Арнольд и Хельга подросли

— Пресвятая Дева Мария, как же больно! Где эти чертовы врачи?.. О, боже-е-е-е! — Ольга, ты преувеличиваешь! Это было с миллионами женщин до тебя. И ничего, терпели! — Боб, мне двадцать четыре, когда ты, наконец, запомнишь: я — Хельга! — Я хотел другое имя, если тебе интересно мое мнение! — Папа, перестань, пожалуйста! Хельге сейчас плохо, она не контролирует себя. — О, да, я себя так не контролирую, что сейчас заеду кому-нибудь кулаком между глаз! — Только попробуй! — Папа! — Хорошо-хорошо. Просто не понимаю, чего она так драматизирует? Ты рожала совсем не так. — Мне сделали анестезию, пап. У меня было кесарево, помнишь? — Да-да, я всё помню. Как же я могу забыть рождение моей первой внучки? — Рождение внука ты тоже не забудешь, я уверена. — Это точно, не забудете! Надеюсь, мой ребенок родится и покажет вам всем, где раки зимуют! Где моя «скорая», черти б ее взяли! — Договоришься — возьмут. И перестань чертыхаться при ребенке! — Боб, он еще даже не появился на свет! — Кстати, о появившихся. Где твой муж? — Я звонила Арнольду, он уже едет к нам. Наверное, стоит в пробке. — Молодец, Ольга! А Хельга вот не догадалась позвонить. — Заткнитесь оба! Берите пример с Мириам! — Да она же в обмороке! — Зато молчит! — Звонят в дверь. Кажется, это врачи. — Слава тебе, господи! А то я, наверное, скоро с ума от боли сойду! — Это Арнольд! — Милая, как ты себя чувствуешь? — Боже, Шотмэн, ты единственный, кто спросил меня об этом. Скажи этим двоим, что они уже достали меня! А то мое мнение, похоже, никого здесь не колышет! — Все будет в порядке. Не сердись на них, они пытаются помочь. — Черта с два они пытаются! — Не чертыхайся! — Заткнись, Боб! Это наш с Арнольдом ребенок, и я буду говорить всё, что захочу! — Любимая, успокойся, дыши глубже. — Хельга, послушай мужа, тебе надо взять себя в руки, а то будет больнее. — Куда уж больнее? Мне как будто позвоночник вырывают! А-а-а-а! — Кто-то звонит в дверь. — Так открой ее! — Это врачи. — Аллилуйя! Заберите меня из этого дурдома! И того парня прихватите. Ты ведь со мной, Арнольд? — Конечно, милая, я не могу такое пропустить. — Вот и ладушки. Боже, как же больно!.. По коридору первого городского Перинатального центра шла женщина в голубом халате. В руках у нее было что-то маленькое, завернутое в две пеленки. Женщина осторожно толкнула дверь в помещение с застекленной стеной. Там стояло около двадцати прозрачных пластиковых люлек. В одну из них женщина положила свой сверток. Постояв рядом несколько секунд, она улыбнулась и тихо сказала: — Ну и странная же у тебя голова, малыш. Совсем как маленькая репка. Но ребенок не слышал ее. Роберт Майлз Шотмэн крепко спал.