуха, и вскользь оглядела панорамный вид с крыши.       — А?.. — Он замялся, слегка смутившись ее прямого взгляда. — Йородзуя-сан? Зачем вы здесь?..       Кагура изучающе оглядела его: удлиненный китель со стоячим воротом поверх укороченного пиджака, застегнутого наглухо, золотистый пояс и ножны с катаной на нем.       — Это что?.. — Она пощупала ткань кителя, приглядываясь. — У тебя новая форма?       Ямазаки спохватился, раскрасневшись:       — Эм, ну! — Он почесал затылок, смутившись. — Теперь автор-сан представляет меня именно таким… Говорит, что.? А, ммм… Эт спойлеры. В общем, теперь у нас другая форма. Нравится? Ой! — Он отвесил поклон. — Простите…       Кагура вздохнула, облокотилась на парапет и подперла кулачками овал лица. На ней было голубое платье с ромбообразным вырезом, который обнажал красиво приподнятую грудь; — то самое платье с парой глубоких разрезов на бедрах. Волосы Кагуры, длинные, идеально прямые, собранные в хвост, лежали на плече слева и колебались от легких потоков ветра.       — Прощаю… — Она перевела на него взгляд, выразительный, оформленный черными, длинными ресницами. — Лучше скажи, зачем ты опять сюда пришел? Владелец этого отеля, давно тебя заприметил…       Ямазаки заметно приуныл, но не видел причин скрывать:       — Я собираюсь спрыгнуть с крыши…       Кагура ничуть не удивилась, но даже услышав подтверждение своих предположений, она не испытала радости.       — Думаю, ты догадываешься, зачем здесь я?..       Ямазаки выпрямился во весь рост, и в ожидании замер: к чему говорить — все и так понятно. Он выдавил жалкое подобие улыбки и печальным взглядом уставился на город.       — Как мастер на все руки — столкнете меня вниз? Это ведь именно то, что вы не ожидаете услышать в ответ? Другие вопросы были бы банальны…       Кагура опустила взгляд на проезжую часть, улыбнувшись. Она чувствовала укол обиды, но оценила колкость, а для человека обреченного — другой бы не подумал бы о том, чтобы сбросится с крыши — Сагару умудрился достойно отшутится.       — Йородзуя не сталкивают идиотов с крыши. В этом случае моя задача уладить ситуацию… Какие у тебя причины, чтобы помышлять о самоубийстве?       — О! Достаточно!.. — Сагару вздохнул. — Всего вокруг хватает: и на работе, и в отношениях с людьми. Моя личная жизнь не клеится — О-Тама отказала мне.       — И ты решил ей отомстить, сбросившись с крыши?..       — Нет! Это вовсе не месть… — Он насупился, отрицательно качая головой. — Просто… Зачем мне жить, если я не могу быть с той, кого… Люблю.       — Ты уверен, что то, что ты чувствуешь — именно любовь? — с любопытством спросила Кагура, и ей в самом деле было интересно услышать ответ. — Может, ты ошибаешься. Может, пострадало твое самолюбие, и ты пытаешься задеть ее?       Он с удивлением посмотрел на девушку в полуметре от себя.       — Я не такой человек, чтобы принуждать О-Таму быть со мной угрозами, или преследовать ее, будто бы маньяк какой-то. Я понимаю, что насильно мил не будешь, и соглашаюсь с решением Тамы-сан, но… Каждый раз, когда я ее вижу, я сожалею, что не интересен ей. Это меня разбивает.       — Ты не сказал: в чем Тама отказала тебе?       — Я предложил ей пойти со мной на свидание, но… Она сказала, что не видит смысла в отношениях со мной.       — А?! — Кагура прислушалась, нахмурившись. — Мне подсказывают, что она не говорила подобных слов. А?! Говорят, что ты вел себя как идиот: кланялся в пояс, а потом бухнулся на колени перед ней… — Кагура с презрением покосилась на Сагару, брезгливо выпалила: — Тебе нужен тесть?! В лице Гингая?! ТЫ СОВСЕМ ДУРАК!       — Откуда вы знаете?! — Ямазаки покраснел как школьник: в пересказе йородзуи его действие и впрямь было идиотским!       — Ну конечно! Если бы мне сказали: Кагура-сама, мне нужен лысый в качестве тестя, пошли тусить, — я б его с землей сровняла! — Девушка вспыхнула, негодуя. — Ужасно! Удивительно, что Тама сама тебя не буцнула!       Ямазаки ощутил себя примерзко…       — Господи, какие же вы, мужчины, недоумки! — Кагура хлопнула себя ладошкой по лбу. — Тебе нужна Тама, или… тесть, блин!       — Просто Окита-сан приказал мне найти тещу, ну…       — Я пошла, короче! Можешь прыгать! Скажу всем, что ты безнадежный дурак! — Кагура резко развернулась на каблуках, готовая уйти, но Сагару ее опешил:       — Простите, йородзуя-сан! Я!.. Мне нужна Тама! Я сморозил бред, я осознал это, но… Блин. Я был не прав.       