Со временем все меняется.

Глава 24 Когда Гермиона наконец добралась до башни Гриффиндора, она свалилась на кровать прямо без сил. Не хотелось даже встать, снять красивое платье, смыть легкий макияж. Рядом на кроватях, в одинаковых пижамах в сердечко валялись Парвати с Лавандой, мирно посапывая. Было видно, что они явились сюда намного раньше самой Гермионы. Последний раз окинув комнату сонным взглядом, она опустила голову на подушку, тут же заснув. Вначале никаких сновидений не было, но вскоре обычная темнота сна рассеялась и приняла форму мужчины средних лет. Среди было совершенно пустое черное пространство, освещались только странный мужчина и силуэт самой Гермионы. Девушка робко стала рассматривать плод своих фантазий: он был высокий и худой. Тут мужчина поднял глаза на гриффиндорку, и Гермиону пробрало до мозга костей: его глаза были точно такого же шоколадного чарующего цвета, как и у нее самой. Она наконец поняла, что пред ней стоит отец собственно персоной. Когда он понял, что дочь его несомненно узнала, его тонкое и строгое лицо озарилось милой улыбкой до ушей, которая так же досталась нашей главной героине. Отец приблизился к своей дочери и встал в метре от ней. - Здравствуй, Гермиона, я твой отец, Кристофер Вагнер. Я не мог придумать более подходящего места для нашего личного разговора, чем твой собственный сон. Сразу хочу предупредить тебя, что это не плод твоих фантазий, а вполне реальная встреча… которая просто происходит у тебя в голове вместо какого-либо другого места. Я понимаю, что видеть меня ты не особо хочешь, так как думаешь, что я просто бросил тебя на произвол судьбы сразу же после твоего рождения. Но это совершенно не так, и я прошу выслушать мои оправдания. Он выжидающе посмотрел на Гермиону, которая застыла в удивлении. Выйдя наконец из оцепенения, она просто коротко кивнула, не в состоянии вымолвить ни слова. Отец удовлетворенно вздохнул и продолжил свой монолог: - Итак, я вовсе не такой плохой как ты могла бы подумать. Хотя… это надо еще поспорить. Я сразу же почувствовал, когда ты узнала правду от Дамблдора, и принял решение поговорить с тобой как можно быстрее, чтобы разъяснить некоторые очень важные вещи. Ты вовсе не была одна эти все года. Я следил за тобой, за этими людьми, к которым ты попала. Если бы они не были достойны воспитывать тебя, я бы незамедлительно забрал бы тебя оттуда. Мне совсем не хотелось, чтобы тебя постигла участь Поттера. Мне нельзя было оставить тебя у себя… это сложно объяснить… Ты должна была расти как можно дальше от меня, чтобы никто даже не знал, что у меня имеется дочь от Мартины. Таким образом, ты оставалась в полной безопасности, несмотря на то, что я совсем не знал тебя, свое собственное отродье. И не сомневайся, эта мысль доставляла много боли и разочарований. Я жалею о своих прошлых ошибках и промахов и пытаюсь исправится, защитить тебя от моего прошлого. Для твоей матери брак со мной был очень опасен, но она любила меня… и горько поплатилась за это. Она была чудесной женщиной, но так мало ее черт перешло к тебе, ты больше похожа на меня, своего грешного отца. Зато та непослушная грива каштановых волос перешла тебе по наследству. Мерлин, вспоминаю, как она мучилась с этими волосами, волновалась о своем внешнем виде… Она погибла, отдав жизнь тебе, но я слишком забегаю вперед. А я стал скрываться после падения Темного Лорда… Да, ты не ослышалась. Я служил Сама-Знаешь-Кому, но я осознал, что это было жестокой ошибкой. И я не просто служил ему, а был в числе самых преданных и приближенных, как Люциус Малфой с женой. Но незадолго до твоего рождения он исчез из-за этого мальчишки Поттера. Я знал, что он несомненно вернется, и всем пожирателям будет приказано вновь собраться, но такая жизнь мне не нужна, и я принял решение больше к нему не возвращаться. И тем более он нанес вред моей жене и тебе в первую очередь. Однажды я провинился перед ним, это была совсем мелочь, а он наслал проклятье на беременную Мартину, сказав, что наша дочь родится мертвой. Тебя вообще сейчас могло не быть на этом свете, если бы не мать. Я всячески отговаривал ее от этого, но она была непреклонна. Мы совершили невероятно сложный обряд. И ты осталась жива, но сразу после твоего рождения мама должна была умереть. Она отдала свою жизнь тебе, чтобы ты жила! Я понял, как только Темный Лорд осознает, что я предал его, он начнет искать дорогих мне людей, чтобы причинить мне боль, а потом уничтожить и меня. Поэтому ты росла вдали от меня, чтобы он никогда не узнал о твоем существовании. Если бы я потерял еще и тебя, то… Я бы покончил с собой. Но те люди приняли тебя с такой теплотой и заботой, что волнение за тебя немного унялось, и я очень благодарен им за чудесную дочь… Хочу подарить тебе фотографию твоей необыкновенной мамы, чтобы она всегда была у тебя, и ты помнила о том, что жива благодаря ей. Отец протянул Гермионе маленькую фотографию с молодой женщиной. Взяв ее, девушка внимательно рассмотрела свою маму: у нее действительно были те же непослушные каштановые локоны, которые назойливо лезли в рот. Она улыбалась лучезарной улыбкой и задорно подмигивала. Неожиданно на глаза Гермионы навернулись слезы: как бы ей хотелось сейчас увидеть ее, стоящей рядом, также улыбающейся ей. Теперь она наконец поняла всю тоску и грусть Гарри, до этого они были не доступны ей. Если не ощутить всю ту боль человека, его невозможно понять. Папа подошел к ней и прижал к своему горячему телу, и Гермиона не сдержалась: слезы беззвучно закапали по щекам, заливая костюм с рубашкой отца. Он нежно поглаживал ее по голове, и сердце в его груди билось учащенно. - Не волнуйся, вскоре мы заживем нормальной полноценной семьей. Уж поверь мне… Все стало расплываться, и послышались далекие голоса, принадлежавшие ее соседкам по комнате. Неохотно подняв голову с мягкой манящей подушки, она с трудом разлепила мокрые от рыданий глаза. Все очарование сна рассеялось, и перед ней предстали Парвати с Лавандой, обеспокоенно глядя на лучшую ученицу Хогвартса.