Пока ты учил меня улыбаться.

На темном, вечернем небе виднелась серая, еле заметная дымка плотных облаков. Таких, что даже не было ощущения, что они ватные, а какие-то твёрдые, похожие на натянутый купол. Они очень сильно давили. Голова вечером какая-то дурная. Мысли путаются, клонит в сон. Я сидел на крыльце дома, закутавшись в плед, и не спеша курил. Меня пугало происходящее. Нет, Фрэнк, его забота,- это все действительно прекрасно. Но вот, эпилепсия... Эта неизведанность. Сколько мне осталось? Как мне действовать? Точнее, это просто заставило меня подумать. По сути, вроде бы, ничего особенного, просто болезнь. Но дело в том, что я понял, насколько она непредсказуема. В первом случае, мне может повезти, и я просто пропью курс антиконвульсантов и буду жить, как жилось. Но с другой стороны одно падение не на тот бок по причине приступа, или же я попросту могу задохнуться... Я имею в виду не только эпилепсию. Я в принципе жив. Опасность на каждом углу. Сколько микробов в воздухе? Сколько инфекций? Сколько машин, которые могли бы сбить каждого из нас на любом переходе? Сколько смертельных болезней, сколько душевных болезней, которые доводят людей до «крайнего случая» ? И тем не менее, я живой. Просто сейчас для меня эта стеклянная грань между жизнью и смертью стала чуточку тоньше. Одно неловкое движение – и всему придет конец. В такой ситуации следовало бы успокоиться, стать хоть чуточку более ответственным и серьезным. А я будто просто махнул рукой. Так странно: думал, как стоило было поступить, а в итоге решил сделать все по-своему. Даже с самим собой отношения плохие – чего сам себе не скажу, назло сделаю наоборот. Может, хватило бы тогда мозгов додуматься до того, что это - дело поправимое, нужно только приложить усилий. И от этого всего у меня был полный мандраж. Я? Ответственный? Да такого никогда не было. Я боюсь ответственности. Состояние паники, в котором я тогда погряз с головой, позволило мне вспомнить только наличие у меня заначки и записанный в одном из скетчей номер местного торговца легкой наркотой. Не знаю, почему в тот момент мне так загорелось желание обдолбаться. Разумнее было бы купить лекарства... Я ведь уже говорил, что я идиот? Так я и решил. Просто, я не знаю. У каждого ведь порой есть желание сделать паузу? Отвлечься, погостить в другой реальности? Когда я поднимался в свою комнату за деньгами и номером, я чувствовал , как совесть и разум отговаривают меня. И как душа толкает вперед. Самоубийство - это слишком радикально, несмотря на то, что я, мягко говоря, в полном дерьме. Но у меня ведь есть мой Фрэнк, с которым я совсем не готов расстаться. Очень печально, что в тот момент я совсем о нем не подумал. Эгоист. Скорее всего, мне было по большему счету все равно. Я просто искал отмазки, которыми можно было бы оправдать себя перед собственной совестью. Когда я вошел в комнату, моему взору предстала трогательная картина: на моей кровати спал Фрэнк, сильно уставший от всех этих врачей, забегов под дождем и, главным образом, от меня. Найти все необходимое надо было с минимальным шумом, а по-хорошему, вообще без него. К счастью, копаться в блокнотах при свете одного лишь мобильника долго не пришлось. Я быстро нашел номер, переписал его в телефон и забрал деньги. Ночи были холодные, и Фрэнк мог бы замерзнуть с открытой форточкой, но я решил, что если закрыть ее, то будет совсем уж душно. Поэтому я снял с себя плед, который был потеплее, в котором сидел на улице, и осторожно укрыл его, чтобы не разбудить. Во сне он выглядел, как ребенок. Грустный ребенок. Я думал, что когда люди спят, они выглядят счастливыми потому, что могут забыть о реальности. А он... Как будто переживает все это второй раз в своих снах. Мне просто захотелось ударить себя по лицу. Это ведь я его так измотал. Жил он себе и жил, а тут я. Только лишняя головная боль для него. У нас теперь как одна жизнь на двоих. Если бы знал, что так случиться, даже не расстояние пушечного выстрела к нему не подходил. Вечно все порчу. Так ведь только человека загублю. Сказал бы ему: «Уходи, уходи от меня. Тебе так лучше будет». Да только разве ж он уйдет теперь... Я тяжело вздохнул, а затем тихо ушел. Мои ожидания оправдались – на улице сильно похолодало. Пальцы на руке слегка онемели, пока я набирал номер. Короче, позвонил я ему. Сегодня торгуют в каком-то клубе. Он не в центре города, поэтому добраться особого труда не составило. Да, цветные таблетки у них были не дешевые, но они того стоили. Хотя бы чувствовал себя живым, что ли. Запомнил мало чего. Громкая музыка, ритмы, крики толпы, яркие разноцветные вспышки, запах пота и алкоголя, дикий кайф, от которого хотелось двигаться в такт всем этим «туц туц туц» несмотря на то, что ощущения у меня были, как у выжатого лимона. Помню прикосновения. Около сортира кто-то пристроился рядом и тыкался мне в шею, почти всю ее вылизал, очевидно, в попытке поцеловать. Помню, что было много смеха и веселья, я даже что-то фотографировал. Сознание слишком медленно приходит в норму, пока я пытаюсь отыскать дорогу домой, шагая на ватных ногах. Порой останавливаюсь, прислоняюсь то к стенам домов, то к заборам, хихикаю. Даже встречаются какие-то кривые, непропорциональные силуэты которые танцуют или вроде того. Они неожиданно появляются и так же неожиданно исчезают. Родная дверь какая-то искаженная. Вставил ключ, наверное, раза с десятого. Потом вошел, потерял равновесие, упал и громко заржал. Через пару минут слышу шаги. - Джерард, что за хуйня?! - щелчок, и прихожая наполняется светом, который слепит глаза. Ничего не видно. Щурюсь. -А-ха-ха-ха... - Эй. Ты чего? Теплая рука на моей голове. Пытаюсь приоткрыть глаза... - А-ха-ха-х... Порядок... У тебя милый носик...Фрэ-э-энки... Ой. Ха-ха-ха-ха, - Не могу ничего с собой поделать. - Джерард?! Ты чего?! Ты что, обдолбанный?! - Ха-ха. Удивленный, такое личико... Милый... Ха-ха-ха... Потом он выключил свет и куда-то ушел.

