Турпоход поневоле

- Специалисты до сих пор не решили, является ананас фруктом, овощем или ягодой, - с удовольствием зачитал Кёя, расслабленно опираясь спиной о сложенные в некоторое подобие подушки вещи и вяло щелкая клавишей перемещения вниз, зачитывая отображаемую на экране телефона статью, расположенную на одном из вполне себе уважаемых интернет-сайтов, посвященных аграрному делу и, в частности, разведению комнатных растений. – Однако этот мало понятный в наше время факт не отменяет того, что ананас, как разновидность наикапризнейших домашних растений является одним из самых распространенных в домах множества людей. Если вы все-таки решили разжиться на такое чудо – вы должны быть готовыми к тому, что придется мириться с его несносным характером, который, к слову сказать, превышает по уровню привередливости даже такое растение, как фиалка…       Мукуро, смерив его насмешливо-устыжающим взглядом, вздохнул, наигранно качая головой. - Оя-оя, Кёя-кун. А я и не знал, что ты увлекся комнатными растениями и ананасами в частности… Я тебе настолько небезразличен, да?..       Хибари хмыкнул, продолжая читать. - Если вы хотите завести в своем доме крупнохохолковый ананас, вам надо не только запастись терпением для того, чтобы вытерпеть все его капризы, но и для понимания того, что процесс этот не будет особенно быстрым. С тех пор, как вами будет принято такое решение – все, что вам будет нужно – это отрезать у существующего плода его хохолок и опустить в воду для того, чтобы растение могло пустить корешки. Лучше всего для размещения банки с хохолком подходит дощечка, стоящая на батарее, потому как сей экземпляр весьма теплолюбив… - Кёя несколько раз нажал на клавишу перемещения, проматывая неинтересный кусок текста и, найдя искомое, усмехнулся. – Короче, бла-бла-бла, посадили, корешки он в банку пустил, едем дальше. - А тебе не кажется, что интересоваться разведением ананасиков – это далеко не самое забавное занятие, как для того, кто находится в одной палатке со мной?.. - Находясь в одной палатке с тобой – о разведении ананасов надо знать все, - хмыкнул тот, откашлявшись и продолжая читать. – Далее, стоит помнить несколько условий, которые обязательны для того, чтобы ваше растение стало шикарным и не таким проблематичным. Первым и главным условием является тщательное обкуривание... - Чего?.. – не понял Рокудо, непонимающе моргнув. – Что значит тщательное укуривание?.. - Нет, именно обкуривание, - возразил Хибари, продолжая читать. – Если ананас не обкуривается, он начинает чахнуть и капризничать. Его хохолок обвисает, и само растение может умереть. Поэтому важно помнить, что способность радоваться жизни и размножаться – получает только хорошенько обкуренный ананас… - Оя-оя, где такое написано?!! – возмутился иллюзионист, укладываясь рядом с ним и перечитывая текст, удивленно вскидывая брови. – Ого, что, действительно?.. - Ну да, я сатиру не читаю, - пожал плечами брюнет, снова пролистывая. – О, вот. - Еще один способ бороться с капризами ананасов – это… - зачитал Мукуро и, поперхнувшись, вытаращил глаза. – Посыпать их навозом, поливая в центр хохолка?!! - Ага, - довольно улыбнулся Кёя. – Забавно, не так ли?.. Будешь голову морочить – получай, вражина, навозом по маковке. - Мило… - кисло протянул итальянец, недовольно дуя губы. - Ну да, - кивнул Кёя, продолжая. – Чередование процедур с навозом и обкуриванием, а так же подходящий температурный режим и, конечно, забота о своем необычном растении – являются основой его существования. И, если все сделано правильно – через некоторое время в горшке со своим растением вы сможете найти еще один скромный хохолок… - Ну, мило… Еще что-нибудь? - Ага. Теперь самое интересное, - отозвался Хибари. – Заводя такое растение, стоит помнить о том, что ананасы бывают разных видов, размеров и окраски: от совсем крошечных до тех, чей вес достигает нескольких кило, от привычно желтых, до красных и даже фиолетовых… - Фиолетовые ананасы – это уже перебор, - хмыкнул Мукуро. - Это самые обкуренные и удобренные из всех, - перевел на него взгляд глава Дисциплинарного комитета. – А еще, говорят, самые ароматные и вкусные. - Это уже более приятное примечание, - Рокудо потянулся. – Урок окончен? - Нет, - Кёя снова перевел взгляд на телефон, краем уха отмечая, что брожения спутников по лагерю, которые раздражали его уже более часа – окончились. – Еще тут советуется помнить о том, что ананасы вкусны и полезны не только в сыром или жареном виде, но и законсервированные в собственном соку… «Ананас в кольцах и собственном соку, хорошо хранится в избранном для его консервации сосуде, сохраняя все полезные свойства. Такой продукт способен порадовать вас спустя время»! - Оя-оя, - закуфуфукал иллюзионист, толкая товарища под бок. – Что былое вспоминать?.. - Ну да, - кивнул Хибари, потягиваясь. – Хотя я о будущем говорил. Банка с некоторой субстанцией, вешенка из колец, один особенно капризный представитель вида крупнохохолковых, которого то ли обкурили, то ли навозом присыпали… - Тебе ли не знать таких тонкостей, - насупился хранитель Тумана и, вспомнив кое-что, повернулся к нему. – Слушай… А что тебе взрослый я сказал?.. Ну, там, в лесу. Вы ведь говорили, так?..       Хибари хмыкнул, отводя взгляд и невольно проводя языком по губам. - Не скажу.

