Небо в алмазах

- Скажи мне «да», Стайлз. Скажи мне «да», малыш, - шепчет Питер и вьется возле парнишки змеем-искусителем. «Скажи мне «да» - шумит в голове. «Скажи «да», скажи!» Питер подлый, Питер - мерзавец. Питер пришел в нужный для себя момент и катастрофический для Стилински. Все его существо, все его чувства кричат парню: «Беги. Уноси ноги. Включи мозг, откинь эмоции и беги. Ты погубишь себя. Беги, Стайлз, беги». Шепот Питера проникает в каждую пору кожи, в каждую клетку крови, в каждый вкусовой рецептор на языке. Стайлз будто под действием паров абсента. Стилински – творец, ищущий музу, и готов вцепиться даже в самую бездарную идею. Питер пришел вовремя. Стайлз сломлен, подавлен, разбит. Парень опять взвалил себе на плечи непосильную ношу. После стольких лет обожествления, жертвоприношения, трясущихся рук, сжатых кулаков и разрозненных мыслей. После стольких лет набатом бьющегося в голове имени. После стольких лет игнорирования, презрения и насмешек. Лидия - рыжеволосая амазонка. Лидия - богиня с молочной кожей. Лидия - мечта с тонким, чуть приторным ароматом цветов. После стольких лет наспех склеенное сердце, с грубыми швами шелковых нитей, мелкими ломаными трещинами, снова забилось, с совершенно непонятным ритмом, отчетливо набивая имя – Дерек. Стайлз никогда не был фантазером, разве что чуть-чуть мечтателем. После стольких взглядов, легких, чуть ощутимых прикосновений и поглаживаний. После долгих часов, проведенных в бассейне, спасаясь от канимы, в разговорах о доверии. После того как каждый уголок его комнаты, каждая переплетенная ниточка в ткани его футболок пропахла Дереком. Стилински чувствовал искры, прошивающие их, ощущал пряный и острый вкус химии и искреннего желания. Парень отчетливо помнит, когда его тело пронзило разрядом тока. Этот момент живет яркими красками в памяти. Хейл крепко держит его за плечи, прижимает грудью к двери его комнаты, вжимается сильно всем телом и, не отрываясь, смотрит на губы подростка. Вот, кажется, тогда их замкнуло. Стайлз уверен, что не только его, но и Дерека. Стилински пришел и прямо выложил свои мысли оборотню. Но добился лишь невнятного ответа. Оборотень уверял его, что не нуждается сейчас ни в каких отношениях. Хватило с него Дженнифер, но это не самое главное. Дерек ни увиливая, ответил, что не собирается завязывать отношения с, по сути, ребенком, перенасыщенным бунтующими гормонами и незнающим что именно он хочет. Еще буквально вчера сохнущего по своей однокласснице Лидии. Хейл не хочет связываться с подростком, еще не определившимся со своей ориентацией. Стайлз пытался переубедить, приводил доводы, уговаривал попробовать. Дерек лишь упрямо качал головой, говоря, что Стайлз из-за своего юного возраста перепутал чувства и желания. Дерек не отрицал, что хочет трахнуть его и не более. И не более… Швы, скрепляющие кусочки разбитого сердца лопнули. Надежда, воскрешенная прикосновениями и взглядами украдкой, сдохла под гнетом разочарования, ядом растекшегося по венам, от слов возведенного Стайлзом идеала. Короткое «прости». Сочувствующий взгляд из-под бровей. Дерек пытался что-то еще сказать, но Стайлз не слушал. Парень оглох от разочарования, но не в Хейле, в себе. Он надеялся. На что!? Дерек не его лига, как и Лидия. Парень никогда не возьмет эту высоту. Он как посредственный прыгун с шестом, покусившийся на мировой рекорд. Питер пришел вовремя. Дядюшке Хейлу все равно, что в таком состоянии парень согласится на что угодно. Обреченность, боль, пустота, потухшие глаза. Пустая баночка и рассыпанные на кровати таблетки, полупустая бутылка отцовского виски. Жертва тепленькая - можно брать. Питер давно хочет Стайлза. Как только увидел эти карамельного цвета глаза, не по-мальчишечьи пухлые губы, россыпь родинок на светлой коже, красные пятна смущения и