German Horror Story

Рихард опустил сумки на пол и выпрямился, потянулся, хрустнув позвонками. «Стареешь», - обязательно бы сказал Тилль, если бы сейчас был рядом. Но он не захотел жить в ещё не отремонтированном доме, как Круспе не пожелал уезжать на это время в загородную резиденцию Линдеманна. Они так и не пришли к согласию, поэтому Рихард, собирающийся принять непосредственное участие в ремонтных работах, переехал с надувным матрасом под мышкой в новый дом, а Тилль уехал к себе ловить музу, капризничающую уже который месяц. Дом принял нового хозяина с распростёртыми объятиями, если это выражение, конечно, применимо к неодушевлённому предмету — зданию, хотя... Рихард знал, что дом этот не такой уж и бездушный — по мнению Круспе, любой дом, сменивший хотя бы двух владельцев, уже имеет душу, созданную временем из частиц душ прежних хозяев. Но когда он так сказал Тиллю, то... лучше не вспоминать. Рихард-философ всегда раздражает Тилля-прагматика, поэтому такие мысли приходится держать при себе. Скрипнула дверь, где-то наверху жалобно завыл ветер. Рихард вдруг застыл, зрачки его чуть расширились. Он ощутил чьё-то прохладное дыхание на шее, почувствовал холодные пальцы, едва-едва касающиеся его щеки... Но это длилось всего мгновение. Никто, конечно же, не дышал ему в шею и не гладил по щеке, просто он соскучился по Тиллю — вот и мерещатся его прикосновения. Хлопнула дверь, Круспе обернулся. - Ну и развалина, - улыбнулся Шнайдер. - Работы просто непочатый край. - Мы тут одни не справимся, - поддакнул ему Пауль. Рихард ухмыльнулся. Им бы только поныть. Почти полторы недели уговаривал помочь ему с ремонтом. Конечно, можно было бы, как делают все нормальные люди, нанять дизайнера-оформителя, бригаду ремонтников и уехать к Тиллю мириться, но Рихард хотел сделать этот дом по-настоящему своим, а значит, следовало хотя бы дизайном и мелкой работой заняться самому, а то есть — с друзьями, раз Тилль его бросил. - Я нанял бригаду. Они будут укреплять стены, менять трубы, проводку, укладывать черепицу и так далее, а мы займёмся беседкой, которую я хочу возвести на заднем дворе. Потом нам останется лишь стены покрасить, обои поклеить и так, по мелочи всякое, - успокоил ребят Рихард. - Кстати, а где вы Оливера и Кристиана потеряли? Мужчины удивлённо обернулись, но ни Риделя, ни Лоренца за своими спинами не обнаружили и, повернувшись обратно, только пожали плечами в ответ. - Мы здесь, - в холл из кухни вышли потерявшиеся. - В заднюю дверь зашли, она нараспашку, - пояснил Олли. Ребята кивнули и улыбнулись, но как-то слишком натянуто. Даже Рихард, так радовавшийся покупке дома, выглядел немного напряжённым. Что ж говорить об остальных. Может, это было вызвано заброшенностью дома и его старостью, а может, это просто дом был тоже немного взволнован переездом в него нового хозяина и, нервничая сам, угнетал и ребят. Но чувство это быстро прошло — не зря же помогать приехал Ландерс. - Выбираем комнаты! - уже минут через пять орал Пауль, вихрем проносясь по коридорам второго этажа. - Полы прогнившие, провалишься! - кричал ему Флаке. Шнайдер и Рихард ушли на кухню проверять состояния проводки, газовой плиты ещё не было, а на чём-то готовить было нужно. Кристоф, как настоящий друг, привёз с собой электрическую плитку с двумя конфорками и переносную сумку-холодильник с пивом. Оливер ушёл на поиски туалетов и ванных комнат, которыми можно было пользоваться. Ландерс выскочил на лестничную площадку и навалился на перила. - Эй, Рих! Риха-а-ард! - старые перила под Паулем прогнулись и жалобно заскрипели. «Сейчас рухнет», - в ужасе подумал Кристиан, но дом пока не собирался прощаться с мужчиной-весельчаком. Он ему тоже понравился — улыбкой. Хотя хозяин, конечно, был лучше. - Чего тебе? - Рихард вернулся в холл. - Поаккуратнее, перила старые. - Иди сюда, я тебе кое-что покажу, - хитро улыбнулся Пауль, пальцем поманив друга наверх. - Некогда мне, - отмахнулся Рихард, завязывая фартук. - Скоро обед, надо вас покормить, а то работать не будете — я вас знаю. - Да быстро это. Ну, давай, тебе понравится, - упрашивал Пауль. - И Тиллю тоже, - добавил он, подмигнув. Рихард