Пока ты учил меня улыбаться.

Чайник закипел. Я достал с полки две чашки, налил в каждую кипятка и быстро помакал чайный пакетик. В одно мгновение заварка красивыми узорами окрасило воду в приятный золотисто-коричневый оттенок. Шум дождя на улице создавал в доме особый уют, особенно, в те моменты, когда настроение было прекрасным. Холод за окном не в силах ворваться сюда, а в мое сердце - тем более. Ощущение, как будто я нахожусь где-то глубоко и подвешен во времени. Не помню, когда в последний раз все вокруг казалось таким тихим и умиротворенным. Я взял чашки в руки и поднялся наверх. Фрэнк сидел на полу, уставившись на мрачные тучи за стеклом. Он даже не сразу меня заметил. Я сел рядом и прижался к нему поплотнее, почувствовав кожей приятную, теплую, местами колющую ткань свитера, надетого на Фрэнке, который я дал ему на то время, пока его насквозь мокрая от дождя одежда не высохнет. Мы сидели на ковре около окна ,прислонившись друг к другу, и пили только что налитый горячий чай. Фрэнк понемногу начал согреваться. Я положил голову ему на плечо, а он слегка покачивался взад-вперед, как будто убаюкивая. - Я не понимаю, почему люди говорят тебе, что ты - урод. - Я не знаю. Может, так и есть. Я могу судить о внешности других, но свою я никогда не мог оценить. Вроде, нормальная, а вроде и нет. - Неправда. Ты очень красивый. - Этого более чем достаточно - быть красивым в твоих глазах. Фрэнк, я счастлив. Говоря это, я ничуть не покривил душой. Мне правда сделалось так хорошо, так, как было, может быть, в далеком детстве, с бабушкой. А может, даже еще лучше. Вроде, обыкновенные слова. Но именно сейчас, после столь долгого молчания, их так не хватало. - Давай больше не врать друг другу. - Давай. Почему-то я развеселился. Фрэнк сейчас был серьезным, а он такой забавный, когда серьезный. Хмуриться и смотрит прямо насквозь. Я вдруг взял и повалил его на ковер, падая рядом - настолько мне было весело. - Эй,- произнес Фрэнк с напускной обидой. Я глядел ему в глаза и молчал. Он, похоже, не совсем въехал в происходящее, и поэтому изогнул бровь, а в выражении его лица читался немой вопрос. Я улыбнулся, и это дало ему понять, что ничего серьезного или конфликтного не происходит. - Сводный брат, - я захихикал, а он подхватил. Мы смеялись еще около минуты, а потом на наших лицах остались только улыбки. - Вау, - сказал Фрэнк на выдохе, - ты, оказывается, умеешь улыбаться. - Ты научил. Его лицо опять поменялось с улыбчивого на задумчивое. - Так вот, ты меня сбил. Я же хотел сказать тебе кое-что серьезное. - Валяй. Вообще-то, сейчас мне совсем не хотелось выслушивать что-либо серьезное и важное. Это испортило бы нашу непринужденную обстановку. Но с другой стороны стояла интрига, и я уже не мог возразить. Надеялся только, что это не очередные неуместные нравоучения. - Ну, только ты не злись… Я внимательно уставился на Фрэнка. - В общем… Я думаю... То есть, нет. Я знаю. Знаю, что я полюбил тебя сегодня, когда ты убежал… Вот. Я хотел сказать, что то, что я тебе говорил до этого, тогда, когда ты еще с урока ушел и плакал в коридоре... и потом еще несколько раз... Я имел в виду, что ты хороший человек. Просто, мне надо было как-то удержать тебя рядом, чтобы помочь. Прости. Я промолчал. Я не знал, что ответить. С одной стороны, я подозревал обман еще тогда, когда услышал от него эти слова. Но все же, я был немного шокирован. - Ну, не молчи, Джерард. Я вздохнул: - Хочешь сказать, ты признаёшься мне в любви? Сейчас? - Признаюсь. Я улыбнулся и уставился в пол, от радостного волнения изучая глазами узоры на ковре. Как же иногда здорово бывает. - Я ожидал другой реакции. - Какой? - Истерики, криков, скандалов и обид. - Прости, я иногда бываю... Несносным, наверное. Мне так стыдно перед тобой за свое поведение. - Не извиняйся, пожалуйста. Это не твоя вина. Иногда я сам был виноват, и вообще. Это ведь ты. - Нет,- мне стало до жути стыдно за себя и за это «ты не виноват», как будто я марионетка общества, хотя, возможно, так и есть, я ведь ему поддаюсь,- Это я виноват. Это я... Я все порчу. Я такой придурок. Я такой... - Да заткнись ты уже. Чувствую теплые губы на своих. Когда мы в последний раз целовались? Фрэнк положил свою ладонь мне на щеку. Это... Чертовски приятно. - Не знаю, откуда у тебя это желание помочь, и как