***

      В палатке, в которой обосновались хранители Тумана и Облака, царила тишина, которую любой нормальный человек мог бы по праву назвать могильной. Щебетание птиц, стихшее вместе с заходом солнца, более не доносилось даже от Хибёрда, мирно посапывающего на одной из сумок. Голоса их спутников (которые, по мнению Кёи, успокаивались дольше, чем ожившие мертвецы в разгар зомбиаппокаллипсиса) наконец стихли, сменяясь периодически доносящимся от одной из палаток храпом Сасагавы-старшего и отдаленным бурчанием Гокудеры, как всегда недовольного чем-то в поведении своего извечного соседа. То и дело, со стороны ручья слышались тихие всплески, которые, скорее всего, происходили благодаря рыбам, населяющим его, коих школьники видели еще в начале вечера.       Хибари, в очередной раз перевернувшись на другой бок, уставился на как всегда встопорщенный затылок своего соседа, лежащего не более чем в полуметре от него самого и, казалось, уже успевшего погрузиться в царство славного Морфея. Плечи иллюзиониста вздымались размеренно, дыхание казалось сейчас настолько тихим, что для того, чтобы уловить его – приходилось прислушиваться. Зачем было улавливать что-то в этом роде – Кёя не знал, однако, учитывая то, что сон упорно оказывался становиться его сегодняшним гостем, считал это далеко не худшим занятием. В конце концов, беря в расчет события сегодняшнего дня, все это было не странным.       Черноволосый прикрыл глаза, старательно отгоняя о себя мысли обо всем произошедшем. Как именно этому человеку удалось взять и поставить все с ног на голову за каких-то пару минут, глава Дисциплинарного комитета не знал, однако, несмотря на всю кажущуюся спонтанность произошедшего, ощущал, что иллюзионист из десятилетнего будущего – не лгал ни тогда, когда говорил все это, ни когда целовал его…       Щеки Хибари покраснели.       Ну, конечно. Что бы еще вспомнилось…       Черноволосый снова открыл глаза, уставляясь на ананасоподобный затылок соседа. Так или иначе, а терпеть – это слишком. В конце концов – иллюзионист сам виноват, потому что приставал к нему, поцеловал и наговорил такого, что и ледник бы поддался.       Глава Дисциплинарного комитета, несмотря на мнение со стороны большинства людей – ледником не был и, как следствие, подвергся этому воздействию в полной мере. Мысли, непослушно возвращающиеся в его, казалось бы, наглухо отбитую голову, группой оккупантов воплощали в жизнь самые диверсионные свои цели, подталкивая парня на опрометчивые, если поразмыслить трезво, но вполне логичные в данной ситуации действия. Насколько была допустима и логична сама создавшаяся ситуация – брюнет не знал, но, несмотря на это, в глубине души ощущал сильнейший приток глобального пофигизма по поводу правильности или неправильности текущих решений. В конце концов, он, Хибари, всегда обладал своим личным законом, имеющим – будем говорить честно – не так уж много общего с моральными нормами социума. Хотя, кого вообще интересует мнение каких-то там травоядных?..       Закусив губу, Кёя пододвинулся к хранителю Тумана, неуверенно обнимая того со спины и прижимаясь к нему, зарываясь носом в чужие волосы. Чужое тепло, такое непривычное для грозы всея Намимори, одновременно и успокаивало, и заставляло чувствовать что-то определенно-странное, приятно заполняющее все естество. Запах волос, смешанный с ароматом шампуня, был настолько знакомым и, в то же время далеким, щекочущим ноздри и заставляющим вдыхать его снова и снова, упиваясь этой близостью. Пальцы черноволосого чуть сжались на футболке иллюзиониста, притягивая того настолько близко, насколько это было только возможно. Хибари невольно улыбнулся. Вот в такие моменты – хочется рычать, как хищник, заполучивший желанную добычу. Или как хищник, защищающий свои права на детеныша. Или просто как хищник…       Брюнет почти беззвучно заурчал, невольно чуть подминая хранителя Тумана под себя и зарываясь носом в его затылок.       