Турпоход поневоле

      Хибари, качнувшись, чуть не врезался головой в спинку следующего, привычно занятого Сасагавой-младшей, кресла. Поспать удалось от силы часа два, да и то – когда уже расцвело, а «зомбиапокаллипсис» в виде слоняющихся по лесному лагерю ребят, который так активно он проклинал вчера вечером – начался снова.       Брюнет невольно улыбнулся, скашивая взгляд на играющего во всю ту же игрушку «с недостойными и даже извращенными звуками» Рокудо. Ночь. Иллюзионист принадлежал ему целую ночь. Если бы не девочки, которые своим присутствием умудрились немного изгадить ее начало, да не ледяная вода ручья, в котором пришлось наспех купаться утром – он готов был бы поклясться, что эта ночь была самой лучшей в его жизни. Впрочем, и так была, даже со всем этим непотребством.       Сбоку раздалось довольное куфуфуканье. Ну, конечно. Девочки-то теперь в их сторону и поглядеть-то боятся, что уж скрывать. Хотя, рассуждал Хибари, вряд ли среди присутствующих есть хоть кто-то, кто еще не понял, что было вчера. Стоит забивать их за это до смерти, или просто послать ко всем чертям – гроза всея Намимори еще не определился, однако, учитывая более чем приподнятое настроение и некоторый куфуфукающий субъект под боком, это не было чем-то действительно важным. - Как приедем – сходим за твоими вещами, травоядное, - задумчиво протянул черноволосый. - Оя-оя, - хмыкнул иллюзионист. – Кёя-кун, только не говори, что теперь я знаю слишком много и ты считаешь должным отправить меня обратно в тюрьму, какой бы она ни была… - Я считаю должным принудить тебя к сожительству, - мрачно отозвался тот, всем видом показывая, что отказы и отговорки приняты не будут, а шуток он не понимает в принципе. Особенно «крупнохохолковых».       Рокудо хмыкнул, хитро глядя на любовника. - А как же конфетно-букетный период, нежные слова и уговоры?.. - Посадить в емкость, обкурить и присыпать маковку навозом, если верить пособию по разведению ананасов, - ехидно отозвался черноволосый. – Уверен, что хочешь такой период, или сам разведешься? - Ну, не знаю… - капризно заметил тот, откладывая телефон в нагрудный карман и поворачиваясь к собеседнику, мало обращая внимание на зачинающийся в микроавтобусе разговор ребят о том, что ехать опять-таки скучно, разнообразить дорогу надо, а слушать музыку, которую изволил включить водитель – уже просто нет сил. - …Вот, вчера развелся, а ты – про навоз да колбы тут гутарить изволишь… Что же тогда будет, если я к тебе за ответной услугой полезу?       Хибари отвел довольный взгляд на окно, с интересом рассматривая открывающийся за ним пейзаж. - А вот как вещи перетащим, так и узнаешь. - То есть, ты согласен меняться?.. – с сомнением поинтересовался синеволосый. – Это как-то связано с тем, что тебе сказал я-будущий? - Скорее с тем, что должен сказать ты-настоящий, - отозвался Кёя, снова встречаясь с ним взглядом.       Мукуро усмехнулся и, заговорщически осмотревшись, неприлично облизнул губы. - Оя-оя, мне признаться тебе в любви, Кёя-кун? - Можно, для начала, - великодушно разрешил тот, садясь ровно и делано продолжая глядеть в окно. - Ну, тогда ты сам напросился, - заключил Рокудо, тихо слезая с сидения и пробираясь в пространство между коленей брюнета. – Потом не хнычь. - Ты… чего делаешь?.. – зашипел тот, взволновано осматриваясь и бросая недовольный взгляд на макушки девочек, то и дело полу оборачивающихся друг к другу и о чем-то оживленно беседующих. – Тут же полно народу.       Синеволосый снова рассмеялся, не сводя с любовника самодовольного взгляда и ловко расстегивая ширинку его штанов, высвобождая почти отвердевшую от такого соседства плоть. - Травоядное, ты совсем без мозгов?.. – щеки брюнета покраснели. Хранитель Тумана чуть повел рукой, отодвигая кожу и обхватывая губами оголившуюся головку, со вкусом обсасывая ее и уже полностью высвобождая плоть из ткани. Кёя напрягся, садясь и вцепляясь в его плечи, переходя на почти неслышный шепот: – Травоядное, твою налево!..       