ты меня терпишь. - Как-то терплю. Я же знаю, что ты хороший. - Откуда тебе знать? - Это видно. Только дураки не замечают. -Я не замечаю. Значит, я тоже дурак? Фрэнк вздохнул: - Еще какой. Дай я тебя еще раз поцелую, мой милый дурак. Меня это так смутило. Меня никто не называл "милым", тем более, еще и чьим-то. Когда Фрэнк приобнял меня за плечи, чтобы поцеловать, в моей голове уже назрел вопрос. - Постой-ка. - Что? На его лице вместе с удивлением отразился какой-то легкий испуг. Это даже немного забавно – наблюдать за его реакцией на некоторые мои внезапные действия. Фрэнк, наверное, еще не привык, что не все они заканчиваются слезами. - Ты сказал, что понял, что любишь меня только сегодня. Но ты меня до этого целовал? Это как это так? - Ну, знаешь, - Фрэнк усмехнулся, - Для меня… целовать кого-то не особо проблематично. Я не говорю про то, что мне это нравится, просто, по сути, поцеловать можно кого угодно, если надо. - Тебе не нравилось? Почему-то, меня это слегка задело. - Да нет, стой же. Я этого не говорил. Ты казался мне вполне симпатичным. И, к тому же… Это было немного волнительно и странно. Ты – первый парень, с которым я целовался. Так что, мне скорее это нравилось, чем не нравилось. Фрэнк выглядел немного смущенным. Ему это идет. Я притянул его к себе и мы снова поцеловались, но на этот раз поцелуй длился дольше. Потом мы замолчали. Это была не неловкая пауза, нет. Просто, казалось, мы и без слов теперь друг друга понимаем. Я просто чувствовал, как растворяюсь в нем. Это безумно трудно объяснить, потому, что это - непередаваемое ощущение. Я смотрел перед собой и видел его зеленые глаза, и больше ничего. Вот он, Фрэнк. Нет ни комнаты, ни окна, ни неба, ни дождя. Я просто не мог понять, в моей голове не укладывалось, как такое могло произойти. Такое, что я буду лежать и в ком-то растворяться. Не плакать, не злиться, а лежать и чувствовать, как внутри все наполнятся чем-то легким и нежным. -Знаешь, я, правда, не понимаю. Я знаю тебя со средней школы, и только недавно понял, насколько ты волшебный человек, - Фрэнк уставился на меня, будто пытаясь отыскать ответ на свой вопрос. - Я тоже считаю это странным. Мы ведь давно знаем друг друга. Просто… Серьезно, что такого произошло, что ты вдруг обратил на меня внимание? - Я всегда обращал, просто не хватало смелости что-нибудь предпринять. Я ведь говорил тебе. Просто, знаешь... Когда я увидел, как ты пытался заступиться за того парня... Мне действительно стало стыдно перед тобой. От того, что ты вот так вот бросаешься помогать, не задумываясь, что тебе после этого будет, и вообще о том, что значит для тебя этот человек. А я... Я даже не могу лишний раз тебя защитить, хотя искренне жалею. - Я-то думал, что тот поступок не обернулся мне ничем хорошим. Оказывается, то, в чем мы видим только плохое, может рождать и хорошее. - На самом деле, к тебе было очень трудно подступиться. Никогда не мог понять, что у тебя на уме и чего ты хочешь. Еще ты всегда очень подолгу думал, прежде чем ответить. Меня это всегда напрягало. Я помнил, как стоял и рассуждать сам с собой насчет мотивов поступков Фрэнка перед тем, как отвечать на его слова. Мне эти паузы не казались такими длинными по времени. - Помню. Я очень сильно боялся привязываться к людям, доверять другим… - Но теперь-то не боишься? - Боюсь. За одним исключением… Только сейчас я понял, что для меня отношения с Фрэнком, это, по сути, переворот и крах всех моих принципов. Всегда я твердил себе «не доверяй» и «не влюбляйся», потому, что знал лишь то, какими бывают отрицательные последствия. Я даже не задумывался о существовании положительных. И все это произошло так быстро. Всего-то прошло лишь около месяца… Как же быстро летит время. В какой-то момент я, наконец, испытал тот ужас, в который может вводить его быстротечность. Сколько нужно времени, чтобы оглянуться назад? На вчерашний день или прошлый год? Да около одной секунды. Нам кажется, что все такое длинное, часы такие тягучие. А на самом деле… Это так странно, когда ты понимаешь, что времени, которое ты можешь провести с человеком, который тебе дорог, осталось чудовищно мало. Всего лишь одна жизнь, и то, которая висит на волоске. Что, если завтра меня не станет? Почему мы задумывается об этом лишь тогда, когда понимаем, какие мы хрупкие?