"Свое дело"

Сетариель гар Дараж не спал весь остаток ночи. Сказать, что он был шокирован, это было бы преуменьшением. Заявление Свара выбило у дроу почву из под ног. « Не совсем нормальный, немножко отличающийся от остальных»!!! Дроу был в прострации, он не знал, как ему поступить. С одной стороны он по-прежнему считал Свара своей парой, а вот с другой стороны. Не совсем мальчик или не совсем девочка? Как, как он будет представлять своему роду такого мужа? Он последний из представителей королевской семьи, единственная надежда на продление правящего рода, и вдруг такое. Сет вцепился в волосы и застонал. Его воспитывали в соответствии с правилами правящей династии: все для блага народа, всё на благо народа, включая личную жизнь. Но миар был парой дроу, и Сет подозревал, что истинной парой, а это означало, что он уже ни с кем не сможет создать семью и тем более зачать потомство. Дилеммы, моральная и физиологическая, разрывали принца на сотни кусочков. Сет решил уехать и проанализировать все, вдалеке от Свара. Ему нужно было время. Свар проснулся с ужасной головной болью и запухшим от слез лицом. Но он уже знал, что ему нужно сделать. Умывшись и переодевшись, Свар пошел к нотариусу, где оформил все нужные бумаги. Затем он посетил торговый дом, где держал деньги и передал управляющему бумаги, взамен получил вексельную книжицу и отправился дальше. Свар методично посещал дом наемников, магов, базар, конюшни и под финал королевский дворец, где получил аудиенцию короля и весьма долгий разговор с его Величеством. Из дворца миар отправился домой и поговорил с Моней. После разговора, Моня вышла из комнаты Свара вся в слезах и с проклятиями по адресу одного дроу. Ровно через два дня из северных ворот выехала небольшая крытая повозка и сопровождающий ее отряд наемников. Они устремились к морю, где должны были сесть на корабль и поплыть в самое северное и холодное королевство Драуя с посольской миссией. Драуя была королевством северных варваров, и она не слишком стремилась к установлению дипломатических отношений с другими странами, предпочитая грабить их, а не вести переговоры. Жители остальных королевств плохо понимали поступки варваров, их верования и привычку драться по любому малейшему поводу. Свар же, отлично зная историю викингов, гораздо лучше разбирался в поступках и мотивах варваров и надеялся договориться с их вождем. Да и если честно, сердце и душа миара были разбиты, его эмоции оказались заперты настолько глубоко, что внешне он стал казаться холодным и неприступным, даже жестоким. Все то хорошее, что было в миаре, умерло именно в тот момент, когда дроу удрал от него. Свар поклялся себе, что более никто и ничто не сможет испоганить его чувств и разбить еще слабо трепещущее сердце. Свар внезапно понял, что на земле миаров его почти ничего не держит, единственным исключением оставалась Моня. Свар постарался очень хорошо обеспечить любимую старушку и оставил ей весь свой бизнес и наброски. Он также все рассказал Моне, не утаил от нее ничего, и благородная старушка не стала удерживать миара. Она поняла, что для излечения той боли, которую причинил ему дроу, понадобится время. Единственное, о чем попросила его Моня, - это время от времени давать, если это возможно, о себе весточку. Свар клятвенно пообещал, что приложит к этому все возможные усилия. Будучи во дворце он выложил все королю и в одностороннем порядке расторг помолвку. Король обещал уведомить дроу. Также Величество очень просил, ведь все равно миар едет путешествовать, взять на себя попытку налаживания связей с северными варварами. Король честно рассказал Свару обо всех трудностях, с которыми ему придется столкнуться в северной стране, о нелегких условиях для жизни и диком нраве северян. Свара не испугали трудности, даже наоборот, ему как раз не хватало адреналина и возможности забыть о своем горе и о боли, так что он с радостью согласился. Моря отряд достиг довольно быстро, погрузились на корабль и отплыли. Через трое суток на море начался шторм. Их судно бросало на волны, проносило по самым верхушкам пенистых волн и с ревом обрушивало вниз, но кораблик упрямо выныривал из смертельных горок и стойко держался на гребне волны. Свар стоял на палубе и смеялся, адреналин в крови зашкаливал, боль от поступка дроу притуплялась, и миару становилось легче. Он хохотал над бушующими волнами, а вся команда и наемники суеверно молились