Кисть иллюзиониста, до этого лежавшего без движения, опустилась на руку хранителя Облака, упокоившуюся на его животе и сжимающую футболку, как самое ценное. - Кёя-кун, тоже уснуть не можешь, да?.. - Я думал, ТЫ спишь, - пробурчал черноволосый, несколько напрягаясь, но не отодвигаясь в сторону от него. - Оя, а похоже было?.. – хмыкнул иллюзионист. – Я старался. Ты ведь у меня скромный, да?.. - Пф. - …и не стал бы приставать ко мне с обнимашками, если бы я бодрствовал и, как следствие, не мог бы удержаться от подколок, - куфуфукнул Рокудо, чуть оборачиваясь к нему и неожиданно доверительно глядя на соседа. – И я бы потерял весьма важное для себя мгновение – это.       Хибари, который по всей видимости, хотел что-то сказать, вздохнул и, расслабившись, лег рядом, не пытаясь отодвинуться. - Если ты врешь… - Зачем мне сейчас врать?.. – хранитель Тумана скосил на него непонимающий взгляд. - Откуда мне знать, что у тебя на уме?.. – пожал плечами глава Дисциплинарного комитета. – Впрочем, я не думаю, что ты врешь. - Из-за того, что сказал тебе я из будущего? - Да. Но не только, - признался черноволосый. – Честно говоря, даже если бы ты из будущего ничего мне не сказал, я все равно не думал бы, что ты сейчас врешь. - Почему?.. – уточнил Мукуро. - Потому что это было бы самым гнусным из всего, что ты мог бы сделать. К тому же… - Кёя усмехнулся. – У тебя нет выбора, травоядное. Ты мой.       Иллюзионист прыснул. - Что-то вроде добычи? - Что-то вроде того, - усмехнулся хранитель Облака. - Некрофил. - М? - Назвал добычей и пристаешь, - пояснил Рокудо, полуобернувшись к нему. – Оя-оя, нехорошо, Кёя-кун… - Когда ты молчал – ты выглядел привлекательнее. - …точно некрофил, - заключил итальянец. - Нет, но велик шанс, что стану, если не перестанешь болтать всякую ересь, - брюнет привычно сдвинул брови. – И глаза закрой. - Ладно, - расплылся в улыбке тот, прикрывая глаза и тянясь за поцелуем. - Я не говорил, что собираюсь с тобой целоваться, травоядное, - довольно процедил Хибари.       Мукуро обреченно вздохнул и, с укором посмотрев на соседа, подался вперед, накрывая губы главы Дисциплинарного комитета напористым поцелуем.       Кёя, на мгновение растерявшись, перехватил инициативу, прижимая спину хранителя тумана к своей груди и властно отвоевывая простор в собственном рту, перемещая поцелуй на «вражескую» территорию. Рокудо, позволив чужому языку собственнически проникнуть в свой рот, улыбнулся, ощущая, как тот, пройдясь по кромке губ, оглаживает десны и небо чтобы, на мгновение вернувшись назад, позволить своему хозяину прикусить губы иллюзиониста, тут же зализывая место укуса и переплетаясь с его языком, заставляя Мукуро еще теснее вжаться в него. - …никакого сладу нет, стоит только отвернуться, - раздался приближающийся к их палатке голос Миуру. – Ламбо-тян, где ты?..       Хибари бросил мрачный косой взгляд на вход в палатку, не прерывая поцелуй и, перевернув хранителя Тумана на спину, улегся сверху, подминая парня под себя и отчего-то глухо рыча. Сколько, в конце концов, можно ходить вокруг их временного пристанища, прикрываясь самыми разными предлогами?.. - Кёя-кун, - полу шепотом хмыкнул Мукуро, гладя того по плечам и ненадолго разрывая поцелуй, указывая глазами в ту сторону, где находилась каштанововолосая нарушительница лесного порядка. – Не боишься, что ее сюда черти занесут? - Плевать хотел, - так же тихо отозвался черноволосый, принимаясь стягивать одежду с туманника. – А ты не отвлекайся.       