Ланнистеры и Рождество-2013

- Конечно, мы будем вовремя! Рождество же как-никак! Да мы уже на пороге стоим, через минуту выезжаем! Тетя, разве я хоть раз тебя обманывала? – видимо, тетя Дженна вспомнила многочисленные разы, поэтому расхохоталась и попрощалась. Серсея пожала плечами и положила трубку. Они не только не выходили из дома – они даже не начали собираться. Если бы Джейме совершенно вероломным образом не переставил ее будильник…впрочем, жалеть было поздно, нужно было разбираться с ситуацией. - Томмен, если ты немедленно не съешь хоть что-нибудь, ты никуда не поедешь! Слышишь меня? Я не шучу! - Ну мааам… - вяло запротестовал Томмен, сонно колдуя над завтраком и периодически пытаясь скормить котам лакомый кусочек. - И уйми своих любимцев: у них полные тарелки корма. - Зато смотри, как сир Царапка умеет! – умилился сын тому, как кот привстал на задние лапы, чтобы дотянуться до кусочка ветчины, которую Томмен протягивал ему в высоко поднятой руке. - Твой сир уже далеко не Царапка, а Царапище. Он весит не меньше центнера, - усмехнулась Серсея, глядя на кота, с трудом балансирующего на двух лапах и в конце концов сдающегося под тяжестью живота. Томмен протянул любимцу ветчину и погладил его, полностью игнорируя замечание об избыточном весе. Сир Попрыгунчик, который тоже уже давно не был таким прыгучим, как раньше, также постарался урвать кусочек лакомства. - Я повторяю: завтрак обязателен. До Кастерли не меньше двух часов пути – и если ты хочешь… - И если ты хочешь все два часа выслушивать мамино негодование – то поверь, остальные точно не хотят, - перебил ее Джейме, заходя на кухню. - С тобой я еще поговорю по поводу будильника! – повернулась к нему Серсея. - Тебе обязательно разыгрывать из себя генерала, чтобы чувствовать себя уверенно? – поддразнил ее Джейме. - Если я не возьму на себя эту роль, в этой семье вообще ничего с места не сдвинется, - Серсея удовлетворенно хмыкнула и принялась намазывать тосты джемом. На кухню влетела Мирцелла, упала на стул рядом с Томменом и схватила тост из рук матери. - Всем доброе утро! А я уже собралась, между прочим! – она довольно огляделась по сторонам, ожидая громкого одобрения. - Не думаешь же ты, юная леди, что ты поедешь в этом? – скептически оглядела ее Серсея. Мирцелла улыбнулась, всем своим видом показывая, что довольна своими широченными джинсами, футболкой на два размера больше, свисающей с плеча и открывающей топик, и своей массивной бижутерией в стиле глэм-рок. – Кажется, мы не раз обсуждали с тобой, что… - Ну маааам? – Мирцелла заглянула ей в глаза с умильным видом нашкодившего котенка. – Разве мне не идет? - Идет? Да тебя в таком виде не отличить от Томмена! Серсея понимала всю несправедливость своих слов: Томмен, в белой рубашечке, выглядывающей из-под вязаной жилетки, и уже при галстуке, никак не мог быть спутан с сестрой, которая больше была похожа на хулигана, которого только копна золотых кудряшек делала очень женственным хулиганом. - Если она сейчас пойдет переодеваться, мы точно никуда не успеем, - как бы между делом напомнил Джейме. Мирцелла бросила на него благодарный взгляд и приободрилась. Похоже, удача временно была на ее стороне, и девочка решила использовать этот момент. - А можно я все-таки поеду на Рождество к Мартеллам? – осторожно проговорила она. - Мы уже много раз это обсуждали, - тут же отозвалась Серсея. - И обо всем договорились, - на этот раз поддержал ее Джейме. - С какой стати ты вообще хочешь нас бросить? – влез и Томмен. Мирцелла метнула на брата уничтожающий взгляд и продолжила: - Сансе разрешили встречать Рождество в Кастерли, почему я не могу пойти в гости к Тристану? Ответы посыпались один за другим. - Санса – девушка Джоффри. - Тебе четырнадцать, а ей шестнадцать. - Пусть о Сансе переживает Кейтилин, а меня интересуешь