богам, воспринимая Свара как одно из мелких божеств их пантеона, которое спорило с более могущественными братьями и, как это ни удивительно, побеждало. Их кораблик вырвался из шторма, он был довольно потрепан, но никто из команды не погиб, и даже никого не смыло за борт. Свар ушел спать к себе в каюту, а моряки стали наводить на корабле порядок. Вдруг впереди смотрящий заорал, что видит разбитый корабль. Все высыпали на палубу, и капитан отдал приказ подплыть ближе. Это был почти разбитый корабль варваров. На его борту не было почти никого, валялись трупы, какие-то бочки, пробоины по всему корпусу, корабль медленно погружался в море. Свар, разбуженный криками и беготней, тоже вышел на палубу. Увидев корабль, он приказал спустить его и нескольких наемников на тонущий корабль. Миару было любопытно. Он хотел посмотреть, так ли сильно эти варвары отличались от викингов. Свар обходил трупы, которые с открытыми глазами и раздувшимися лицами валялись на палубе. Варвары были большого роста и очень мускулистые, их мышцы виднелись из-под разорванной одежды и заставляли уважать даже трупы. Свар отбросил ногой кусок парусины и увидел еще один труп. Это был красивый варвар, из его плеча торчал осколок деревяшки, и безрукавка была полностью залита кровью, но он все равно сжимал в руке меч. Свар пнул его носком сапога, варвар застонал и открыл один глаз, второй у него был закрыт синяком. - Привет, северный олень! - Я не олень, я Бьерн. - Неа, ты именно олень, потому как лежишь тут пришпиленный деревянной щепкой, и я могу очень легко тебя убить. - Маленький миар хочет поиграть?- загоготал варвар и поднялся на ноги. Из его плеча стала течь кровь, но варвар не обращал на это ни малейшего внимания. - Я могу убить тебя и оставить подыхать тут! - сказал Свар. - Для меня будет честью умереть в бою. - О, я тебя понимаю, варвар. А вот если ты умрешь без меча и связанным, то боги ведь отвернутся от тебя, не так ли, северянин? По телу варвара пробежала заметная дрожь. - Ты хорошо разбираешься в наших обычаях, маленький миар. Откуда? - Оттуда. Я предлагаю тебе сделку, Бьерн. Ты становишься моим телохранителем, а я спасаю твою жизнь и не даю тебе бесславно подохнуть на этом корабле. Учти, это не милостыня, это найм на работу, которую ты отработаешь, поклявшись мне на своей крови именем верховного бога и повелителем преисподней. Нарушить ты ее не сможешь, так как ее зафиксирует мой маг, а с твоей стороны - твои боги. Ты побоишься прогневать как повелителя суши и моря, так и хозяина ада. Варвар не веря смотрел на маленького миара, который требовал с него клятву жизни, и не мог понять, откуда, ну откуда он может это знать. - Решай, варвар, решай быстрее, еще немного, и ты свалишься в горячке от потери крови, а я просто так спасать тебя не буду. - Я, Бьерн, сын Тора, внук Сида, клянусь служить миару Свару, охранять его тело и душу до тех пор, пока он не решит, что мой долг перед ним выплачен! Маг зафиксировал данную клятву, и в тот же миг раздался гром в небе, и вода вскинулась гейзером возле корабля. - Твоя клятва услышана, и услышана твоими богами, варвар, отныне не будет тебе покоя ни на земле, ни под землей, если ты решишь нарушить ее, - сказал маленький миар. Варвар свалился на палубу от кровопотери, а Свар приказал отнести его к себе в каюту и принялся лечить. Свар удалил куски деревяшки, вытащил все щепочки, выдавил кровь, очистил рану, наложил швы, стягивая концы разошедшейся кожи и мышц, установил в ране дренаж и наложил заживляющую мазь. Развел в стакане настойку, весьма дурно пахнущую, но очень действенную, и выпоил ее варвару. Свар неотлучно находился у постели раненого, меняя повязки, убирая дренаж и накладывая мази, поя варвара настойкой и легким бульоном, вынося за ним ночной горшок и обтирая тело теплой водой, меняя ему постель, когда он был мокрым от горячечного пота, и укутывая в теплые шкуры, когда его колотило от холода. Варвар выздоравливал, медленно, но выздоравливал. Команда и капитан смотрели на миара с благоговением. Они знали, что от таких ран практически все воины умирают, и лишь единицам улыбались боги, и они оставались в живых. На десятый день миар вывел слабого, как котенок, варвара на палубу. Варвар вдыхал полной грудью морской воздух и щурился на холодное северное солнце. - Ты все же вытащил меня из владений Хеля, маленький миар, и я сдержу свою клятву, - произнес Бьерн.