растерянности. А еще бесстрашие, храбрость, верность, ум, аналитику и еще множество качеств этого парня. Питер хочет. Он привык получать то, что он хочет. Дядюшка Хейл не боится гнева племянника или истинного альфы. Питер умен. МакКоллу была дана сила на время. Как только угроза в виде дарака и стаи альф отступит – сила начнет уходить, и к следующему полнолунию красноглазый Скотт приобретет все те же золотистые глаза, вернется к роли беты. А Дерек еще долго будет восстанавливаться после лечения Коры. Дядя знает, где надавить, как запутать. Сила вернется к Дереку, и он снова станет альфой. Питер сделает все, чтобы это наступило как можно позже. Одурманит, запутает, собьет с пути, выбьет из колеи. Сейчас племянник уверен, что он теперь бета. Питеру это только на руку. Он вернул свою силу и закрепил ее, разорвав горло дараку. Сейчас он пришел, чтобы взять то, что хотел уже давно. Питер выбрал нужный момент. Он выждал, затаился, прикинулся «своим». Стайлз сломан Дереком. Мягок в его руках, обессилен. - Скажи «да». Я заберу боль, дам силу и покой. Открою тайны, что так жаждут твоя душа и сердце. Скажи «да», - шепчет на ухо Питер, ладонью оглаживая шею парня. Стайлз еле заметно кивает головой. «Сцепление выжато, скорость на максимуме, педаль газа в пол». Питер избавляет Стилински от одежды. Медленно, осторожно, ласково, чтобы не спугнуть. Он хотел бы не спешить, он ждал так долго, постарается выдержать и еще какое-то время. Под мешковатой одеждой прячется прекрасное юношеское тело. И у волка сносит крышу, он не хочет медлить, нежить и растягивать момент. Волку все равно мужчина это или женщина, волк не акцентируется на половых различиях. Все что для него важно - это желание. Длинные стройные ноги, упругая аккуратная задница, крепкий плоский живот с рисунком пресса. Широкая грудь, руки сильные, мускулистые. Прекрасное тело, созданное для любви. Его племянник просто кретин. Хотя Питер никогда в этом и не сомневался. Из Стайлза выйдет прекрасный оборотень. Сильный, преданный, умный. Питер не тратит много времени на прелюдию. Он не собирается заниматься любовью со сломанной куклой. Может потом, когда починит. Питер не целует в губы, а Стайлз не отвечает на ласки, покорно раздвигает ноги. Питер пришел в правильное время. Ему выпал счастливый случай, иначе бы Стилински никогда не согласился. И уж тем более не отдался бы ему. Стайлз сейчас тонет в своем горе и думает что клин клином вышибает. У дяди Хейла все с собой. Он не раздевается, только приспускает брюки. Вытаскивает из кармана смазку, выдавливает на ладонь и размазывает по члену. Двумя пальцами смазывает колечко темно–розовых мышц подростка, чуть вводя пальцы внутрь. Стайлз закрывает глаза и покорно принимает. Он разбит, обдолбан аддероллом и пьян. Ему все равно, что сейчас его имеет Питер. Ему все равно, что это его первый раз. Ему все равно… Стайлз закусывает губы, сильно зажмуривает глаза и сжимает кулаки. Ему больно. Питер не дал времени привыкнуть, начал трахать жестко и размашисто, а у Стилински лишь одна мысль «хорошо, что не порвал». Он так и не открыл глаза. «Это всего лишь тело» бьется азбукой Морзе мысль в голове. Парень удивлен, что его член стоит, видимо Питер нашел простату. Стайлз будто под тоннами воды, он обездвижен. Нет чувств, только равнодушие. Эмоционального возбуждения нет. «Это просто тело». Еще один удар под дых, когда они кончают вместе. Только в этот момент вспышкой приходит осознание происходящего, и парень уже готов все прекратить, как в его плечо вонзаются острые клыки. Стайлз впервые за все это время не скулит, а протяжно стонет от боли. Место укуса пульсирует огненной точкой. Парень чувствует стекающую тонкими ручейками кровь и, проваливаясь в беспамятство, слышит повелительный, не похожий на предыдущий, шепот Питера: «Ты теперь мой».