Рокудо довольно хмыкнул, запрокидывая голову и наблюдая за действиями Хранителя Облака из-под ресниц, даже не пытаясь скрыть то, что ему по вкусу происходящее. - Получается, что ты так сильно меня хочешь, м?.. Оя-оя, а пару дней назад кое-кто волком на меня глядел, когда я ему ляжку гладил, - синеволосый прогнулся в спине, подставляясь под пальцы Кёи, снимающего с него футболку и довольно улыбаясь. – Какой ты распущенный, оказывается!.. - Еще высказывание – и камикорос, - холодновато отозвался Хибари, разделываясь с футболкой партнера и принимаясь за его же брюки. - Ты еще не нашла Ламбо-тяна, Хару-тян?.. – в том же месте, где совсем недавно была слышна тяжелая поступь копытец будущего дизайнера зазеркальной страны, послышался голос Сасагавы-младшей. – Где же он запропастился?..       Мукуро поднял бедра, помогая избавить себя от лишней одежды и присаживаясь, принимаясь не менее жадно срывать вещи с грозы всея Намимори, который, к слову сказать, снова метал глазами молнии в сторону «прибывших». - Отвалили бы уже, что ли, - сочувственно заметил Туман, задирая чужую рубашку и с удовольствием проводя языком по точеному животу брюнета. Тот вздрогнул, подаваясь навстречу и невольно вцепляясь в волосы иллюзиониста. Сердце, пропустив удар, заколотилось, как бешенное, позволяя жару, зарождающемуся внутри, лавиной хлынуть по венам. Хибари прикрыл глаза, сглатывая и стараясь восстановить мигом сбившееся дыхание. То, что сейчас происходило, было в точности таким же, как действия в одном из снов, которые то и дело видел черноволосый, за исключением того, что ощущения сейчас казались еще острее, а желание – настолько сильным, что… Хибари невольно усмехнулся. Да даже если сюда сейчас заявится сам Римский Папа в компании Ксены-воительницы, Супермена в красных стрингах и целой орды зеленых человечков – он бы все равно не остановился. - …куро, - голос Кёи прозвучал непривычно хрипло, впрочем, сомнений по поводу появления этой самой хрипотцы, у Рокудо не было. Как минимум, потому что основная причина сейчас вполне явственно упиралась в пряжку ремня черноволосого, который, в свою очередь, многозначительно давил на подбородок бывшего заключенного.       Хранитель Тумана поднял на бывшего недруга довольный взгляд и, скинув рубашку с его плеч, опустился чуть ниже, прихватывая зубами язычок змейки и утягивая ее вниз. - Может, нужно найти Ипин-тян?.. – предложила тем временем Миуру, топчась около стенки палатки старших хранителей. – Она играла с Ламбо-тяном перед тем, как он убежал… - Может и стоит… - взволнованно согласилась Кёко. – Но где ее искать?..       Хибари закинул голову назад, кусая губы и старательно пытаясь не дышать слишком громко – губы Тумана, расправившегося с его одеждой, наконец-то коснулись плоти, обхватывая ее в свой горячий плен и принимаясь мягко вбирать вглубь. Пальцы брюнета зарылись в чужие волосы, гладя кожу и невольно надавливая на затылок так, чтобы не причинить вреда, но углубить контакт.       Рокудо приоткрыл глаза и, остановив взгляд на партнере, улыбнулся, впрочем, не прекращая своей деятельности. Как часто он представлял себе такое вот непривычное выражение на лице этого, казалось, вечно холодного брюнета?.. Полуприкрытые глаза, чуть распахнутые, искусанные в попытке сдержать стон пухлые губы, белоснежная, как и у него самого, кожа. Волосы – такие жесткие на вид и такие шелковистые на ощупь…       Руки синеволосого осторожно обхватили чужие ягодицы, с удовольствием сминая упругие полушария, так зазывно выглядящие даже под прикрытием несколько обтягивающих их брюк. Оные – неуклонно манили синеволосого, словно бы уговаривая потрогать их, шлепнуть, помять, укусить, наконец... Впрочем, по мнению иллюзиониста, у Кёи вообще были непозволительно красивые ноги. В конце концов, они притягивали к себе слишком много внимания… Мукуро прикрыл глаза, сосредоточенно вбирая в рот чужую плоть и давая ей скользить внутри, отираясь о язык, кружащий вокруг головки, плотно обхваченной губами.       