Твой раб, твой хозяин.

Тсунаеши потребовалось время, чтоб прийти в себя. - Хии?! Ч-что… Ну… А… Ух ты, - смог только и выговорить, когда к нему вернулась способность говорить. – Я п-подумал, В-вы м-меня убьете, - честно признался Савада, облегченно выдохнув. В этот момент Кее хотелось едко спросить, о чём думал его пара, освобождая опасного оборотня. Неужели у него напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? Но Хибари промолчал, наслаждаясь свободой и слушая бессвязные слова мальчишки, который, видимо, ещё не мог отойти от услышанного. Брюнет прямо наяву видел, как крутятся шестеренки в голове шатена. - В-вы умеете говорить. Это очень хорошо. Мы теперь можем общаться, - жизнерадостно сообщил Савада, робко улыбаясь. - А я Тсунаеши Савада, - зачем-то снова представился шатен, но тут же испуганно подскочил, так как один из браслетов на его руке завибрировал. - Хии?! Черт, мне срочно нужно кое-куда сходить! – в панике схватился за волосы и стал поспешно искать свою куртку. Кея озадаченно наблюдал за мельтешением пары, выглядел тот очень встревоженным, что брюнету захотелось предложить свою помощь. - Я скоро вернусь. Надеюсь, В-вы не сбежите. Я что-нибудь придумаю, - пообещал Тсуна, скорчив забавную мордашку, и убежал, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Когда Савада ушел, оборотню показалось, что в огромной комнате воцарилась темнота и стало холодно. Хибари проверил местность, плавно двигаясь по комнатам, чувствуя нотки чувств, запахов, которые щекотали ноздри. В доме, где жил пара, не было привычной агрессивной энергетики. Наоборот, здесь было на удивление тепло и умиротворенно, зверь внутри сонно свернулся клубком и лениво жмурился. Теплый золотистый свет мальчишки, казалось, заполнял каждый уголок комнаты. Это было непривычно, неправильно. Прежде чем яростно бросаться в бой, следовало разведать территорию, узнать побольше информации, тем более времени было предостаточно. Хибари ожидал чего угодно, приготовился к мучениям, пыткам и стойко сносить выпавшие испытания. Вот только ничего этого не было и, видимо, не предвиделось в ближайшем будущем, и теперь непонятно, что делать ему со своим новым положением. Тсунаеши бежал сломя голову, пришло сообщение от Реборна, и всего пара строк, но шатен уже предчувствовал беду. «Срочно. Реборн», – как много скрытой угрозы, казалось, в этих непримечательных словах. Сколько себя помнил Тсуна, рядом всегда был Реборн. Отец представил его как друга, но изредка шатен ловил на себе странные взгляды черных глаз. Реборн оценивал, следил, будто к чему собираясь его готовить. А потом он стал его личным Хранителем. Тсунаеши виновато, как нашкодивший котенок, стоял в огромном кабинете, сцепляя указательные пальцы. Мужчина был мрачнее тучи. - Тсуна, - елейно медовым голосом начал Реборн, и шатена прошиб холодный пот. - Звонил твой отец и сказал, что ты взял очень крупную сумму денег, - садясь в кресло, и мягко откинувшись назад, постукивал пальцами по столу. - Я в-верну, - проблеял парнишка, боясь поднять взгляд. - Не в этом дело, - резко произнес мужчина, по быстро взял себя в руки. – Анжело оказался важной шишкой со связями, хотя я уверен, что у него есть влиятельный знакомый. Он натравил на нас ищеек, проверки, отправил анонимный запрос, также вмешался в распределение. Вот, почитай, - он выудил несколько скрепленных листков и бросил их на стол. Тсуна перехватил лист двумя пальцами и читал аккуратный текст, с каждым словом его брови хмурились всё сильнее, и появилась лёгкая складка. По мере того, как хмурились брови, его лицо принимало виноватое выражение лица. - Через неделю тебя отправят в Намимори. Савада побледнел, изумленно распахивая глаза. Намимори – ад, эпицентр боевых действий, только единицы возвращались оттуда живым, чаще всего лишь горстка пепла и кусочки тела доставлялись к родным погибших. Чистое воплощение ада на земле. И через неделю он отправится туда. - Но… я… - в голове шумело, мысли хаотично проносились в голове. - Простите, - в итоге виновато выпалил Тсуна. - Я вызвал не нотации тебе читать, - тяжело вздохнул Реборн. – Моя задача обеспечить твою защиту. Не знаю, сколько времени займет улаживание этой проблемы, но постарайся не вляпаться во что-то ещё. Хм, не уверен, что мы сможем отменить распределение тебя в Намимори, - ослабляя галстук, раздраженно ответил мужчина. - Я… спасибо, - Савада вернул листок на стол. - Зачем ты купил раба? – неожиданно холодно интересуется Хранитель. Шатен вздрагивает, закусывает нижнюю губу. У него нет ответа на этот вопрос. Он сам ещё не понял, но чувствовал необъяснимую уверенность в правильном решении. Так должно было случится. Это было неизбежно. - Не знаю, - нахмурившись, признается шатен, избегая смотреть в глаза Реборну. - Избавься от раба. Найдется уйма желающих его купить, - сухо произнес темноволосый мужчина, притягивая кипу бумаг к себе. - Хии?! Я не собираюсь этого делать! – буквально за секунду совершилось перевоплощение, из неуверенно виноватого он стал похож на разъярённого котенка или нахохлившегося воробья, который решил до последнего сражаться за горбушку хлеба. Реборн с детства знал парня, и очень хорошо понимал, что означает такое выражение. Тсуна не сдастся, будет уперто до конца стоять на своем, его уже ничем не переубедишь. - Хотя бы подумай. Завтра чтоб был в школе. Больше прогулов я не потерплю, - он