посмотрел на довольного Ландерса. Единственный из ребят, кто с восторгом и искренней радостью воспринял отношения Рихарда и Тилля. Только Пауль сразу был готов принять их как пару, остальные тоже, конечно, со временем привыкли. Но, например, Кристиан до сих пор относился к этому с неким скептицизмом. - Хорошо, сейчас поднимусь. Пауль повёл его по коридору в западное крыло. Стены со свисающими обоями сильно пахли плесенью, а половицы скрипели так протяжно, что дрожь пробирала. «Кажется, я купил дом с привидениями», - улыбнулся Рихард. Правда, его почему-то совершенно не пугала эта мысль, а было даже интересно, даже любопытно. - Вот, - Пауль указал на дверь в конце коридора. Петли застонали, дверь кое-как открылась. Рихард заглянул внутрь. Комната была небольшой, примерно двадцать квадратных метров, а может, даже меньше. Единственное окно под самым потолком выходило на задний двор, упираясь прямо в старое дерево, перекрывавшее почти полностью доступ солнца в комнату. Окно было зарешечено металлической сеткой с крошечными ячейками, стекло было выкрашено в красный. Рихард обернулся на Пауля, тот стоял рядом и улыбался, приглашая пройти внутрь. Что же он затеял? Круспе шагнул в комнату. Снова застонала дверь, погружая их в абсолютную темноту. У Рихарда перехватило дыхание, сердце замерло, но тут щёлкнул выключатель. - Смотри, как раз то, что вы любите, - сказал Пауль. Под потолком болталась на проводах лампочка, тоже выкрашенная в красное. Из-за этого казалось, что стены все перепачканы кровью. Рихард осмотрелся. В дальнем углу, видимо, когда-то была раковина, сейчас от неё осталось лишь колено, торчащее из дыры в полу. - И что ты предлагаешь со всей этой красотой делать? - Рихард непонимающе взглянул на Пауля. - Ну Круспе, ты меня разочаровываешь! - воскликнул тот. - Слушай. Пауль подошёл ближе и, заставив Рихарда чуть наклониться, быстро зашептал ему на ухо свой грандиозный план на эту комнату. Дом внимательно вслушивался в слова мужчины-весельчака, оказавшегося не таким уж простым, а мысли его и слова, которые он доносил до хозяина, были приятно знакомы и сулили хорошие времена, которые так давно прошли, оставив после себя одни лишь разрушения. Теперь Пауль нравился дому вдвойне, ведь он напомнил ему одного весьма приятного жильца, некогда обитавшего именно в этой комнате. - Ну? - Пауль сделал шаг назад и взглянул на товарища. Рихард стоял с закрытыми глазами. Его веки чуть подрагивали. Он облизал губы языком и томно вздохнул. Пауль прикусил губу. Ему вдруг стало не по себе. Может, зря он это придумал. - Эй, очнись, нужно сначала комнату отремонтировать, - рассмеялся он, пытаясь свести всё сказанное к шутке, - вряд ли Тилль захочет заниматься этим на полу, вдыхая ароматы плесени и канализации. - Извини, - Рихард открыл глаза, которые странно блестели и казались кровавыми из-за освещения комнаты. Ландерс поспешил выйти. Его ощутимо лихорадило. Нет, это был не первый раз, когда, оставшись с Круспе наедине, он чувствовал какое-то безумное чувство, которое никак не мог идентифицировать, но из-за которого всегда приходилось, неловко извиняясь, бежать от друга подальше. Не первый, но на этот раз он почувствовал ещё что-то или, может, кого-то, и оно тоже хотело... Рихарда. - А где Круспе? Ужин почти готов, - Оливер стоял у плитки Шнайдера и поджаривал на сковородке сосиски, рагу томилось на соседней конфорке. - Сейчас придёт, под впечатлением от возможностей дома, - ответил Пауль и утащил сосиску прямо у Риделя из-под носа. Рихард спустился минут через двадцать. Прежнего пугающего блеска в глазах уже не было. Круспе улыбался вполне мило, да и весь просто светился от счастья. Ребята потихоньку тоже заразились его хорошим настроением, и ужин прошёл очень весело. Рагу, правда, немного полетало по надраенной Лоренцем кухне, и пару сосисок использовали не по прямому назначению, но, в конце концов, всё было съедено, и ребята отправились делить комнаты, в которых им предстояло жить ещё целый месяц, а то и два, пока будет длиться ремонт. А дом, поскрипывая под их шагами, тоже готовился к ночи — первой ночи со своим новым хозяином.

