Шерлок: Средиземье

      Родные встретили Джона даже слишком прохладно, чем он надеялся. Младший Ватсон не удержал печального вздоха. Прошло уже столько лет, и он думал, что в семье должны были привыкнуть к его частым и порой длительным отлучкам из норы. Как оказалось – нет. И это открытие безумно огорчило маленького хоббита.       Но где-то в самом укромном уголке своей души Джон жалел свою родню. Ведя осёдлый образ жизни и зарабатывая очки к своей заоблачной харизме домоседов, они не знали, как приятно пройтись по утренней траве, ещё тяжёлой от росы, или как зачарованно слушать в тени дерева пение заморской птички, невесть как залетевшей в их края. Джон любил живность, будь то домашний кролик или дикий берендеевский заяц, и эта любовь в своё время пересилила страх перед дорогой в неизвестность.       Отец и старший брат пристально оглядели Джона, каждый посчитал всё же своим долгом подойти к нему и обнять, похлопав по спине, но не более того. При этом выяснился досадный факт для старших родственников: Джон перерос обоих на целую голову. Изобразив подобие улыбок на своих лицах, отец и брат отошли в сторону, уступая место для приветствия женщинам. Джон сдержанно улыбнулся, думая, что надо бы пореже пить воду из Родника Онтов, и утонул в объятиях матушки. В отличие от отца мать не стеснялась и не скупилась на радость. Сестра же умудрилась обнять его так, что Джон даже не почувствовал её рук.       На следующее утро вся семья встретилась за столом, который ломился от всяческих яств – похоже, только маменька Хэмишель искренне радовалась возвращению своего младшего сына домой.       «Я вернулся домой», - в который раз проговорил про себя Джон и посмотрел на свою семью, по которой он так соскучился.       Гарольд. Брат. Всем своим видом показывает недовольство даже не тому, что Джон вернулся, а что он вообще посмел родиться. Светлые волосы цвета солнца вьются мелкими кудряшками и золотятся – гордость всего семейства Ватсонов. Джон подавляет вздох. Его волосы хоть и фамильного пшеничного цвета, но прямые и жесткие, как солома. И из-за этого в том числе отец всегда старался избегать длительных бесед с младшим сыном, который уже с самого детства любил ухаживать за домашними животными. Кстати, Гарольд уверен, что Джон вернулся за своей частью наследства. Младший брат уже имел непродолжительную беседу со старшим в одном из малоосвещенных коридорчиков родной норы на тему «Ты, как всегда, не вовремя, а вовремя для тебя не будет никогда, потому что тебе наплевать на всё и всех, кроме своих чудищ и монстров», закончившуюся словами: «Катись к своему чёртову Радагасту!». Сказать Джону «и чтоб ноги тут твоей больше не было» у Гарольда не хватило духу. Младший Ватсон хоть и паршивая овца в стаде, но всё же сын их отца.       Гарриет. Сестра. Без энтузиазма ковыряется в тарелке и иногда бросает на него вопросительно-подозрительные взгляды, как будто хочет спросить: «Чего припёрся-то? Сидел бы в своём лесу и сидел, зверушек лечил». Её пшеничные волосы тоже кудрявы, но не настолько, чтобы ими могло гордиться семейство. Тогда мама придумала отращивать дочке косу, которая к этому моменту доросла уже до пола и стала полноправной гордостью. Джон едва заметно усмехнулся, он ещё очень хорошо помнил то время, когда сестра просила его помочь ей расчесывать волосы. Сейчас девушка просто красавица, слава о её косе гремит не только по всему Ширу. И скоро она выйдет замуж. Отец дает за ней хорошее приданое (в качестве компенсации, если будущая родня сочтет локоны Гарриет не слишком кучерявыми), и сейчас девушка опасается, что Джон вернулся только ради того, чтобы потребовать свою долю наследства. «Надеюсь, дорогой младший братик, у тебя хватит ума не требовать свою долю прямо сейчас, иначе я скажу Кларе, и он выбьет из тебя всю дурь», - вспомнился Джону вечерний разговор с сестрицей, и улыбка снова едва тронула его губы. Вряд ли Зиккингер Клара прошел школу Радагаста Карего.       Джонгарольдис Ватсон. Всё время буравит своими черными, как ягоды смородины, глазами Ватсона-младшего, ожидая всего, чего только можно ожидать. Джон не отводит своего взгляда и тепло ему улыбается. Внезапный приступ кашля заставляет старшего хоббита наклонить голову и разорвать уже начинающий потрескивать разрядами напряжения визуальный контакт.       - Хватит, мальчики, - слышится теплый голос матери. – Лучше поешьте, а то всё остынет.       И столько в этом голосе звучит доброты и ласки, что все невольно тянутся к своим тарелкам и начинают с аппетитом завтракать.       Хэмишель-Гарриет Ватсон. Пухленькая хоббитянка с добрым нравом. В голубых глазах всегда пляшут озорные искорки. Полная противоположность Джонгарольдису, но такая же домоседка. Сколько себя помнил Джон, их семейство ни разу никуда не выезжало, родственники раз в пятилетие сами к ним наведывались. И это была ещё одна гордость семейства Ватсонов, пока Ватсон-самый-младший всё не испортил, пойдя в ученики к волшебнику. Но Хэмишель любила своего младшего сына со всеми его причудами и искренне полагала: «Нагуляется и остепенится». У неё всегда получалось с первого раза причесать торчащие после сна в разные стороны джоновы волосы. Маленький хоббит так явственно почувствовал руки матери на своей голове, что зажмурился от удовольствия, забыв об еде.       Молчаливый завтрак неожиданно прервал стук в дверь, и маменька Хэмишель, удивлённо вскинув брови, бесшумно выскользнула из столовой, чтобы встретить раннего гостя.       - Доброе утро, господин хоббитан, - услышали Ватсоны её голос из прихожей. – Что случилось?       - Доброго здоровьица и Вам, госпожа Хэмишель, - хоббитан вежливо поприветствовал хозяйку норы. – Могу ли я увидеть Вашего сына?       - Конечно, - согласно кивнула госпожа Ватсон, - я сейчас позову Гарольда.       - Нет, госпожа Хэмишель, - остановил её хоббитан, - мне нужен другой Ваш сын, Джон. Мне нужно передать ему письмо от Владыки Элронда.       Послышалось сдавленное «ой», и Ватсоны поспешили перейти из столовой в прихожую. Госпожа Хэмишель сидела на скамеечке, а хоббитан Фреддико обмахивал её листом бумаги, который вблизи оказался тем самым письмом от высокородного эльфа.       Джон проворно сбегал за стаканом воды для матушки и, наконец, оказался счастливым обладателем письма. В его руках конверт сам по себе развернулся в лист, младший хоббит погрузился в чтение. Когда он закончил читать и поднял голову, то все увидели задорные искорки, пляшущие в его голубых глазах.       - Меня ждут в Ривендэйле, - сказал он родным и умчался собирать свои вещи.       Вещей оказалось не так уж и много, поэтому сборы не затянулись. Джон вернулся в прихожую и разорвал пополам письмо от Элронда. Клочки бумаги в одно мгновение превратились в облако серебристых искр, которые, закружившись в неистовом вихре, открыли проход между норой Джона и дворцом Элронда.       Попрощавшись с родными, Джон бесстрашно вошел в портал, который мгновенно закрылся за ним.       Джонгарольдис, Гарольд и Гарриет ещё долго не могли поверить в то, что Джон вот так просто взял и ушел из семьи, только маменька Хэмишель украдкой вытирала непрошенную слезу и надеялась, что ещё хоть раз увидит своего младшего сына в родной норе.