стал читать отсчет, ясно давая понять, что разговор окончен. Тсуна лишь обреченно закатил глаза и вышел. Он не думал, что вчерашняя стычка с тем холеным блондином разразится до таких крупных масштабов. Вот так всегда. И почему ему так не везет? При мысли о Намимори он содрогнулся, внутри присутствовал липкий страх. *** - Хибари-сан, эх, тут такое случилось… Тсуна на ходу рассказывал о произошедшем и в какие последствия это выльется для них, снимая куртку и бросая её в кресло. Он настолько был морально вымотан, что хотел только одного – принять душ. А то, что за ним следовал тенью оборотень уже не имело значение. Шатену было просто не до этого, впереди у него неделя, и если Реборн не сможет изменить распределение, то… Дальше думать не хотелось, но становилось очевидным, что как только он окажется в Намимори, то назад живым не вернется. - Этот Анжело решил мне отомстить. И очень крупно. Реборн конечно попытается замять это дело, но у меня предчувствие, что у него ничего не получится. И вообще, он ведет себя так, будто я какой-то несуразный ребенок! – на последних слова, паренек гневно взмахнул руками, стягивая через голову рубашку. - Вот однажды я ему покажу! – мечтательно улыбнулся Тсуна, но опомнившись бросил рубашку на пол и пошел дальше. Хибари по ходу сумбурного рассказа парнишки, который говорил обрывками и часто отвлекался на посторонние вещи, более менее стал представлять картину происходящего и она не казалось ему странной. Чего-то такого он и ожидал. При мысли, что кто-то смеет угрожать этому ребенку, Кея ощутил кровожадный порыв растерзать виновного на кусочки, но быстро успокоился, так как по ходу рассказа у парнишки было много других событий и вещей способных поразить. Видимо, о том, что такое порядок мальчишка вообще не имел никакого представления. Вещи усеивали комнату по мере следования одна за другой. Будто хлебные крошки. Оборотень ловил их машинально, складывал и следовал следом, стараясь не потерять нить повествования. - Реборн сказал, чтобы я неделю не высовывался…, - Савада стянул брюки, носки и зашел в душ, включая воду. - А потом сказал, чтоб я в школу ходил, - насупился паренек, подставляя лицо под теплые струи воды. Хибари замер, забыв, как дышать, когда последний кусок ткани совершив полет, приземлился на пол, а Тсуна выпрямился и встряхнув короткими светлыми волосами зашел в кабинку. Кее показалось, будто время остановилось, замерло, чтоб всласть полюбоваться совершенством маленького чуда. Солнечный пара. Он что-то говорил, и когда ему пухлые губы слегка раздвинулись, а между ними мелькнул язычок, оборотню резко стало тесно и душно в четырех стенах ванной комнаты. Мальчишка вел себя совершенно невинно и естественно, и приглядевшись, внимательно просканировав его, Кея увидел лишь кристальную безмятежность намерений. Вот только, в это мгновение Кея готов был поклясться, что мальчишка дразнит его, играется с ним. - Хибари Кёя, - неуловимым насмешливым огоньком полыхнули янтарные глаза. – Сможешь удержаться? Кожа пары оказалась удивительно оттенка. Золотистый мед с примесью теплого молока. Оборотня раньше не интересовали жалкие и ничтожные люди, а сейчас он завороженно смотрел, как капли воды стекают, обнимая хрупкое и прекрасное тело мальчишки. Желание сбросить одежду, встать под воду и обнять со спины, становилось неудержимым. Тсунаеши прикрыв глаза, мурлыкал себе под нос песенку, с блаженством смывая пот и усталость, совершенно забыв о присутствие оборотня. Не в силах отвести от мальчишки горящих, будто расплавленное серебро, глаз, Хибари прикусил до крови губу. Оставь Тсунаеши ошейник, ему не пришлось бы так безмятежно стоять перед оборотнем, дразня и разжигая в нем соблазн. Не позволял бы он своими пальцами ласкать себя столько чувственно и невинно, распаляя Кею каждым жестом. Кея был оборотнем, ему не стоило бы трудов разобраться в механизме ошейника и снять его, это просто заняло бы немного времени. И тогда ничего бы не помешало ему прижать насмехающегося пару с невинными глазами к стене душевой и войти в чужое тело, избавляя от сладкого тянущего желания. Хибари не думал, что существует подобная пытка. Тсунаеши Савада слишком невинный и непосредственный, сам того не понимая заманил Кею в ловушку. Оборотень не посмеет предать доверие. Только никчёмные людишки способны на такую низость, причинить вред человеку спасшему ему жизнь, желающего помочь. Но и уйти, избавить себя от созерцания было не в его силах. - В общем, придется Вам ещё побыть со мной недельку, а там посмотрим, - сообщил Тсуна, выключая воду и соблазнительно потянулся, отряхиваясь, словно зверек после купания. Кее безумно захотелось слизнуть капельки воды блестящие на маленьких, затвердевших сосках, припасть к впадинке между ключицами, провести рукой вдоль позвоночника. - Вы тоже хотите искупаться? – предложил Тсуна, рассеянно вздернул бровь и замотался в полотенце. Он был расслабленный и уставший, хотелось только упасть на мягкую кровать и заснуть. - Ты воплощение соблазна, - после недолгой паузы, произнес оборотень. Тсунаеши тихонько засмеялся, направляясь к двери, на мгновение остановился, обернулся через плечо, бросая на брюнета мерцающих взгляд из-под пушистых ресниц на которых блестели капельки воды. - Я ведь могу вам доверять? Кее показалось, что из него вынули душу, когда солнечное божество отвернулся и ушел в свою комнату.