Под стеклом

В доме было холодно. За окном мела вьюга, дороги покрылись коркой льда. Но в доме было холоднее. И чем ближе Пит подходил к облупленной двери в конце коридора, тем острее ощущал этот пронзительный холод. Пропали все привычные запахи корицы, мускатного ореха, теплого хлеба. Из дома вытянули уют, тепло и жизнь. Пит поежился и остановился на последней ступени. Его тут же грубо пихнули в плечо — мол, вперед и без глупостей. Пит вдохнул побольше воздуха, словно собрался нырять на глубину, и толкнул дверь. - Недурно. На фоне светлого прямоугольника окна четко выделялся силуэт широкой спинки вольтеровского кресла и тонкой, но сухой руки, театрально держащей кусок печенья двумя пальцами. Кресло развернулось, и в Пита хищно вперились два почти бесцветных глаза. Президент Сноу. - Спасибо. Голос немного охрип от мороза, но президенту незачем об этом знать. Пусть считает, что Мелларк трусит. Теперь это даже может быть полезно. После Игр Пит внезапно понял простую истину. Уезжая на Арену, он хотел, чтобы весь Панем, и в особенности Капитолий, видели, что он остался собой, что он не опустился до переродка, не превратился в чудовище — они не сломили его, не победили. Теперь он понял: ему не должно быть дела до того, что о нем думают все эти раскрашенные павлины в цветных париках и блестках. Игры на арене не заканчиваются с последним, двадцать третьим выстрелом из пушки. Игры длятся бесконечно, денно и нощно. Для него, Пита Мелларка, вся его жизнь давно уже превратилась в одну большую бесконечную партию — с тех пор, как Эффи Тринкет произнесла вслух его имя. И теперь от того, насколько хорошо он умеет блефовать и притворяться, зависит безопасность всех его близких. Он останется собой и всегда будет бороться, так или иначе. Но Президенту незачем об этом знать раньше того самого заветного удобного момента... Китнисс раньше него выучила правила, раньше него осознала принцип Игры Сноу. Она обманула его, - и спасла их обоих. Вырвала ему сердце — и спасла ему жизнь... - ...Я пришел сообщить вам приятную новость. Пит напрягся. Бледные тонкие губы Президента Сноу растянулись в мертвой улыбке. - Поскольку вы скоро станете мужем и женой, то у вас должен быть свой дом. Вы станете образцовой семьей для всего Панема. Будете, так сказать, подавать пример. Пит молча пытался осознать, что это значит. Свой дом. Образцовая семья. Пример... Внезапная догадка озарила его лицо, и Пит побледнел. Сноу хочет... Он затеял очередное шоу! «Семейство Мелларк». За ними будут наблюдать камеры, 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Они ДОЛЖНЫ будут разыгрывать семейную жизнь постоянно, поминутно, не прерываясь ни на миг. Они должны будут играть идеальных супругов до тех пор, пока Панему не надоест за этим наблюдать. Или пока он не разочаруется в своих героях, почувствовав фальшь. Фальшь... Именно этого и ждет Сноу. И тогда он наконец-то сможет пустить их в расход, не опасаясь очередной вспышки мятежей по всей стране... Желваки заходили по лицу Пита. До чего же изобретателен этот мерзавец. - Зачем это вам? Неужели вы думаете, что после крови и смертей на Голодных играх людям будет интересно наблюдать за семейной жизнью каких-то там молодоженов? - Во-первых, следующие Голодные Игры будут только через год. - Сноу криво ухмыльнулся, отчего его идеальная борода стала ассиметричной. - Во-вторых... - Президент помедлил, и Пит заметил, что по лицу старика промелькнула тень. - Вы с мисс Эвердин красиво разыграли свои карты, мистер Мелларк. - Сноу грыз печенье, отвратительно посасывая каждый кусочек. «Словно высасывает костный мозг» - с омерзением отметил про себя Пит. - Вы ловко выставили весь Капитолий на посмешище, убедив всю страну в этих самых «высоких» чувствах, и это породило множество проблем. - Множество проблем в этой стране появилось задолго до наших чувств. Сноу взял еще одно печенье и с хрустом разгрыз его пополам. - ВАШИХ чувств, мистер Мелларк, ВАШИХ. Пит прикрыл глаза и представил, как он всаживает свой кондитерский нож в сердце старика по самую рукоятку. Потом выдохнул неровными толчками и произнес как можно тише: - Это не меняет дела, мистер Президент. - Это меняет все, мальчик мой. Старик встал и подошел к окну. - Китнисс Эвердин поселила в головах у мятежников эту ядовитую мысль о восстании. Пит подавился протестом — Сноу вытянул руку, приказывая замолчать. - Когда некрофит Кирка уже невозможно излечить, пораженную конечность отрезают и обеззараживают тело, давая человеку пару капель яда плацены. Я, мистер Мелларк, обнаружил, что Панем болен похожей заразой. Сноу резко развернулся и снова впился в Пита своими холодными глазами. - Я отрежу восставших от здоровых жителей, и буду казнить на главной площади по мятежнику в день, одного за другим. А ядом плацены, мистер Мелларк, станет... догадайтесь, что именно? Пит скрипнул зубами. - Наша экранная семейная жизнь? - Именно, мальчик мой. - Сноу удовлетворенно крякнул и снова уселся в кресло. Поковырявшись в миске, он вытащил еще одно печенье и стал внимательно его рассматривать. - Каждый новый день каждого жителя Панема будет начинаться с казни очередного мятежника. - Так мятежники быстро закончатся... - пожал плечами Пит. - Я растяну удовольствие как можно дольше, поверь мне, - Президент с хрустом раздавил печенье в руке и выбросил крошки на середину стола. Пит верил. Верил настолько, что на мгновение даже ощутил едва уловимый запах крови. Его передернуло. Ярость медленно набухала где-то в середине груди, и Пит чувствовал, как его руки напрягаются, словно пробуют силу. - И все же - в чем подвох? Не будет же трансляция из дома идти круглосуточно? Дистрикты работают с утра до вечера... Вдруг Сноу засмеялся. Мелким, дребезжащим смешком больного старика. - Конечно, вы на это и рассчитывали, да, мистер Мелларк? Пит ощущал, что его сердце бьется тяжело, но ровно, в голове все сужается до одной конкретной цели. После всего случившегося на арене Пит уже знал, что такое состояние — признак того, что он готов к атаке. Убивать и бежать. - Конечно, таким великолепным актерам, как вы и мисс Эвердин, не составит труда целый час вести себя как безумно влюбленные. Президент снова усмехнулся и взял еще одно печенье. - Только смотреть жители Панема будут не прямую трансляцию из вашего дома, отнюдь. А тщательно смонтированный фильм из всех 24 часов каждого дня, проведенного в этом доме. В комнате стало так тихо, что можно было различить потрескивание стекла в оконной раме от мороза. Игры денно и нощно. Камеры в ванной, туалете и спальне. Спальне. Китнисс. Камеры в спальне. Съемки по ночам. Пит сглотнул. - Панем имеет право увидеть ту самую безумную страсть мисс Эвердин, которая заставила ее вытащить проклятые ягоды.