Сплошная Подстава.

Все таки, Италия - потрясающая страна. Жаль, что у нас нет времени любоваться красотами Неаполя, но зато атмосфера здесь другая, даже в сравнении с тем же Лондоном, навивающим лишь королевскую тоску и желание крошить народ. Нет, конечно, даже здесь есть некая атмосфера убийства, я ее ощущаю в любом месте, но в Неаполе она была с каким-то азартным оттенком. Хотелось доказать, что убийство - это все же искусство. Я вообще равнодушен к достопримечательностям в любых городах, мне всегда не до них, но я так хотел бы побывать в Сан-Карло, ведь у меня все же есть чувство прекрасного. Так же интересен этот город тем, что он полностью поражен мафией и является одним из центров криминальной структуры. Ну разве не прелесть? Но вот Каин, похоже, не разделял моего восторга и как-то угрюмо следовал за мной, иногда кидая на меня косые взгляды. Наверно, хоть я и не показываю свои эмоции, они чувствуются и так. Ну и черт с этим, просто я почему-то чертовски воодушевлен, и не побоюсь признаться, что это чувство - великолепно. Мы остановились в небольшом домике на одной из центральных улочек, где точно был интернет и принялись за работу. Но это все не интересно, суть в ином.  Сначала я думал мне показалось, или, что я уже в конец сексуально озабочен, но Каин как-то странно реагировал на наш контакт. Не как обычно - отодвигался, или кидал на меня гневный взгляд, когда я над ним подшучивал и постоянно касался его недвусмысленно, а смущался и очаровательно краснел. И, понятное дело, что при таком раскладе мне уже было не до топографической карты Неаполя, поэтому мне захотелось немного поэкспериментировать.  – Почему ты смущаешься, когда я к тебе прикасаюсь, м? – Спросил я, как бы между делом, касаясь рукой его плеча, притворяясь, что стряхиваю с него пылинки. Жест выходит одновременно насмешливым и безобидным. Он реагирует сразу же - смуглые щеки едва заметно краснеют, пальцы сжимаются на краю столешницы.  – Н...Никто тут не смущается, ты похоже на солнышке перегрелся. – Отвечает он, но на меня не смотрит и не пытается разорвать контакт. Как по детски-то. Я спускаю ладонь ниже, продолжая игру, слегка глажу его по пояснице.  – Да ладно, можешь не оправдываться, я же все понимаю! – Лукаво смотрю на него, когда он прикусывает губу от моих прикосновений и возмущенно вскидывает взгляд.  – Я не оправдываюсь. Доминик, не отвлекайся, все, продолжаем. – Якобы холодно кидает Каин, и снова что-то там толкует о ходах-переходах, а я опускаю с невозмутимым видом руку уже на его задницу, слегка сжимаю пальцы и второй рукой ловлю кулак, видимо, нацеленный куда-то в район моего носа. Он зло, и в то же время как-то растерянно смотрит на меня, вырывает свою руку из моего захвата, упирается ладонями в мои плечи.  – Какого черта, Доминик? – Рычит он, и пытается вывернуться, а я все сильнее сжимаю ладонями его ягодицы. О этот неловкий момент, когда ты в очередной раз решил просто проверить парня на прочность, подшутить над ним, и понимаешь, что сам невольно возбуждаешься от происходящего. – Пусти, ну?!  – Ты же сам сказал, "не отвлекайся, продолжаем", теперь не жалуйся. – Он собирается выпалить что-то еще, но я затыкаю его поцелуем, и все ощущается не так, как тем утром в Лондоне. Прикосновения вовсе не ласковые и осторожные, а хаотичные, слегка агрессивные. Каин пытается отвернуться, а я хватаю зубами его нижнюю губу, оттягиваю ее и сминаю, руками прижимаю его бедра вплотную к своим. Его "сопротивление" только разжигает меня сильнее, и он, конечно, пытается меня как-то ударить или выкрутиться, но все зря. Ситуация очень схожа с той, когда он был еще ребенком, и мы с ним слегка порезвились в душе. Такой же непокорный взгляд, но я чувствую, как быстро бьется его сердце от страха, когда нажимаю ладонью ему на грудь, чтобы прижать к полу. Каин приоткрывает рот и надрывно выдыхает, смотрит на меня затравлено, когда