Дверь в Хумгат

Штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия май 2007 – Где ты был? Моника Рейс рассматривала потолок и вертела в руках карандаш. Десяток его собратьев торчали в потолочном покрытии, словно стрелы в мишени. За годы работы в этом кабинете Моника отработала бросок до совершенства. Теперь карандаши, пущенные вверх ее рукой, входили в мягкий пластик, словно в масло. Традиция, символ удачного дня. Ей почему-то казалось, что, совершая этот ритуал, она воздает дань уважения бывшему хозяину полуподвального офиса. Агент Малдер непременно оценил бы меткость и силу удара. – Где ты был, Джон? Карандаш полетел вверх и занял свое место рядом с собратьями. Моника удовлетворенно кивнула и, наконец, перевела взгляд на мужчину, застывшего в дверях. – Каждый раз удивляюсь – как ты понимаешь, что это я? По шагам? – По запаху, агент Доггетт, – Моника улыбнулась, разглядывая силуэт напарника. Джон Доггетт вошел в кабинет, поставил на стол два стаканчика кофе и вытащил из кармана увесистую газету. Швырнув ее рядом с дымящимся кофе, он устало опустился в кресло за соседним столом. – Где ты был? – Моника взяла один стаканчик и сделала глоток. – Керш вызвал. Директор давит на него, Керш давит на нас. Это дело получило слишком большой резонанс. Бюро с трудом сдерживает газетчиков. Доггетт снял пиджак, ослабил узел галстука и, откинув голову на спинку кресла, закрыл глаза. – Что он сказал? – Моника вытащила из подставки еще один карандаш и начала тихонько постукивать им по столу. Ей совершенно не хотелось брать в руки газету. Она уже и так знала, что там увидит. Детские трупы… Пауза затягивалась, и Моника не выдержала: – Джон? – Открой ее, – Доггетт кивнул в сторону газеты. – Третья страница. Хорошо, что это «Экспресс», а не «Вашингтон Пост». Терпение Керша тоже имеет свои пределы. Похоже, ему дали понять, что это дело должно быть раскрыто в ближайшие сроки. Он не поскупился в выражениях, объясняя это мне. Я вновь почувствовал себя новобранцем. Доггетт резко встал, и протянул газету Монике. Прихватив со стола свой кофе, он начал ходить взад-вперед по кабинету. Моника развернула утренний выпуск «Экспресс», открыла третью страницу и вздрогнула. Большую часть разворота занимал рисунок женщины с безумным взглядом и дьявольской усмешкой на алых губах. В вытянутой руке она держала огненный шар. На ней был надет черный плащ, полы которого развевались под порывами невидимого ветра. Кудрявые длинные волосы были похожи на клубок извивающихся змей. Моника подняла взгляд на Джона. Он все так же мерил шагами кабинет. Вздохнув, она снова посмотрела на газетную заметку. Чуть ниже рисунка были напечатаны фотографии пяти детей. «Им известно только о пятерых, – она внутренне сжалась, – что бы они написали, узнай, что жертв на самом деле десять?»

***

Он был отличным исполнителем – точным, пунктуальным, всегда держался буквы закона. Белое было белым, а черное… Черного просто не должно было существовать. Черное было необходимо уничтожить. И вопросов задавать не стоило. Сержант Доггетт был на хорошем счету у армейского начальства. Так же, как и детектив Доггетт в полицейском управлении Нью-Йорка. У агента ФБР Джона Доггетта тоже были все предпосылки стать… Кем? Любимчиком руководства? Новым заместителем директора? Пойти по головам и достичь верхней ступени карьерной лестницы? Когда Керш назначил Доггетта главным в группу поисков агента Малдера, никто не мог предположить – чем закончится это задание. Никто и не надеялся, что пресловутый опальный агент все же будет найден. Отдел «Секретные материалы» прочно засел в печенках у многих в верхних эшелонах власти. Нет Малдера – нет отдела. Но Доггетт всегда доводил начатое до конца. Кто бы мог подумать, что через шесть лет после того, как Малдер покинул свой полуподвальный офис, отдел секретных материалов все еще существовал. Они боролись вместе. Моника шла с ним плечом к плечу. Добились официального расследования, вернули почти все пропавшие документы. Через пару лет их оставили в покое. Малдер числился мертвым, и это был факт, так же подтвержденный официально. Имя Скалли в том отчете не было упомянуто. У Джона были кое-какие знакомства наверху, он смог дернуть за некоторые рычаги. По документам, Дана Скалли написала заявление об увольнении и сменила адрес, не сообщив никому новый. Отдел работал. Моника каждый раз терпеливо выслушивала из уст Джона очередное «я в это не верю» и каждый раз побуждала его сделать что-то, выходящее за рамки отрицания данной ситуации. И он делал. Он всегда был отличным солдатом. Не обязательно верить в природу «черного», достаточно знать, что это – черное. И уничтожать. За последние годы кое-что изменилось. Теперь все чаще Джон вспоминал давний разговор со Скалли. Она сказала ему, что боялась верить. Пару лет назад он понял, что причина его солдафонской упертости в том же. Иррациональный страх. И тогда он скомандовал себе «отставить». Однажды он очень удивил Монику, когда при расследовании очередного дела предположил наличие эктоплазмы в офисе одной крупной компании. Она гордилась им! Наличие эктоплазмы не подтвердилось, но в мировоззрении агента Доггетта что-то сдвинулось. Последнее дело вывернуло его наизнанку. Это был вызов не только способности Джона воспринимать нечто потустороннее, это был вызов его сердцу. Кто-то убивал детей. И это точно был «Секретный материал».

