Черта непрощения

Хозяин очень скоро начинает играть с ее анусом, после ежедневной клизмы засовывая туда фаллоимитаторы. Сперва там оказываются небольшие пробки и дилдо, постепенно их размер увеличивается. С ними неудобно сидеть и передвигаться, но хозяин жестоко наказывает за каждую попытку вытащить мешающие предметы. Флора примиряется с постоянной растянутостью и привыкает к ней. В один день хозяин кладет ее поперек своих коленей и ощупывает расширившуюся, не закрывающуюся дырку сначала двумя пальцами, потом и четырьмя. Они свободно входят внутрь. - А сейчас придется немного потерпеть, - ласково говорит хозяин, и Флора мысленно дрожит от ужаса и сжимается в комок. В реальности она неподвижна: иначе - наказание. Мягкие нотки в знакомом голосе ввергают в отчаяние. Боль неизбежна. Сложенная лодочкой ладонь ныряет в широкое отверстие, легко проникая до костяшек. Тут начинаются небольшие сложности. Флора не может расслабиться и нервничает, боясь, что ее поведение можно расценить как непокорность. - Я все равно запихну в тебя руку, - хозяин гладит ее по спине. - Впусти меня, милая, давай. Флора старательно тужится, раскрываясь и обхватывая собой кисть хозяина. Ладонь погружается в нее целиком, и становится полегче: сфинктер обхватывает запястье, а у того меньший диаметр. Флора боится шевельнуться. А вдруг стенки кишки не выдержат растяжения и порвутся? Хозяин шевелит внутри пальцами, слегка поворачивает кисть. - Умница. Флора впервые за долгое время плачет, кусая губы, чтобы хоть немного отвлечься от ощущений внизу. Хозяин смеется, гладя ее по подрагивающим лопаткам, водя рукой вдоль позвоночника. А другая его рука погружена в ее тело, Флора чувствует каждое движение. Вот пальцы растопырены, и кажется, они вот-вот проткнут стенки прохода и доберутся до внутренностей. Вот ладонь сжимается в кулак и медленно скользит сначала наружу, потом обратно внутрь, не выходя даже до середины и все время оставаясь в кишке. Другая рука подныривает под живот Флоры и, погладив заросший лобок, начинает легко массировать клитор, постепенно увеличивая нажим. Флора уверена, что не возбудится, но к промежности приливает кровь, и заполненность заднего прохода становится не такой уж невыносимой. Это острое ощущение на грани между мукой и наслаждением - как и многие вещи, которые делает с ней хозяин... Она хнычет, рвано дергая бедрами, не в силах определиться, подаваться ли навстречу ласке - или полуболи, вызванной непомерным растяжением. И разрядка настигает ее неожиданно, на полудвижении, на полувдохе. Флора обмякает на коленях мучителя, переживая острый сладкий спазм удовольствия, охвативший тело. Хозяин удовлетворенно хмыкает и аккуратно вытаскивает руку. Тут же становится неприятно, будто кишечник вытягивается вслед за покидающей истерзанный проход ладонью. Хозяин извлекает руку и тут же снова сует оба больших пальца в трепещущую плоть, расправляя и натягивая складочки ануса, который не может сократиться после такого чудовищного проникновения и после длительной подготовки к нему. Флора дрожит, чувствуя, что еще немного - и проход разорвется, и брызнет горячая кровь, и будет больно. - А раньше у тебя тут было все узенько и туго, - с сожалением вздыхает похититель. - Интересно, можно ли это вернуть? Проверим, пожалуй. В эти же сутки проход стягивается, но полностью все равно не смыкается. Флора с тревогой ощупывает его, думая, что будет, если так останется навсегда. Приблизительно через неделю анус становится таким же, каким был. Единственная разница: впускать в себя член стало легко. Дырка раскрывается сразу, стоит туда что‐нибудь засунуть. В один день, столь же скучный и страшный, как и остальные, хозяин приходит к Флоре с какими-то стеклянными трубочками. Аккуратно раскладывает их на принесенном чистом полотенце и велит: - Ляг на спину, моя хорошая, и будем веселиться. Флора судорожно вдыхает воздух, и он будто застревает у нее в легких: что этот псих еще выдумал? Какой мерзости, какому издевательству еще ее не подверг? Флора ложится, сведя колени вместе, хотя защита от жадного взгляда получается не очень. Его можно почувствовать одной кожей, не используя собственных глаз. - Раздвинь ножки, - чужая рука гладит ее коленку. Флора слушается: иначе будет хуже. Привычно хлюпает смазка. Чуть приподнявшись, Флора видит в руках мучителя тоненькую прозрачную трубочку и в страхе думает: только бы он не решил сломать хрупкое стекло внутри нее. Прохладный гладкий кончик упирается Флоре под клитор и мягко соскальзывает чуть вниз. Он хорошо смазан. Хозяин бесцеремонно разводит ей ноги так сильно, что болят тазобедренные суставы и трогает половые губы, разглядывает, словно ища на них что‐то определенное. Похоже на осмотр у гинеколога. Вроде бы ничего нового она не ощущает и немного расслабляется... Рано. Стеклянная трубочка вновь касается клитора, и жгучая боль пронзает промежность. Флора бьется и вырывается так сильно, что хозяин вынужден на время отступиться. Наконец, когда она успокаивается и сводит вместе дрожащие колени, он цедит: - Ты плохо себя ведешь, Флора. Не создавай себе проблем. Терпи! Палочка потолще погружается куда‐то в ее тело... в уретру, запоздало понимает Флора. Миллиметр за миллиметром стекло заполняет ее. Это просто невыносимо, она сучит руками, сжатыми в кулаки, но не осмеливается шевелить бедрами. Мысль об острых осколках в самом нежном месте повергает ее в ужас. Трубочка движется туда-сюда, обманчиво легко и свободно. Флора беззвучно рыдает. Пожалуйста, пусть это закончится... Взвизг молнии на ширинке. Хозяин водит рукой по члену, продолжая мучить Флору и наслаждаясь ее залитым слезами лицом и предельно напряженным, выгнувшемся от боли телом. Когда он приближается к оргазму, то оставляет в покое промежность Флоры и притягивает за волосы ее голову к члену. Флора покорно обхватывает его губами. Хозяин почти сразу кончает, и она привычно сглатывает, не обращая внимания на вкус и наслаждаясь тем, что боль внизу затихает. От этого приходит настоящая эйфория. *** Ошейник запечатал все волшебство Флоры, она его не чувствует. Отрезанная от собственной силы, она начинает забывать шум деревьев в лесу и плеск волн, шепот растущей травы и птичьи голоса - все, что суть основа ее магии. Похититель, как и обещал, пленил не только тело, но и душу, в которой умирает память - потому что жить ей запрещено. Но в снах Флора свободна. Ей снятся цветы. Ей снятся зеленые кроны линфейских деревьев и мягкая упругая трава под босыми ступнями. Вдали от природы Флора существовать не может, она чахнет и гибнет.