Кагура обернулась к нему, и Ямазаки виновато потупил взгляд:       — Йородзуя-сан, я знаю, что не должен перекладывать свои переживания на вас, но… Было бы здорово, если бы меня кто-нибудь выслушал. Мне так тошно: и из-за осознания всей глупости своего поступка, и из-за отказа Тамы-сан, и просто потому что я уже никогда другим не буду… Этот мир такой странный: вроде бы все просто, но в тоже время — сложно донельзя. Люди ищут доверие, ждут понимания, мечтают о любви, но… Что эти люди сделали для того, чтобы иметь все эти богатства? Одни бьются, чтобы хоть что-то иметь, другим — достается все по судьбе без особых усилий. Мы ищем, выбираем так, словно у нас вообще есть выбор. Его нет, йородзуя-сан, все предопределено — каждый человек в нашей жизни, каждое принятое решение, даже наши слова и мысли. Человеческая жизнь — миг…       Сагару улыбался и тихо, едва перебивая шум ветра, рассказывал о том, что наболело. Он смотрел на город, но не видел его из-за слез, застилавших глаза; его голос дрожал, но он продолжал:       — Каждый день мы идем куда-то, совершаем какие-то действия на пользу кому-то. Вечером выжатые, изможденные, опустошенные, возвращаемся домой к другим проблемам, и так с рождения до последнего выдоха. Порой так хочется просто нажать на кнопку и остановить мир. Лечь в постель, закрыть глаза, и пока не отпустит, мир будет молчать. Все будет стоять на паузе, пока мне не станет легче. Я хочу обновится, перезагрузится, очистить голову от всего, что надоело. Я хочу освободится от тягот, которые разгрызают мой рассудок. Я устал храбрится и тешится иллюзиями о том, что все наладится… Не наладится.       Слеза соскользнула и разбилась о каменный парапет, Кагура увидела это, оживилась, чтобы сказать что-то, но капель стало больше, они замелькали разбиваясь о серость камня — начался дождь…       Йородзуя раскрыла свой зонт и посмотрела на полицейского: черные волосы усеяли мелкие бусинки дождинок, а ткань кителя покрылась кляксами разбившихся капелек, темнея. Теперь сложно было сказать текли ли из глаз Сагару слезы, но не сложно было догадаться, что он раздавлен своими переживаниями…       Йородзуя тяжело вздохнула; ветер колебал полы ее платья, обнажая ее стройные в черных чулках.       — Человек просто живет в этом мире, удовлетворяя свои потребности, как и любое другое существо. Человек просто живет и просто уходит. Это круговорот людей во вселенной. Не надо так сильно вникать в суть своего существования. Если ты продолжишь — точно сойдешь с ума.       Они посмотрели друг на друга.       — Я приношу свои извинения: мне жаль, что я доставил вам проблем…       — Мне? — Кагура весело вскинула брови. — Нет… Ты ведь все понимаешь? Верно? Но озарение шибанет совершенно неожиданно, и пока этого не произошло, ты не усвоишь сути произнесенного и услышанного здесь в полной мере.       Тягучие нити реже мелькали на свету — дождь сходил на нет. Просветы в облаках становились шире, умытый город блестел на солнце. Пахло влажной землей.       — Что мне делать теперь?       — Поговори с Тамой, извинись за цирк, что устроил. Она добрая и понимающая, она выслушает…       После того, как он выговорился, на душе Сагару стало легче, словно камень свалился. Но неприятный осадочек остался, еще и потому, что он испытывал неловкость за свою выходку не только перед Тамой, но и перед Кагурой…       — И еще!..       Дождь закончился, но солнечные лучи, отраженные от стекол торгового центра на соседней улице, рикошетили прямо в направлении Кагуры. Она все еще держала зонт над головой и, пытаясь спрятаться от прямого света, сделала пару шагов будто бы вслед уходящего Ямазаки. Тот остановился, обернулся вполоборота и замер в ожидании.       — Почему крыша?       — Почему я хотел сбросится с крыши?..       — Ну… — Она отвела взгляд, словно смутилась уточняющего вопроса.       — Во сне мне всегда нравилось летать: внутри все замирало, сердце уходило в пятки. Казалось, что я упаду, но я не падал. Я летел все выше, и выше, при этом не имея крыльев и ничего другого. Было одно лишь желание… — Коп помолчал, глядя на йородзую. — Все дело в желании воспарить наяву; испытать чувство полета и тот восторг с примесью ужаса в своей груди хотя бы на миг…       — Если решишь умереть, то умри, защищая тех, кого любишь.       — Вы говорите как Хиджиката-сан, — заметил Сагару с улыбкой. — Спасибо, что выслушали…       — Нет проблем! — Кагура прошла мимо.