***

– Ты была у баллистов? Моника вздрогнула и подняла взгляд от газеты. – Час назад. – Что? – Боюсь, тебе это не понравится. – Мне не нравится в этом деле абсолютно все. Томасу Маллигану было семь лет, Трише Перкинс пять. Адам, Никки, Анабель, Артур, Анджела, Натали, Ана… Алекс. Я помню их всех по именам, Мон. Я не могу спать. Не могу есть. Что еще мне может не понравиться в этом деле? – Джон, сядь. Моника накрыла своей ладонью его руку, судорожно сжатую в кулак. – Сядь, пожалуйста, – повторила она чуть тише. Джон выдохнул сквозь сжатые зубы, подкатил свой стул и сел напротив стола Моники. – Говори. Я готов. «Ты никогда не будешь к этому готов. Но я должна это сделать. Прости». «Это ты прости меня. Я просто…» «Я знаю…» Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Безмолвные разговоры давно вошли у них в привычку. Моника отвела взгляд, достала папку из верхнего ящика и протянула ее Доггетту. – Баллисты не сказали ничего нового. Пули тридцать восьмого калибра. Полное отсутствие как первичных, так и вторичных следов канала ствола. Абсолютно чистые пули, словно только что из коробочки. Доггетт вложил обратно в папку фотографию, на которой пятилетний Алекс Пинто с удивлением смотрел в объектив. Он прижимал к груди красный мячик. На белой футболке мальчика, было еще одно красное пятно. Входное отверстие от пули тридцать восьмого калибра. Пятнышко крови было маленьким и почти незаметным. Но вокруг этого пятнышка, привлекая к нему внимание, расплывалась черная клякса копоти. – Также я получила результаты аутопсии последнего трупа. Картина в точности, как у других. Пуля прошла сквозь мягкие ткани, не задев их, не тронув внутренние органы, как будто она… будто её… – Как будто ее засунули напрямую в сердце.

***

Неделей раньше Седьмой участок полиции второго округа Вашингтона – Агенты ФБР Доггетт и Рейс. Где нам найти лейтенанта Крейга? – По коридору третья дверь направо. – Спасибо, сержант. – Майерс, Беркович, на выезд! Твою мать, Питер, потом допьешь своё молоко! – Что происходит? – Снова эта баба! Мефистофель в юбке! Совсем страх потеряла! Сигнал только что поступил. Представь себе – в квартале отсюда! – Отель «Фэйрмон», пересечение М-стрит и Двадцать четвертой. – Мы с вами, сержант. – Я не имею права. – Вам еще раз показать мой значок? – Окей, поедете со мной и Ригсом. – Живо, парни, живо! – Сколько ехать? – Пару минут. – В двух словах успеете рассказать суть. – А чего рассказывать? Эта сука опять возникла как из воздуха. Убит мальчишка. Еще один! Но мы ее достанем. Сегодня точно достанем! Ригс, твою мать, ты не слышишь, что тебя вызывают? Дай мне рацию! «Внимание патрульным. Отель «Фэйрмон». Объект на противоположной стороне улицы. Склонилась над ребенком. В руках что-то красное, похоже на маленький мячик. Свидетель видел пистолет, говорит по сотовому, помехи на линии. Машина сорок два, машина сорок два, вы первые, ребята. Грохните эту тварь!» – Понял вас. – Сержант, я вижу ее, идет к дверям отеля. У нее оружие! – Ригс, стреляй! Да пригнитесь вы, федералы, мать вашу! – Моника, что ты делаешь? Моника, остановись! Не смотри ей в глаза, Мон! Мо-ни-ка!..

***

– У нее не было пистолета… – Что? – Доггетт замер с открытой папкой в руках. – У нее не было пистолета. Я видела огненный шар в ее руке, но пистолета не было, – Моника спокойно смотрела на Джона. – Я видела. А она видела меня. Смотрела мне прямо в глаза. Она знала, что я там буду. Она оставляет эти карточки для меня – синие фишки игры «Стратего» с буквой «М» на тыльной стороне. Но это не Мефистофель, Джон. Она не сатанистка. Доггетт закрыл папку, бросил ее на стол и скрестил руки на груди. – Хорошо, ты - спец в этом вопросе. Тогда какого дьявола ей надо? Скажи мне? – Не знаю. – Черт! Мы что-то упускаем! Она убила пятерых шесть лет назад. Сейчас снова пятеро. – Джон, полиция не смогла связать между собой убийства шестилетней давности и эти, а ты смог. – И как мне это должно помочь? – Доггетт перешел на крик – Это дети, Моника! Дети! Моника замолчала. Это дело было слишком тяжелым для Джона, ведь некоторые раны не заживают никогда. – Пора домой, уже почти полночь. Завтра начнем все с начала. Она убрала папку в ящик стола, бросила пустой стаканчик в мусорную корзину, выключила компьютер. Доггетт стоял посреди кабинета, ссутулившись и глядя в пол. Он казался таким потерянным… Моника положила руку ему на плечо и легонько сжала. Он повернулся и тут же обнял ее. Моника обняла его в ответ: – Пора домой, Джон.