ты! - Кто тут что говорит о Сансе? – Джоффри оторвался от дисплея своего телефона, входя на кухню и подозрительно оглядываясь, словно готовясь узнать о заговоре. - Говорим, чтобы ты прекращал переписку с ней и садился завтракать. Телефон, я смотрю, уже просто врос в твою руку, - сообщил Джейме. - И ничего я не переписываюсь, - ответил Джоффри, но окно на экране телефона на всякий случай все же свернул. - Конечно, переписываешься, - закатила глаза Мирцелла. – А вчера вообще полночи с ней по телефону трещал – я заснуть не могла! - Отстань, - Джоффри натянул на голову массивные наушники и, закивав головой, потянулся за тостом. Серсея поставила перед сыном тарелку с кашей и стянула с него наушники. - Мам, - раздраженно потянулся за ними Джоффри, но Серсея уже выдернула провод из телефона и перебросила наушники Джейме на другой конец стола. На всю кухню раздались рок-басы. - Как это можно слушать? – изумился Томмен, в свои тринадцать предпочитающий музыку куда легче. Джоффри и Мирцелла, на этот раз оказавшиеся на одной волне, зашикали на него как на неразумного малолетку. - Джофф, он прав, выключи, - скомандовала Серсея. – Заберешь наушники после завтрака и будешь слушать эту какофонию сколько захочешь. Ее отвлек звонок в дверь. - Я открою. Но это подобие музыки все равно нужно немедленно выключить! – Серсея повысила голос, выходя с кухни. Джоффри и Мирцелла обменялись понимающими взглядами и недовольно покачали головами. - Она всегда такая, когда нужно ехать к дедушке, - сказала Мирцелла, возвращаясь к своей тарелке. - И просто ничего не понимает в музыке, - пожал плечами Джоффри. - А сейчас все быстро прекратили в таком тоне говорить о маме, - перебил их Джейме. - Она не разрешила мне поехать к Тристану! – обернулась к нему Мирцелла. - И была совершенно права, - невозмутимо отозвался Джейме. - Ну па, ну ты всегда ее защищаешь! – девочка закатила глаза. «Па». Она первая из всех троих начала называть его так. Джейме до сих помнил, как заглянул в комнату, где Серсея объясняла четырехлетней дочери их историю – в том сказочном виде, который мог быть понятен ребенку. Поначалу девочка хмурила лобик, но потом словно поняла что-то для себя и подняла на Серсею свои ясные глаза, сказав: «Вот как. Вы с папой все время ссоритесь. А когда приходит дядя Джейме, ты всегда улыбаешься». Серсея обняла свою девочку, но Мирцелла скоро завозилась у нее на руках, желая задать появившийся вопрос. - «Мне что, теперь нужно будет называть его папой?» - «Можешь называть как захочешь». Джейме уже не сказал бы, сколько прошло времени, прежде чем она впервые произнесла «па», зато отчетливо помнил, как уверенно она это сделала. - Только тогда, когда я с ней согласен. - То есть всегда, - уточнил Томмен. - Сюрприз, - развел руками Джейме и улыбнулся. Что бы там ни было, детям никогда не стоит знать о разногласиях родителей. Он поднялся и направился в коридор, чтобы узнать, кто заявился к ним с утра пораньше. - Есть те, кто до сих пор присылает телеграммы на Рождество, - рассмеялась Серсея, показывая ему какую-то бумажку. – Это дядя Герион, из очередного богом забытого места. - Кажется, он был где-то в Африке? - Или уже переместился в Австралию… С кухни раздались басы, ставшие вдвое громче – видимо, в знак протеста. - Спокойно, - Джейме поймал за талию Серсею, направившуюся восстанавливать порядок. Она развернулась в его руках и ткнула указательным пальчиком ему в грудь. - Это ты! Это ты их разбаловал! - Да неужели? - Конечно! Ты во всем им потакаешь! Между прочим, я была для них авторитетом, пока ты не... - То есть примерно до того, как Джоффри исполнилось восемь? Серсея попыталась изобразить возмущение, но не удержалась и улыбнулась. - Они любят тебя больше, - капризно протянула она, обнимая Джейме в ответ. – Мирцелла всегда бежит спрашивать разрешения