***

Оливер проснулся посреди ночи. В комнате было темно — хоть глаз выколи. Тишина пряталась по углам, загнанная шорохами, доносящимися отовсюду. Где-то у противоположной стены по полу метался Рихард, которому снился кошмар, а может... и не кошмар. Ридель прислушался к стонам. Да, это явно был не кошмар. Может быть, эротика. Может быть, Круспе снился их с Тиллем медовый месяц. «О Господи, о чём я думаю», - Оливер сел, отбросив одеяло. В комнате был просто ледниковый период. Конечно, конец октября, там и первые ноябрьские заморозки не за горами, а в доме отопления нет и не намечается, пока все трубы не заменят. Оливер накинул на плечи одеяло и поднялся, прихватив за угол матрас. Ничего, Пауль и Шнайдер не толстые — подвинутся. А слушать частое тяжёлое дыхание Рихарда, его стоны и шёпот... Нет, это не для Оливера. Вообще-то это Пауль должен был остаться с Рихардом в одной комнате, раз уж пригодных жилых помещений оказалось только два. Кристиану хорошо — он живёт не так далеко. А им ездить каждый день из одного конца города в другой как-то несподручно. Но Ландерс почему-то наотрез отказался ночевать с Круспе. Олли подумал было, но решил все думалки оставить при себе — мало ли, что могло произойти, когда они вместе уходили наверх. Оливер вышел в коридор, подсвечивая дорогу телефоном. Дверь не закрыл, потому что Рихард боится спать в закрытых комнатах. А ещё он боится темноты, пауков и, в общем, Оливер совершенно не понимает, как этот бояка может так самозабвенно предаваться «интересным» играм с Тиллем. Оливер завернул за угол, подтянул матрас и постучался к Паулю и Шнайдеру. В то же время дверь в комнату Рихарда стала медленно закрываться. Проснулся Кристоф, поворчал и распихал Ландерса, пускающего слюни в подушку. И Риделя всё-таки пустили к себе третьим, а дверь окончательно закрылась, ручка повернулась, отрезая Рихарда от коридора и ребят.