***

Глаза я продрал только к обеду. Все тело болит, в голове пульсирует. Несмотря на то, что в сознании полный бедлам, я понял, насколько свинским был мой поступок. На кухне кто-то шумел. Нетрудно догадаться, кто это был. Я прекрасно понимал, что без разговора дело не обойдется, но мне потребовалось много времени, чтобы отодрать себя от пола и заставить извиниться перед Фрэнком. Я мысленно перебрал свои вчерашние «отмазки». Честно говоря, они были просто смешны. Ну, вы представьте: подойду я к Фрэнку, он посмотрит на меня с разочарованием, а ему: «Мне нужна была пауза». Глупость какая-то. Вообще, это, разумеется, ужасно – идти на поводу у своих тупых желаний. Я буду выглядеть еще хуже в его глазах. Я вздохнул, и, опираясь на стену, поднялся. Маленькими шажками подходил к двери, ведущей в кухню. Фрэнк ее даже закрыл, наверное, чтобы не видеть меня. Хотя, оно и к лучшему. Есть еще немного времени, чтобы окончательно собраться с мыслями. Пару секунд назад я думал, что не все не так ужасно. Но вы никогда не замечали, что когда впереди у нас много времени, мы бесстрашны. Но как только неминуемое становиться ближе, страх растет. Ладно. Скажу все, как было. Со скрипом открываю дверь. На кухне светло. Вхожу. Фрэнк сидел за столом, поддерживая голову рукой, и внимательно наблюдал за закипающей водой в чайнике. Я чуть ли не дрожал от волнения. Само собой, он меня заметил, но решил не обращать внимания. Бойкот. Единственное, что я мог из себя выдавить, было тихое: - Фрэнк… Я люблю тебя… Молчит. Я мялся еще минуты три, потом все-таки решил продолжить. Я подошел ближе и опустился на колени прямо перед ним, положив ладони ему на ноги. Фрэнк гневно посмотрел мне в глаза. - Фрэнк…- промямлил я. Он сжал губы. - Убери руки. Мне противно. Я послушался и убрал. - Я идиот. Прости меня, пожалу… Не успел я договорить, как почувствовал, как у меня искры из глаз посыпались. Он мне залепил целых две нехилых пощечины. И по заслугам, я думаю. - Прости! Простить!? Сам знаешь, что я могу простить тебе все, что угодно, но это! Ты сам мне говорил, что любишь меня, и как только ты добился взаимности, что ты сделал!? Это как понимать вообще!? Я знал, что его гнев будет фатальным, но я не предполагал, что это будет настолько больно. Фрэнк смолк, а я от стыда даже не мог ему в глаза смотреть. Потом он закрыл лицо руками. - Я… - даже не было слов. Но хоть что-то сказать надо было. - Все испортил, - всхлипнул Фрэнк, - наплевал на все… Я… Знаешь, я ненавижу тебя. Лучше бы вообще с тобой не связывался… Ты… Мерзавец и мудак… Он уже больше не смог ничего говорить, потому, что разрыдался так, что текло и из глаз, и из носа. Но я понял, что слов в мой адрес у него еще полно. Что самое ужасное, я даже не мог ничего с этим сделать. Не мог вернуть все обратно. Все ведь было так хорошо. Плевать на проблемы, у нас было все хорошо! Потом Фрэнк поднялся, вытер слезы, снял свои вещи с батареи, оделся и ушел. Помните, я говорил, что мне было бы проще принять от Фрэнка злые слова, сказанные с ненавистью, чем признания в любви? Забудьте. Это в тысячу раз хуже.