у тебя, зная, что ты позволишь, а я нет. А Томмен… - Зато тебя обожает Джофф. - Но когда он ссорится с этой своей Сансой, он идет за советом к тебе. - Скажи спасибо, что он хоть кому-то из нас что-то о ней рассказывает! - И все же Джоффри… Джоффри. С ним было сложнее всего. На момент развода Серсеи и Роберта ему было уже семь, и фигура отца была для него куда важнее, чем для малышей. Он так стремился добиться одобрения Роберта – а теперь полностью терял его самого. Но еще хуже оказалось то, как он ревновал к Джейме маму: пока мужем Серсеи был Роберт, он не выдерживал конкуренции Джоффри за ее внимание, но как только рядом появился Джейме, часть ее любви, ее времени навсегда оказалась вне досягаемости сына. Не способствовало налаживанию отношений и то, что Джейме и Серсея не смогли откладывать то, чего ждали слишком долго, и стали жить вместе практически сразу после ее развода с Робертом – а вскоре Серсея уже ждала Джоанну. Грядущее появление еще одной сестры только уверило Джоффри в том, что теперь матери будет совсем не до него. Однако в каком-то смысле именно Джоанна и помогла отцу и сыну найти тропинку друг к другу. Серсея едва не умерла, рожая ее, и Джейме навсегда запомнил ту ночь в больнице, которую он провел, сидя под дверью реанимации. Часы ползли один за другим, а новостей все не было, и отчаяние постепенно заливало его. Он не помнил, сколько времени просидел, уткнувшись в сцепленные руки и про себя умоляя всех возможных богов не забирать у него Серсею, когда маленькая ручка легла ему на плечо. - Эй, - позвал кто-то тоненьким, неузнаваемым голосом. Он потряс его еще раз, и Джейме поднял голову. Перед ним стоял Джоффри, притихший и перепуганный. - Ты как тут оказался? – удивился Джейме, оглядываясь и ожидая увидеть кого-то из тех, кто мог привести сына. - Сбежал от дяди Тириона, - признался Джоффри, забираясь на стул рядом с Джейме. – Ты сказал, вы с мамой и сестрой скоро вернетесь, а уже целый день прошел. Джейме погладил его по голове, и Джоффри впервые за месяцы не увернулся, как будто и не заметил. - С мамой что-то не так, - не то спросил, не то сказал он. Сил врать у Джейме не было, и он кивнул. - Но она ведь не умрет? – с детской непосредственностью произнес Джоффри то слово, которое огнем жгло Джейме уже несколько часов. Он еще не успел придумать, что соврать, когда его молчание уже сказало Джоффри все, и тот испуганно распахнул глаза. - Бабушка умерла так, - вспомнил он. – Дедушка однажды говорил. - Это совсем другое, - сказал Джейме, чтобы что-то сказать. – С мамой так не будет. Она справится, вот увидишь. И скоро выйдет вместе с твоей сестрой. Он говорил еще долго, но все слова когда-нибудь заканчиваются, и через какое-то время они уже сидели молча: Джоффри привалился к Джейме, и тот обнимал его одной рукой. Наверное, в какой-то момент Джейме все же провалился в неспокойный сон, потому что вслед за этим услышал отстраненное: - Все, малец, можешь сказать отцу, что все будет хорошо. Состояние стабилизировалось. - Все будет хорошо! – Джоффри затряс его за плечо. – Доктор сказал! Состояние – это, как его, стаби… стоби… Все будет хорошо, в общем! Джейме сгреб сына в охапку. - Эй, пап…пап, ты что, плачешь, что ли? - Они с Мирцеллой считают, что им позволено все на свете! Только вчера слышала, как Джоффри обещал ей помочь сбежать на свидание с Тристаном в праздники. - Серьезно? - Ну да, якобы они с Сансой возьмут ее с собой в кино – а на самом деле она договорится с этим мальчишкой Мартеллом… - Что плохого, если они перестанут скрываться и сходят в кино вчетвером? - Джейме, ей четырнадцать! - Вспомни себя в ее возрасте. И, кстати, ты одевалась куда менее прилично. - Я… - Да. Твои шпильки и мини-платья меня убивали. Не знаю, как отец этого не замечал. - Просто он не замечал ничего, кроме своего