Мукуро снова насмешливо на него посмотрел, выпуская уже полностью отвердевший член из плена рта и принимаясь вылизывать его по всей длине, пробегая языком по линиям вздувшихся вен. Брюнет коротко охнул, затравленно озираясь и закрывая себе рот рукой. Неуместность происходящего, вдоволь перекрываемая более чем приятными ощущениями, даримыми ртом любовника, отступала на второй план. Впрочем, как и внутренний голос охрипшей еще со вчерашних событий совести, как бы намекающий на то, что сие действо не должно производиться в переполненном знакомыми рожами автобусе. - Эй, бесполезный Тсуна, - раздался оклик аркобалено, в очередной раз пнувшего дремлющего на переднем сидении мальчика. – Не дело спать в дороге! Ты, как Десятый босс Вонголы – должен найти для своих подопечных занятие поинтереснее.       Щеки Кёи вспыхнули. Да куда уж интереснее?.. Даже если все чертовы присутствующие разом подхватятся, чтобы исполнить лезгинку – это будет малопривлекательным, на фоне того, что сейчас творит бесстыжий иллюзионист. - Что, к примеру?.. Лезгинку сплясать?.. – недовольно пробубнил Тсуна, будто смеха ради повторяя мысли Хранителя Облака. – Реборн, мы устали, мы хотим отдохнуть… - В морге отдохнете, - безапелляционно заявил носитель Желтой соски. - Ну, Реборн… - тихо проскулил Савада, не надеясь на понимание со стороны своего полоумного репетитора. – Ну давайте снова песенки попоем, идет? - Песенки – это всегда здорово, Тсуна-сан!.. – поддержала «будущего мужа» Миуру. – С чувством, будто бы это песня истинной любви!..       «Будет вам сейчас песня истинной любви, - Кёя заткнул рот плотнее, понимая, что еще совсем немного, и сдерживаться он уже не сможет. Стонать в голос было строго противопоказано. – Да вас не то, что камикоросить, вас стрелять через одного надо!»       Мукуро, улыбнувшись еще довольнее, расслабил горло, пропуская член любовника как только можно глубже и стараясь не подавиться, когда бедра черноволосого, впрочем, как и все остальное, подкидывало на ухабах, по которым ехал транспорт. - Ну, песенки – это хорошо… - немного нервно отозвался Савада, видимо, не будучи в искреннем восторге от слов каштанововолосой «обладательницы его сердца, почки и правого яичка». – Но о чем? - Это экстремально просто!.. – возопил Рёхей, вздымая кулак к небу в привычном жесте. – Нам надо петь экстремальные прощальные частушки! - Братик, мы же не прощаемся!.. – хихикнула Кёко, к вящему ужасу брюнета, напоминающая о своем присутствии менее чем в метре от него. – Давайте лучше петь приветственные частушки, мы ведь возвращаемся в родной и любимый город!.. Все рады, все!.. Это ведь хорошо, правда, Хибари-кун?..       Поняв, что еще немного и «экстремальная сестра» может повернуться, гроза всея Намимори осознал, что надобно ответить. - Это… обалденно… - еле сдерживая тон, отозвался он, впрочем, все-таки проговаривая ответ с той интонацией, которая давала всем четкое представление о том, что Хранитель Облака находится на грани оргазма. «Еще бы! Впереди ведь горячо любимая школа!» По крайней мере, присутствующие предпочли видеть причину такой интонации именно в этом факте. - Видите?.. – обрадованно заметила Кёко. – Давайте петь приветственные частушки!       «Да вам реквием надо петь, причем для себя самих, травоядные», - пробурчал про себя Кёя, снова закрывая себе рот ладонью и невольно наблюдая за тем, как иллюзионист ускоряет движения, добавляя к ласкам рта еще и руку, поглаживающую основание его члена. Запустив ладонь в волосы любовника, парень прикрыл глаза, ритмично надавливая на его затылок и двигая бедрами навстречу, чувствуя скорую развязку. - Ну, тогда давайте петь именно их!.. – поддержал объект своих воздыханий Савада, стараясь придать своему голосу как только можно больше радостных ноток, чтобы девочка уж точно не усомнилась в том, насколько он счастлив от возможности исполнить такую ценную вокальную партию. - Эй! Это тот самый настрой, который нам нужен!.. – довольно отметил аркобалено дождя, поправляя повязку.       