Брюнет зажмурился и, собравшись с духом, опустил взгляд на лицо иллюзиониста, мягко отстраняя его от себя и склоняясь, неожиданно нежно целуя в губы и гладя по щекам, снова опуская на спину. Взгляды хранителей встретились. - Может, они просто в прятки играть решили?.. – мало различаемый парнями, вновь раздался голос Миуру. – Они все-таки дети, а дети – любят играть.       …губы к губам, кожа к коже, кажется, что и душа к душе. Странный, наверное, даже самый странный в жизни обоих момент. Момент, когда кажется, будто все на свете – подвластно одному только велению воли. Момент, когда больше уже ничто не важно. Момент, умерев в который ты мог бы сказать, что ты – самый счастливый на свете человек.       Рокудо улыбнулся, переворачиваясь вместе с черноволосым и подминая его под себя точно так же, как незадолго до этого это делал сам Хранитель Облака. - Может, попросить остальных помочь с поисками?.. – предложила Сасагава, очевидно, опираясь на палатку. – Не дело же так, Хару-тян.       Губы иллюзиониста коснулись шеи Кёи, неспешно исследуя ее и оставляя легкие, едва различимые отметины. Ладони заскользили по коже, очерчивая тонкие линии ребер, гладкий бархат тела.       Хибари, обхватив его бедрами, прогнулся в спине, открываясь перед ним, и открыто подставляясь под чужие ласки. Сердце, отбивающее какой-то парадоксально быстрый ритм, казалось, было готово вот-вот пробиться из-за прутьев грудной клетки и, вспорхнув, умчаться куда-то вдаль. Однако, несмотря на это ощущение, у Хранителя Облака было твердое понимание того, что лететь ему пришлось бы совсем недолго, ведь они были рядом. Он и… - …куро, - снова тихо проговорил черноволосый, в очередной раз переворачиваясь вместе с возлюбленным и почти бережно укладывая его на спину. Губы, так же очертив линию шеи, опустились на ключицы, грудь, живот. Обведя кончиком языка продолговатую впадинку пупка, Кёя довольно улыбнулся, из-под ресниц наблюдая за тем, как его вечный противник запрокидывает голову, выгибаясь дугой точно так же, как и он сам парой минут раньше. Как с розовых от поцелуев губ срываются тихие, плохо сдерживаемые вздохи. Как колени, повинуясь внутреннему призыву, притягиваются выше, оказываясь по обе стороны от плеч брюнета. - Нет, я думаю, нам стоит их самим поискать, - возразила Миуру, спустя, видимо, минуту раздумий. – Нехорошо будет будить остальных, к тому же, все-таки это наша обязанность, мы же девочки. - О, Хром-тян идет!.. – радостно оповестила Кёко. – Хром-тян, ты нам поможешь? - Д-да, - раздался знакомый голос. – Вы нашли их? - Нет, еще нет…       Хибари нехотя накинул на них одеяло, опускаясь ниже и осторожно обхватывая рукой отвердевшую до предела плоть иллюзиониста, гладясь об нее губами и плавно обводя влажную от смазки головку кончиком языка. Неторопливо, чувственно.       Хранитель Тумана вздрогнул, невольно полу садясь и запуская руки в волосы любовника, неверяще наблюдая за его действиями.       Язык, пройдясь по всей длине ствола, опустился чуть ниже, проводя линию по впадинке, идущей вдоль канала. Зубы, на мгновение легонько прикусив основание, разжались, сменяясь мягкими ласками губ, вновь держащими путь в направлении головки. Левая ладонь, придерживающая плоть, слегка сжала ее, поглаживая так, чтобы добавить остроты в ощущения от ласк рта, а правая, которая до этого оглаживала бедро иллюзиониста, поднялась выше и, собрав пальцами смазку, выступившую на головке его же члена, снова спустилась вниз, прикасаясь на этот раз уже к пространству между ягодиц, принимаясь плавно оглаживать вход в тело синеволосого. - Тогда, как насчет поискать их?.. Будет здорово сделать что-то полезное, ведь так?..       Хибари, снова погружая в рот чужой член, мрачно посмотрел в сторону, откуда доносились голоса, мысленно предлагая им сделать кое-что полезное. Закамикороситься самостоятельно. Пальцы, мягко проникшие внутрь, сдавило узостью мышц, заставляя приостановить их продвижение вперед и сосредоточиться пока что лишь на том, чтобы понемногу, шаг за шагом, растягивать неподатливое тело.       