я коленом развожу его ноги, и это сносит крышу. Власть над более слабым человеком, чем я, неимоверно заводит. Парень сучит ногами, пытается сдвинуть колени, в общем, сделать хоть что-нибудь, но и я, и он понимаем, что если я захочу, могу трахнуть его прямо сейчас, и плевал я на его протесты. Только я не настолько испорчен, что бы вот так просто воспользоваться его телом, но зато можно слегка поиздеваться над ним. Задираю его футболку, в очередной раз восхищаясь его телом - гибкое и упругое, с гладкой, смуглой, матовой кожей. Он закрывает лицо руками, прогибается, когда я слегка царапаю ногтями низ его живота, и тихо стонет. Тут же кусает губы.  – Стыдно, или гордость не позволяет? – шепчу на ухо, вжимаясь резко бедрами между его ног.  – Ублюдок... Пусти немедленно... – шипит он и взбрыкивает. Мне это не понравилось - хватаю пальцами его за подбородок и снова начинаю терзать только его губы, посасывая их и кусая, должен признаться - я не любитель поцелуев с языком. Он кусается в ответ и что-то невнятно хнычет, становится совсем податливым и беспомощным. Я убираю его ладошки, прижимая их по бокам от его головы, всматриваюсь в его личико. Он чуть ли не плачет, и я вижу, что для него - это уже слишком. И не важно, что у него стояк, как, собственно, и у меня. Просто в то время, как его тело уже ко всему готово, его разум, душа, психика - не важно, что именно, к такому еще не может привыкнуть. Все слишком быстро, да? От раздумий у меня реально проходит возбуждение, черт, так и импотентом стать недолго, а я еще так молод. Устало выдыхаю и отпускаю его, поднимаюсь с пола. Неудовлетворенность плавно переходит в раздражение, а он лежит, приложив ладонь к груди и восстанавливает дыхание. Ага, с облегчением тебя.  – Каин, ты же сам искушаешь меня, а я не буду держать себя вечно, и как-нибудь ты точно нарвешься, и заметь, пострадает от этого твоя задница, а не моя. Для тебя же выгоднее и далее хотя бы изображать ненависть ко мне. Просто думай о том, сколько всего плохого я тебе сделал, и не примешивай к этим чувствам что-то еще. Рядом с местью и ненавистью нет места светлым чувствам. Он вдруг как-то приглушенно засмеялся, приподнялся на руках и посмотрел на меня.  – Я уже совсем ничего не понимаю. Я запутался... Черт, Доминик, ты хоть когда-нибудь задумывался над тем, что ты сделал со мной, с моей жизнью? Да лучше бы ты убил меня тогда, но нет, тебе надо издеваться надо мной, я же вижу, что для тебя я просто интересная вещь, образец для только тебе ведомых, каких-то экспериментов и опытов. Черт, да мы похожи на чертову парочку голубых молодоженов. Либо совсем не говорим, либо вечно какие-то разбирательства, а в последнее время вообще что-то непонятное происходит. И ладно еще он - малолетка, но вот мне должно быть стыдно. Я так предполагаю.  – Мальчик мой, хорош ныть. Хочешь я тебе объясню одну простую вещь? Так вот, человека нельзя заставить сделать что-либо против его воли, если он не склонен к этому, ни при каких обстоятельствах. Его лишь можно соблазнить, подтолкнуть в правильном направлении. Если ты был прям уж так несчастен, давно пристрелил бы либо меня, либо себя. И если ты никогда не смог бы убить человека, ты не поддался бы на мою провокацию, даже если я тот пистолет засунул бы тебе в одно место. Считай, что я просто помог тебе раскрыть свой потенциал, и будь благодарен мне за это. А ты хоть когда-нибудь задумывался над тем, что с тобой стало бы, если б я тебя не забрал тогда под свою опеку? Не будь слабаком, жизнь таких не любит.  И вроде не тупой, а не понимает простых вещей - я больше знаю о этой жизни, и слишком хорошо знаю его самого. От этой болтовни у меня заболела голова, и я решил таки проветриться, пойти в нужные места, а он пускай сидит тут и разрабатывает план. Сказав ему об этом, решил сделать контрольный выстрел.  – И заметь, всегда ухожу я, потому что тебе идти некуда.