Черта непрощения

У Флоры продолжаются месячные. Никаких гигиенических средств в подвале нет, и вскоре под ней образуется кровавая лужица. Флоре стыдно, но сделать ничего нельзя. - Как неаккуратно, - морщится похититель, заглянув к ней. - Какая же ты грязная, девочка. Может, заставить тебя вылизать всю эту гадость язычком? Флора готова взвыть от унижения. - Ну нет, этот ротик мне пригодится для других целей, - решает похититель, насладившись ее ужасом, и убирает в подвале заклинанием. - Так, а теперь подставляй попку. Он кладет на пол сверток, который держал в руках, и Флора опознает среди предметов на одноразовой пеленке наполненную клизму устрашающего размера. Она мотает головой, заранее зная, что это бессмысленно. Похитителя забавит ее беспомощный протест. Он улыбается и силой ставит ее на четвереньки, заставляя прогнуться. Смазанный наконечник упирается ей в анус и проскальзывает глубоко внутрь. - Пожалуй, эту маленькую процедуру мы будем делать каждые сутки, чтобы ты всегда была чистенькой. В Флору вливается теплая вода, заполняя кишку и делая низ живота неприятно тяжелым. Ее распирает изнутри, хочется в туалет, но похититель только посмеивается, гладя ее округлившийся, выпяченный живот: - Терпи, дорогая, это еще даже не половина. Флора мычит, тужась и пытаясь вытолкнуть из себя наконечник. Похититель поправляет его, возвратив на прежнее место. Заполненность уже невозможно терпеть, а вода прибывает и прибывает, растягивая сильнее, и похититель массирует раздувшийся живот, причиняя еще больше мучений. Наконец наконечник вытягивают наружу. Похититель кладет ладони на ягодицы Флоры, сжимая их и не позволяя извергнуть содержимое готовых лопнуть кишок прямо на пол. - Нужно подождать еще пару минут, - поясняет он и начинает вслух отсчитывать секунды. Флора дрожит от напряжения и стыда. Когда ее отпускают, она бросается к торчащей из пола трубе и испражняется, присев на корточки, выталкивая из себя воду и кал. Внутри становится легко и пусто. Она с облегчением стонет. - А теперь еще раз, на бис. Нужно хорошо промыть тебе кишочки. Будем это повторять каждый день, чтобы ты всегда была чистенькая и готовая принять меня сзади. Клизма снова наполняется магическим образом, и ее наконечник тычется Флоре меж ягодиц. *** На свободе Флора следила за собой. Мыла голову шампунем на отваре особых трав, что придавали волосам блеск и силу, мазалась кремами, красилась, делала эпиляцию на ногах, подмышках и в зоне бикини. Сейчас у нее нет даже элементарных гигиенических принадлежностей. Волосы стали сальными и запутались, кожа, привыкшая к уходу, пожирнела, появились прыщики. В паху ощутимо прибавилось растительности, как и в других местах. Флора чувствует себя грязной и отвратительной, но похитителя ее вид распаляет донельзя. Он с довольной улыбкой пропускает между пальцами кудрявые мягкие волоски на ее лобке и водит ладонью по ногам. А еще иногда приносит частый гребень и аккуратно расчесывает длинные волосы Флоры, которые все равно меньше чем через час запутаются снова. Флора жестами просит оставить ей расческу, но хозяин усмехнувшись, уносит оную с собой. Жутко, что Флора начинает привыкать к не прекращающимся унижениям и животному образу жизни. В подвале нестерпимо скучно. На голову современного человека каждый день обрушивается лавина информации, и, оказавшись отрезанным от интернета, книг, телевизора и даже просто от общения, он чувствует себя не лучшим образом. Флора готова на стенку лезть. Доходит до того, что она ждет визитов похитителя с нетерпением, ведь только от него она слышит человеческую речь. Флора лишена роскоши поговорить с собой, и это угнетает чуть ли не сильнее, чем все остальное. Немота вдавливает несказанные слова обратно в глотку, и голова переполняется смутными образами и идеями. Наверное, так и сходят с ума. Тусклая лампочка горит высоко над головой. Флора смотрит на нее не мигая. Поначалу в голове было много мыслей, но время прогнало их, развеяло и перемололо в однородную кашицу, состоящую из полубредового оцепенения. Похоже на состояние, что наступает, когда, не выспавшись несколько дней подряд, сидишь без движения, а спать нельзя, потому что сидишь на лекции или наблюдаешь за ходом опыта... Спать Флоре, кстати, почти не хочется: уже отоспалась на полгода вперед. Она проводила во сне много времени, это служило ментальной анестезией, пусть не идеальной, но хоть какой‐то. Однако анестезия начала предавать Флору: та все чаще подолгу лежит с закрытыми глазами, но рассудок упрямо не отключается. Она мысленно молится всем богам, которых знает, взывает к Великому Дракону и обращается к друзьям: спасите меня, пожалуйста, я не выдержу, сломаюсь, я оказалась такой слабой... Все без ответа. В последнее время похититель при каждом визите душит ее, крепко стискивая руками тонкую шею. Он сжимает горло, с силой врываясь в тело, и Флоре не хватает кислорода. Она беспомощно хватается за его руки, пытаясь вдохнуть хоть чуть-чуть воздуха. Он бросает ее полубессознательную и спокойно уходит. Флора кашляет, ощупывая шею. Ей больно сглатывать и даже просто поворачивать голову, и прием пищи превращается в пытку. Наверняка на коже горла отпечатались черными синяками сильные пальцы. По счастью, вскоре любовь хозяина к играм с асфиксией идет на спад. Он действительно ее хозяин. Она принадлежит ему всецело, как вещь, и, так же, как и с вещью, он может делать с Флорой что угодно. Она - живая секс-кукла, полигон для всех извращенных экспериментов, которые ему вздумается провести.