Мукуро, поморщившись, лег на спину, осторожно поднимая колени выше и упираясь стопами в плечи бывшего противника. Как ни крути, а даже легкая боль – была далеко не тем, что любил иллюзионист. Однако, страха перед ней, особенно в такой момент, он тоже не ощущал. Внутренне обругав девочек на чем свет стоит, парень постарался сосредоточиться на приятных ощущениях, даримых чужим ртом и, расслабившись, пропустил пальцы черноволосого глубже, позволяя им скользнуть по передней стенке и упереться в… - Ке…я!.. – не выдержав неожиданно приятного касания, застонал синеволосый, прогибаясь дугой и незаметно для себя, подаваясь бедрами навстречу ласкающим его рукам.       Хибари, удовлетворенно хмыкнув по поводу наступившей «за бортом» гробовой тишины, чуть погладил бугорок, попавший под кончики пальцев. Голос иллюзиониста, который и в нормальном-то своем состоянии завораживал грозу всея Намимори, сейчас звучал настолько притягательно, что, если бы не нежелание причинить лишнюю боль, Хибари бы плюнул на все и просто взял объект своих треволнений. Однако, несмотря ни на что, сейчас, именно в этот самый момент, менее всего он хотел бы сделать больно своему партнеру, хотя, чего тут скрывать – любимому.       Иллюзионист вздрогнул. Нет, он, конечно не раз слышал о том, что прикосновение к простате является одним из самых приятных ощущений, которые только может почувствовать мужчина, однако того наплыва удовольствия, которое он поимел счастье получить сейчас – всего лишь от пальцев – парень определенно не ожидал. Впрочем, это было более чем на руку Хранителю Тумана. К тому же…       Рокудо прикрыл глаза, старательно пытаясь держать дыхание ровным и уже откровенно наслаждаясь процессом «растяжки», при котором его любовник не забывал разом стимулировать две наиболее чувствительные зоны на теле юноши.       …К тому же, с какой стороны не посмотри, а он действительно хотел этого. Хотел обладать этим человеком. Сверху или снизу – вопрос был спорным. С одной стороны, думал Хранитель Тумана, позиция актива – дает почувствовать чужое доверие, беспомощность, ощутить власть над своим партнером, его покорность. Это звучало притягательно и зовуще. Однако, как ни крути, но позиция пассива – давала не менее привлекательные перспективы. Заставить желать себя, ощутить его страсть, жажду, вдоволь насладиться тем, что этот вечно холодный человек – открывается ему. Ему, а не кому-либо иному. Разве не это является истинным обладанием?..       Мукуро улыбнулся своим мыслям. О чем он думает сейчас? О чем думал тогда, перед боями за кольца, когда ходил «просто посмотреть» на брюнета?.. Знал ли он тогда, что его навязчивые сны, которыми он так щедро делился со своим нынешним любовником, чтобы поглядеть на смущение «грозы всея Намимори» - приведут их к моменту, когда эти самые «сны» - вот так, без предупреждения или предпосылок – воплотятся в жизнь?..       «Да какая, к черту, разница?» - подивился своим мыслям синеволосый, опуская взгляд на брюнета и мягко отстраняя его от себя, привычно смеясь. - Не тяни, - смех, как выяснилось, оказался довольно нервным. – Не хочу больше терпеть.       Кёя встретился с ним взглядом и, плавно поднявшись, накрыл губы иллюзиониста поцелуем, мягко поднимая его ноги к себе на талию и плавно входя в чужое, ставшее податливым, тело.       Мукуро замычал сквозь поцелуй, недовольно глядя на Хранителя Облака и старательно намекая на то, что после растяжки можно уже не церемониться с ним, как с девицей на выданье. Тот же, похоже, придерживался иного мнения, продвигаясь в чужое тело постепенно, неторопливо и осторожно, поглаживая ноги синеволосого и продолжая неотступно целовать его губы. - Терпи, травоядное, - посоветовал Хибари, чуть отстраняясь и сосредоточенно сводя брови, покачивая бедрами так, чтобы войти на полную длину, но при этом не порвать партнера. Учитывая отсутствие смазки, кроме той, которую их тела «подарили» самостоятельно – это было проблематично, впрочем, далеко не в той мере, в какой могло бы быть.       