***

Он понимал, что это сон. Знал, что сейчас лежит на матрасе или уже не на нём, но точно в комнате старого дома. Знал, что полы под ним вот-вот могут провалиться и он может рухнуть в гостиную. Но и сон был реальностью — другой реальностью дома. И это время пахло хвоей и запечёнными яблоками. Рихард стоял посреди гостиной. Не было обвалившегося потолка посередине. Вместо чёрной заплесневелой дыры на потолке красовалась великолепная люстра, будто сотканная из кружевного стекла. Круспе сразу захотел такую же. И потолок, украшенный лепниной, тоже пришёлся ему по вкусу. Он отметил про себя, что стоит хорошенько запомнить интерьер. Возможно, его удастся воссоздать. Гостиная в стиле тридцатых годов прошлого века - это интересная идея. Вдруг кто-то задел его плечом, Рихард опустил взгляд. Перед ним стоял юноша, даже, наверное, совсем мальчик. Светлые волнистые волосы, отливающие золотом, опускались чуть ниже плеч, из-за этого он был немного похож на девочку. Но лицо — широкие скулы, твёрдый подбородок — девчачьим не казалось. И глаза... - Здравствуйте, - улыбнулся юноша. Рихард только кивнул. Он боялся заговорить, боялся, что его слова развеют это видение и юноша исчезнет навсегда. - Хотите выпить? - он коснулся пальцами запястья Рихарда. - Как вас зовут? Юноша смотрел ему прямо в глаза, не мигая, как кошка. Круспе дёрнулся, но молодой человек схватил его за руку и, сделав шаг вперёд, оказался так близко, что Рихард отчётливо почувствовал запах его кожи - мускус и виски, странный запах, одновременно отталкивающий и притягивающий. - Зови меня Ал, - прошептал юноша на ухо мужчине, и его губы на миг коснулись шеи Рихарда. «О Господи, что здесь происходит», - промелькнуло в голове Круспе. Ал повёл Рихарда, растерянного и не сопротивляющегося, прочь из гостиной, где было слишком шумно. Тот лишь краем глаза сумел разглядеть людей в карнавальных костюмах и масках, беззаботно болтающих, бесстыдно ласкающих друг друга. Юноша повёл его наверх, и Рихард чувствовал, что знает, куда они идут. Он не пытался вырвать руки. Нет, ему нравились эти сильные пальцы, сжимающие его запястье. Но Рихард старался не смотреть на юношу и разглядывал дом — дом, каким он был задолго до покупки его герром Круспе. Шелковые кремовые обои с цветочными узорами, бра с кружевными абажурами красного цвета. Всё в этом свете казалось кровавым, соблазнительным... Рихард почувствовал лёгкую дрожь и головокружение, его качнуло в сторону. - Эй, тише, - Ал приобнял Рихарда за талию. Его глаза сверкали и тянули вниз, в бездну. Его глаза желали и были так похожи на... И вот она — дверь в конце коридора. Конечно же они шли именно туда. Комната, предназначение которой так легко разгадал Пауль. Рихард вспомнил, что чувствовал, когда Ландерс тихо нашёптывал ему на ухо. Пауль не Тилль, но та комната, даже в таком ужасном состоянии, вмиг разбудила в Рихарде все чувства и тайные желания. И сейчас, когда Ал закрыл за ними дверь, всё повторилось. Желания нахлынули на него и накрыли с головой. И мысль, что это всего лишь сон, уже ничего не значила. У него были мягкие чувственные губы, которые хотелось целовать до одури. Рихард скользил губами по гладкой коже его груди, вдыхал запах его тела, который приятно щекотал обонятельные рецепторы, заполнял собой лёгкие, становясь необходимее кислорода. «Это измена, - билось в висках. - Но это же сон... И глаза, его глаза». И Рихард продолжал осыпать юношу поцелуями, ласкать его тело и срывать стоны с чувственных губ, таких манящих, сводящих с ума. Но и Ал отвечал ему не менее страстно, его пальцы порхали по коже. И Круспе вдруг понял, что самое его чувствительное место — это именно кожа, и ни какой-то определённый участок, а вся поверхность тела, каждый сантиметр, миллиметр... Рихард застонал, и этот стон оказался роковым. Дверь распахнулась, по глазам ударил яркий свет из коридора. На пороге стоял высокий мужчина во фраке, в одной руке он сжимал карнавальную маску, а в другой — револьвер. Лица его не было видно, но Рихард мог поклясться, что тот улыбался, счастливо и злорадно. Мужчина был рад застукать юношу в чьих-то объятиях, и ему было наплевать в чьих именно. Рихард это знал, знал так же точно, как и дату своего рождения, как и то, что должно было произойти. Юноша пытался прикрыться простыней, как стыдливая девица. Его растрёпанные волосы упали на лицо, перекошенное от страха. А в глазах, в тех самых глазах была мольба. Рихарду вдруг захотелось защитить его, прижать к груди, сказать, что сейчас ничего не случится, что этот мужчина не вскинет руку с пистолетом и не... Но выстрел прозвучал. Пуля попала в горло, под кадык. Юноша запрокинул голову, захлёбываясь собственной кровью. И Рихард всё это знал, всё это видел, но не сдержал крика, разрывающего связки.

