Ты всегда так краток?

- Эм, - опасливо заглянув в открытый кабинет, парень не решился сделать шаг за порог. Однако ощутил, как за руку его схватили и резким рывком затащили в помещение. Блондин едва с ног не свалился. Преподаватель, не отпуская руки Дейдары, закрыл дверь в кабинет на замок, после чего потащил студента в учительскую. Юношу охватил прилив паники, он стал упираться и стараться вырваться, но Акасуна сжимал его запястье мертвой, словно нечеловеческой хваткой. Захлёстывали пугающие мысли, всплывали нежеланные картинки, напоминающие о том, что было в прошлый раз в этом маленьком помещении и что это могло повториться снова. В горле будто застрял ком, мешающий выговорить даже парочку коротких слов или же просто закричать. Лектор буквально швырнул парня на диван и, нависнув над ним, упёрся обеими руками в стену, сверля оппонента ледяным взглядом, пронзая до глубины души. В них читалось явное недовольство. Повисла напрягающая тишина. Они смотрели друг другу в глаза, даже не моргая. Цукури вжимался всем телом в обивку маленького диванчика, надеясь утонуть в нём, чтобы никто не смог его достать. - Итак, - медленно и плавно облизнув губы, прервал молчание Сасори. В его глазах читалось приближение лекции. Парень уже каждой клеточкой своего тела ощущал, что сейчас его будут ругать, как школьника, разбившего своим мячом окно в кабинете директора. - Объясни мне, чёртов мальчишка, почему я должен всю ночь сидеть и гадать жив ты или нет? Ты не представляешь на что способна моя фантазия, когда я волнуюсь и переживаю! Начал Акасуна вполне спокойно, но с каждым новым словом его речь наполнялась обоснованной злостью, которая срывала голос на крик. И в то же время, в нём было что-то такое... Печальное... Казалось, будто ему хочется... заплакать? Такое знакомое чувство, когда в тебе смешивается сразу всё: злость, обида, печаль, радость... Целый эмоциональный коктейль, разрывающий тебя изнутри. Он давит на мозг, сводит тело в болезненной судороге, будто тебя пронзает удар в двести вольт. - Я... - неуверенно начал блондин. В горле пересохло, голос слегка дрожал. А сердце билось так, будто ему вкололи дозу адреналина. Студент нервно сглотнул слюну. - Слушай, если тебя как-то задело то, что произошло там, то прости меня за это. Но то, что ты не вернулся, это уж слишком! - Данна, простите, я... Я... У меня это, пара, можно мне идти? - Дейдара дёрнулся, небрежно указывая на дверь, часто перебрасывая взгляд с двери на лектора. Говорить об этом не было желания, поэтому хотелось найти повод уйти отсюда. Спрятаться от проблемы, спрятаться от чувств. Выбежать за дверь, запереть её и убежать. - Нет, ты никуда не пойдёшь! - на эмоциях отрезал мужчина, резким, но в то же время слабым ударом опустив руку мальчишки. Даже самое стальное терпение однажды даёт трещину и сдаётся. Особенно, если сдерживать эмоции так долго. В психологии такой эффект сравнивают с пружиной, которая постепенно плотно сжимается, а потом выстреливает с силой пули, вылетающей из дула пистолета. - Хватит! Сегодня, прямо сейчас, мы с тобой поговорим. Цукури от прилива страха вжал голову в плечи, часто моргая глазами. Именно сейчас, в эту минуту было страшно, так страшно, что по телу бежали мурашки. Раньше он не видел Акасуну таким одновременно злым и взволнованным. Где-то среди темноты его глаз виднелась толика счастья. В глубине души, под этой толстой шкурой агрессии теплилась радость, что Дейдара всё-таки жив и здоров. И пока блондин это видел, он держал себя в руках. - Слушай, я правда очень переживал за тебя, я не спал всю ночь, извёлся весь, не знал что и подумать, ты ведь даже на звонки не отвечал! Да, я повёл себя неправильно, обещал одно, а делал совсем другое и... - Сасори не получил возможность договорить. Парень впился в его губы, напористо проникая языком в его рот, скользя им по ровным зубам, сплетаясь собой с языком оппонента, прося... Нет, заставляя ответить взаимностью. - Решил меня заткнуть? - разорвав поцелуй, усмехнулся лектор. - Классный приём, надо чаще пользоваться, - протараторил парень и снова впился в губы преподавателя. Он внезапно стал притягивать его к себе, обнимать за шею и стараться прижаться всем телом. - Ещё не поздно остановиться, - вновь прервал удовольствие Акасуна, пока ещё способный держать себя в руках и хотя бы раз сдержать данное обещание. - Потом почитаете морали, потом я буду на себя злиться, только не сейчас, пожалуйста, - скидывая с плеча и отпихивая в сторону сумку, лепетал Дейдара. В его голубых глазах, словно в океане, плескалась мольба. Они молили, молили не думать сейчас, не останавливать то, что происходит. Блондина накрыла волна, волна того самого чувства. Странного, нового, неизведанного, которого он так боялся. И снова он не мог это контролировать. В этом неожиданно возникшем чувстве хотелось утонуть с головой, полностью раствориться. Цукури боялся его как огня, но стоило с ним соприкоснуться, как оно овладевало им, поглощало подобно зыбучим пескам в бескрайней пустыне. В это мгновение вся гордость, мораль, принципы, всё умерло в нём. Осталось только желание. Дикое животное желание слиться с этим человеком, находящимся перед ним, воедино. - А как же пара? - отреагировал на прозвеневший в коридоре голос звонка Акасуна. - К чёрту пару! - едва не срываясь на крик, ответил парень. Возникало ощущение, будто им руководит кто-то другой, словно это не его слова, чужие. Казалось, им кто-то движет, подталкивает, заставляет, вынуждает делать это. - Как пожелаешь, - преподаватель довольно ухмыльнулся и больше не произнёс ни слова, накрывая рот юноши своим. Правой рукой он, подобно осторожной змее, скользнул под грубую, но тонкую ткань свитера, поднимаясь вверх по торсу, подушечками пальцев касаясь чувствительных сосков. На это действие юноша невольно вздрогнул, подаваясь вперед, подставляя своё тело умелым ласкам.