Иллюзионист снова вздрогнул и, пробормотав на итальянском что-то определенно не самое приличное, рывком потянул на себя брюнета, заставляя двинуться внутри себя. Кёя охнул от неожиданности и, поняв, чего от него ждут, усмехнулся, подхватывая колено любовника и принимаясь двигаться.       Тело Рокудо было до одури узким, горячим и соблазнительным. Растрепанные волосы, полуприкрытые глаза, раскрасневшиеся щеки, чуть влажная кожа, сбившееся дыхание, хаотичные движения навстречу… Хибари чувствовал себя губкой, впитывающей каждое мгновение, каждый вздох, каждое движение чужого тела, заставляющее его собственное сознание раз за разом срываться в бездну. - Кёя… - почти жалобно выдохнул синеволосый, старательно двигаясь навстречу любовнику и открываясь сильнее, полностью отдаваясь во власть охватившей тело агонии. Ощущения, которые изначально можно было назвать немного болезненными из-за узости бывшего девственным тела, сменялись жгучим коктейлем из страсти и удовольствия, радости и жажды, ожидания разрядки и желания того, чтобы происходящее длилось как только можно дольше.       Руки Хранителя Облака, крепко держащие иллюзиониста на одном месте, позволяли ему довольно жестко входить в тело партнера, вырывая из того неприличные вздохи и всхлипы, перемежающиеся с тихими, но оттого еще более чувственными стонами. Плоть то входила в него до упора, до шлепка кожи о кожу, казалось, заставляя ощутить себя где-то в животе, то выходила из тела юноши практически полностью, вынуждая его двигаться на встречу, чтобы снова и снова ощущать эту восхитительную наполненность собственного тела. Начальный недостаток смазки, который, судя по всему, с лихвой был компенсирован благодаря откровенному желанию грозы всея Намимори и развратному поведению извивающегося под ним туманника, уже не сказывался на ощущениях.       Хибари зарычал, чувствуя, что «середина пути» пройдена, прижался к партнеру сильнее, зажимая его плоть между телами и принимаясь вдалбливаться в тело бывшего недруга с какой-то звериной страстью. Зубы, сомкнувшись на чужой шее, ощутимо прикусили кожу, однако, не причиняя боли, а лишь усиливая осознание того, кто тут «чей». Впрочем, иллюзионист против этого не был, охотно цепляясь пальцами в чужую спину и мстительно оставляя на ней не менее заметные отметины, чем та, которая останется на нем самом.       Движения были резкими, сильными, буквально выбивающими дух, но в то же время необходимыми и желанными. Мукуро закусил губу – после того, как к «заполненности» добавилось еще и неминуемо приятное ощущение, даримое скольжением плоти между их тел, стало ясно, что долго он не протянет. - Кё…я, - юноша замычал, сдерживая стон. - …я почти…       Хибари на мгновение оторвался от его шеи и, приподнявшись, обхватил ладонью член Хранителя Тумана, плотно сжимая его и срываясь на бешенный, сопровождаемый ритмичными движениями руки, темп. Пояснять что-либо было бы неуместным, потому как состояние любовника было более чем понятным для брюнета – как ни крути, а он и сам был уже на грани.       Спустя несколько сильных движений, синеволосый выгнулся дугой, протяжно стеная и невольно сжимая до предела мышцы, охватывающие член Хранителя Облака. Ладонь юноши, сжимающая плоть иллюзиониста, на мгновение замерла, накрывая его и ощущая то, как туда рывками изливается семя извечного недруга, практически вторя его движениям в сжавшемся от оргазма теле.       Впрочем, черноволосый закончил практически следом за ним, что есть сил вбиваясь в чужое тело и входя до упора, погружаясь в доселе незнакомое ощущение абсолютной нирваны, нарушаемой только лишь шумным стуком сердец и рваным дыханием обоих парней.