***

Ребята проснулись от пронзительного крика, пронёсшегося по дому ударной волной. Первым из комнаты выскочил Шнайдер, за ним уже и Оливер с Паулем. - Ты говорил, ему снился Тилль, а не кошмары, - крикнул Риделю Шнайдер, врезаясь плечом в дверь. - И зачем ты комнату закрыл?! - Я не закрывал. Оливер был в полном недоумении. Он ведь не закрывал комнату, оставил открытой. Просто вышел и пошёл. Не трогал он эту чёртову дверь! «Что же, мать вашу, здесь происходит?!» А крики всё не смолкали. Хриплые, надсадные, молящие. - Остановись, - Пауль вдруг схватил Шнайдера за руку. - Послушайте. И ребята замолкли. За криками они расслышали скрип половиц, будто кто-то ходил по комнате, но самих шагов слышно не было. И словно шёпот, совсем как шуршание листьев, почти нежный шёпот... - Навались! - и ребята втроём наскочили на дверь. Петли не выдержали, и с ужасным шумом мужчины вместе с дверью грохнулись на пол. Оливер сильно ушиб колено и теперь ругался сквозь зубы на проклятый дом, который разваливается, но двери которого, оказывается, так сложно выбить. Шнайдер с Паулем тут же бросились к Рихарду. Круспе катался по полу, бился об стену и не прекращал кричать. Шнайдер схватил его за плечи и поднял. - Очнись, Рихард! - Кристоф лупил друга по щекам, но тот только лишь перестал кричать, не просыпаясь. Теперь он лишь жалобно постанывал, выражение его лица словно молило о пощаде. - В душ! - скомандовал Ридель. Ледяная вода разбудила Рихарда, но он всё ещё был не в себе. Его всего трясло, он пытался что-то говорить, но слов было не разобрать. - Может, Скорую вызовем? - предложил Шнайдер. - Чтобы его увезли в психушку? - Пауль взглянул на закутанного в одеяло Круспе, сидящего на полу. - Давайте подождём до утра. Мне кажется, всё пройдёт, это просто... - Олли не договорил, будто не знал, что же должен сказать после «просто». - Просто это дом, - закончил за него Пауль. Ридель кивнул, соглашаясь.

***

Пауль встал утром с головой, как будто он всю ночь и два дня до того пил, не прекращая. Настроение было скверное. Бока болели, всё-таки непривычный он спать на полу. Давно минула молодость, а с ней и умение спать везде, где можно упасть. Пауль потёр глаза, зевнул и оглядел комнату. После ночного происшествия они перебрались в гостиную. Шнайдер и Оливер спали посредине комнаты, по бокам от Рихарда, чтобы тому и не страшно было, и во сне не смог бы сбежать. Пауль спал у стены, у двери в столовую. Олли и Кристоф мирно сопели, развалившись на своих матрасах, а вот Рихарда на месте не было. Одеяло лежало аккуратно свёрнутое, на нём старательно взбитая подушка. Пауль сразу встревожился. Он встал, быстро оделся и вышел в холл. И тут услышал весёлое насвистывание из кухни. - Проснулся? - улыбнулся ему Рихард, когда он вошёл в кухню. На обеденном столе, единственном предмете мебели в доме, уже были расставлены тарелки и чашки. Рихард стоял у плитки и жарил яичницу, рядом в турке варилось кофе. Выглядел он вполне здоровым, будто вчера ничего и не произошло. Лицо его было свежим, без теней, залёгших под глазами. - Аа... Вчера ночью... - Пауль не знал, что и сказать. Не слишком ли это странно? - Нервы сдали, простите, - виновато улыбнулся Круспе, раскладывая по тарелкам яичницу с беконом. - Думаю, это всё из-за ссоры с Тиллем. В последнее время мы не очень ладим, вот всё и вылилось во вчерашний кошмар. - Ага, - тупо кивнул Ландерс. После завтрака сразу же приступили к делу. Обсуждать случившееся не стали, зачем себе голову лишним забивать. И Кристиану не рассказали, напрасно только человека беспокоить. К десяти утра приехали машина с рабочими и грузовик с материалами и кое-какой мебелью. Ребята помогали всё разгружать. Потом долго спорили во дворе, где же именно строить беседку. - Лучше под