Мукуро, ощущая то, насколько быстрыми и рваными движениями брюнет стал вколачиваться в его рот, прикрыл глаза, позволяя ему двигаться так, как он сам того желает и только придерживая его за бедра, чтобы не подавиться от слишком глубокого движения. Само то, что брюнет, фактически, высказал то, что не желает расставаться даже на день, то, что он подтвердил свое согласие принадлежать ему, Рокудо, то, что уже сегодня иллюзионист сможет испробовать обладание этим некогда холодным человеком в качестве активной стороны – дарило ощущения не слабее оргазма, который не раз оказывался для них гостем этой ночью. - Точно!.. – хмыкнул Ямамото. – Хорошее настроение, как грипп – заразно! - Это только у тебя так, бейсбольный придурок!.. – отозвался его блондинистый попутчик. – Тебе и палец покажи – ты ржать будешь, как угорелый! - Угорелые – не ржут!.. – довольно рассмеялся тот. – Уже…       Хибари, вцепившись в волосы Хранителя Тумана, двинул бедрами еще пару раз и, изогнувшись, закончил, чувствуя, как семя, пульсируя, покидает его тело.       Мукуро, послушно сглотнув, плотоядно облизался, внутренне прикидывая, чего затребует взамен и расцветая на глазах. Впрочем, долго цвести ему было не суждено: буквально мгновение спустя Хибари схватил его подгрудки, утягивая на себя и впиваясь в губы растерявшегося синеволосого страстным поцелуем. - Ты и подохнешь с ржанием, идиотина! – возразил Хаято, недовольно сверкая глазами на попутчика. – С тебя станется! Как только Джудайме тебя терпит?!! - А я обаятельный, - широко улыбнулся тот. - Так что, поем?.. – поинтересовалась Кёко. – Братишка, начинай!.. - По коч-коч-коч-коч-кочкам мы едем в Намимори, чтоб рассказать о славе, а, может, о позоре!.. – откликнувшись на ее призыв, с чувством возопил Хранитель Солнца, обрывая приятную для некоторых тишину. - В лесу глухом, дремучем – медведей распугали!.. – смеясь, подпел бейсболист, глядя на Гокудеру и потирая затылок. – И зайцев тили-тили, и волков трали-вали!..       «Самопровозглашенная Правая рука Джудайме» сделал глубоко усталый вид, судя по всему, искренне сопереживая бедным зверушкам, которых постигла участь ощутить на себе «тили-тили» и «трали-вали» со стороны мечника. - Под сол-сол-сол-сол-солнцем, по ямам и предгорьям, мы премся, премся, премся, обратно в Намиморье, - поддержал песенку Хранитель Урагана, попутно откидывая от себя руки мечника, который в очередной раз решил, что им вполне себе место на нем, бедном-несчастном Хаято. - О, черт, как нам все рады!.. В каком они восторге!.. – поддержал песенку Реборн, поправляя шляпу, из под которой зловеще закручивались стремные спиральные волосины, которые он сам предпочитал называть «бочками». – А кто не рад – тот тихо опочивает в морге!..       Савада горестно вздохнул, прикрывая глаза и старательно не думая о том, как оно – опочивать в морге. Причины думать о таком были: как минимум, до сих пор – он не мог с уверенностью ответить на вопрос о том, так ли сильно он, Тсуна, жаждет оказаться «Десятым боссом Вонголы», вместо того, чтобы прожить тихую и наполненную простыми человеческими радостями жизнь автослесаря где-то в глухом пригороде…       Очнувшись от пинка со стороны своего обожаемого репетитора, мальчик вздрогнул и, схватившись за голову – выпалил первое, что пришло ему на ум, кидая настороженный взгляд в сторону старших хранителей, как-то подозрительно притихших на ставших для них, судя по всему, родными задних сиденьях: - Мы едем-едем-едем компанией большой! Чтоб съесть десяток суши… - Или бифштекс… - раздался хрипловатый голос Хибари. - …с лапшой!.. – со смехом закончил предложение Мукуро, как истинный «макаронник».

Конец.