German Horror Story

То была середина октября. Деревья ещё не сбросили всей листвы, и улица выглядела очень празднично, а на двух-трёх домах в конце улицы уже вывесили гирлянды, хотя до праздников было ещё довольно далеко. Стрелка часов едва пересекла шестичасовую отметку. Последние лучи заходящего солнца косо падали на старый дом, расположившийся посередине улицы между двумя обновлёнными собратьями под номерами 19 и 23. На самом же доме не было никакого номера. Какой-то подросток пролетел мимо на велосипеде. Опавшие листья, потревоженные весело крутящимися колёсами, взметнулись вверх и снова улеглись на тротуар, шурша и шепчась. Но больше ничего не нарушало покоя и тишины улицы. Дом мирно засыпал под холодными багрово-алыми лучами скрывающегося за горизонтом солнца. Ветер, словно дыхание, вырывался из оконных щелей и разбитых окон. На чердаке, на балках готовились ко сну голуби, единственные жители этого дома, если не считать мышей, но те не задерживались в подвале надолго — что-то их оттуда выгоняло. У дома давно не было хозяина, и он совсем уже свыкся со своим одиночеством. Соседи поговаривали, что его скоро снесут. Дому оставалось только тяжело вздыхать, скрипя прогнившими полами. Но с недавних пор к нему стал часто приходить один мужчина, странный мужчина с печальным лицом. Калитка протяжно скрипела, пропуская его. И он шёл по гравийной дорожке, усыпанной опавшими листьями. Его шаги были мягкими, походка уверенной и грациозной, как-то даже не по-мужски. Он останавливался у крыльца, но никогда не ступал на него, тем более — не заходил внутрь. Дому иногда хотелось помочь ему, подтолкнуть, распахнув невзначай дверь. Потому что дому нравился этот мужчина. Нравилось его красивое, пусть и печальное лицо. Нравились его голубые глаза, меняющие свой цвет, как море, от прозрачно-голубого до тёмного — иссиня-черного. Иногда мужчина говорил сам с собой, почти неслышно шевеля губами. Он говорил о ком-то, кого любил очень сильно, но с кем так редко мог почувствовать себя счастливым. Мужчина говорил о мужчине, который был всей его жизнью, но жизнью которого не был он. Дому было интересно, но странный мужчина обрывал себя на полуслове и, резко развернувшись, быстро уходил. Дом провожал его любопытным взглядом своих разбитых окон. Дом радовался приходу незнакомца, огорчался его уходам. Но последние несколько дней мужчина перестал появляться. Калитка не скрипела, листьями шуршал лишь ветер. И дом скучал, старый дом, почти смирившийся со своей участью, скучал по странному мужчине. Но в тот день, в середине октября, дом навестили ещё двое незнакомцев — мужчина и женщина. Они бродили по нему, что-то проверяли, лезли везде. Стучали по стенам и делали какие-то замеры, открывали водопроводные краны, слыша в ответ лишь натужное гудение труб. Они качали головами и говорили, что ему, дому, только на снос. Но потом они сказали самые лучшие слова за последние полвека. В тот день дом узнал, что его купили - купил тот странный мужчина. Дом узнал, что его зовут Рихард Круспе. Дом понял, кого он ждал всю свою жизнь.