деревом, - говорил Оливер. - Слишком близко к дому, - не соглашался Рихард. - К тому же там я хотел сделать для Тилля летний уголок для писательства. - А может, там, - Шнайдер махнул в самый угол двора, - солнца много. - Детская площадка, - ответил Круспе. - Зачем вам?.. - заикнулся было Оливер, но вовремя остановился. «Конечно, внуки и дети... может быть, совместные», - и Ридель нервно хихикнул. - Тогда только тут. Проведёшь дорожку от задней двери, вокруг клумба. Во получится, - Пауль показал большой палец. На том и порешили. Рихард обсудил с ребятами два проекта беседки, здесь проблем не возникло - единогласно выбрали второй вариант. Он, как сказал Рихард, и Тиллю больше понравился. «Простенько и со вкусом». Но после ужина ребята сказали, что на ночь не останутся. Объяснять почему, было не нужно. Рихард всё же помнил, что было ночью, и понимал, что это веская причина бежать отсюда сломя голову. И разум его просил о том же — поскорее к Тиллю под бок, к родному и привычному теплу, но Круспе решил остаться. Он хозяин дома, а не дом — его. - Хорошо, - согласился Рихард. - Завтра приедете? - Конечно, - улыбнулся Пауль. - Во сколько? - Да как проснётесь. - Тогда вечером, - засмеялся Шнайдер. - Ты же знаешь нас — засонь — только пинками с утра поднимать. - Ладно, к десяти вас жду, - кивнул Рихард. И они попрощались. Шнайдер оставил Рихарду свою электрическую плитку и пиво, похлопал по спине и ещё раз спросил, не хочет ли он пожить у него. Но Круспе покачал головой, поблагодарив за заботу. И вот входная дверь закрылась, чуть погодя скрипнула калитка, зашумели моторы авто. Рихард остался в доме один. Остался наедине с чем-то, пристально смотрящим ему в спину, щекочущем своим прохладным дыханием его шею. И он не боялся, просто был немного взволнован. Ему хотелось поскорее узнать, что же ещё может показать ему дом. Но ещё безумно хотелось услышать голос, ворчливый и раздражённый, может быть, разбуженный. - Халло, - раздалось в трубке после нескольких бесконечно долгих гудков. - Что-то случилось? Хотелось думать, что он правда беспокоился, а может, что-то услышал в его дыхании или просто почувствовал нечто... Но это был всего лишь дежурный вопрос, который Тилль задавал любому звонившему, такой же обычный и равнозначный «Как дела?». - Ничего, я скучаю, - стараясь не выдать своей досады, ответил Рихард. - Я приеду, как только закончу кое-какие дела. Скорее всего через недельку уже буду делить с тобой матрас. Не дуйся, - голос мужчины звучал почти безразлично, словно эти слова говорил автомат. Рихард всё сильнее чувствовал горечь обиды, въедавшуюся в его язык. Он почти собрался сказать что-нибудь резкое и обидное, демонстративно бросить трубку, но Тилль вдруг произнёс то, что не говорил почти никогда: - Я люблю тебя. Жди. И звонок оборвался. Рихард стоял посреди холла, смотрел на лестницу и не убирал телефона от уха. Те последние слова звучали по-другому. Нежно, заботливо и с искренним чувством. Будто по телефону эти короткие три минуты с ним разговаривали два разных человека. Тилль — безразличный, вечно недовольный, и Тилль, с которым Рихард решил разделить свою жизнь. Круспе улыбнулся и отправился в гостиную. Выпить немного пива, просмотреть электронную почту и лечь спать, и новых приключений уже не хотелось. Дом — это просто дом, а сны — это просто сны. У него и правда всего-навсего сдали нервы. Где-то на чердаке громко хлопнула ставня. «Ничего, я скучаю», - провыл ветер в дымоходе камина. «Я люблю тебя. Жди», - простонали ступеньки лестницы. «Ненавижу», - прошипел юноша, в руках он держал совместное фото Рихарда и Тилля. «Уничтожу, он только мой», - проскрипел ему в ответ дом. «У него были глаза, как у Тилля. У того юноши... Я скучаю», - засыпая, думал Рихард.