бизнеса. - Поэтому наши отношения и стали немного…нестандартными, не находишь? - Не понимаю, причем тут это. - При том, что лучше пусть все происходит на наших глазах, чем они будут прятаться. Давай пригласим Тристана в Кастерли. - Думаешь? - Уверен. - Ладно, твоя взяла. Кстати, тебе не кажется, что мы выглядим достаточно идиотически, обнимаясь посреди коридора? – улыбнулась Серсея. - Безусловно, - поддержал ее Джейме. - Безусловно? – Серсея изогнула бровь. - Безусловно, тебе уже давно пора поцеловать меня. Тирион ставил на то, что они не продержатся и года. «Вы просто ловили кайф от ощущения запретности, он постоянной опасности, - заявил он как-то за бокалом вина или чего-то покрепче. – Теперь препятствий не стало, и вам быстро станет скучно». Знал бы он, как сложно, даже живя под одной крышей, найти время друг для друга, когда у вас трое не в меру активных детей – а вскоре к ним добавляется еще и младенец. К тому же они боялись потерять друг друга слишком много лет, и когда внезапно судьба позволила им быть вместе, поначалу просто не могли в это поверить. Первое время они отказывались от деловых поездок по одиночке, дома делали все вместе, потому что не любили подолгу находиться в разных комнатах, касались друг друга даже во сне, и, когда утром один вставал с постели, второй неизменно просыпался, словно боялся, что тот уйдет насовсем. Прошло десять лет, и тот обжигающий, опасный огонь, которым пылала их любовь, стал спокойнее – но не угас, и теперь горел ровным пламенем, неустанным и согревающим. Раздался глухой звук, потом еще один, и они подняли головы: со второго этажа спускалась заспанная Джоанна, волоча за собой тяжелый рюкзачок, который громко падал со ступеньки на ступеньку. Бух. Бух. - Оставь его, если он такой тяжелый, - предложил Джейме, направляясь к дочери. - И быстро на кухню, - Серсея бросила взгляд на часы. - Почему так рано? – зевнула Джоанна, даже не стараясь прикрыть рот ладошкой. – Джесси совсем не выспалась. Кукла-негритянка Джесси, ее вечная спутница, не выказывала никаких признаков неудовольствия, но Джоанне было лучше знать. Девочка, названная в честь их матери, иногда казалась похожей на нее. Может, им просто хотелось видеть ее такой, а может, дело было в том, что Джоанна-младшая росла в счастливой семье: большой и наполненной любовью, хоть и немного сумасшедшей. Серсея впервые за четыре беременности ни о чем не волновалась, Джейме впервые оказался полноправным отцом с первого дня появления дочери на свет, Джоффри льстила роль самого старшего брата и защитника, Мирцелла приходила в восторг от маленькой сестры, словно та была ее игрушкой, а Томмен видел в ней неизменную здравомыслящую напарницу в тех случаях, когда приходилось отговаривать старших от какой-нибудь безумной затеи. Окруженная любовью и вниманием, Джоанна росла доброй и ласковой, настолько неконфликтной, словно и не носила фамилию Ланнистер. Впрочем, возможно, дело было просто в возрасте. - Поспишь в машине, - Джейме забрал у нее рюкзак. Что могла положить в него восьмилетняя девочка, чтобы он был таким тяжелым? На кухне послышись звуки возни, что-то зазвенело, что-то упало, и по коридору пулей пронеслась леди Усик, сжимая в зубах увесистый кусок ветчины. Вслед ей неслись вопли «Обжора!» и «Бессовестная!» и протестующие крики Томмена, пытающегося защитить свою подопечную. *** Когда с завтраком было покончено, настала пора самого увлекательного (по мнению младших детей), самого глупого (по мнению старших) и самого утомительного (по мнению родителей) занятия: беготни за котами с целью отловить их и погрузить в переноски. Джоанна просто радостно носилась туда-сюда, взвизгивая и бесцельно гоняя по дому домашних животных, Мирцелла фотографировала перепуганных обилием внимания котов и только мешала, Томмен пытался выманить их лакомствами, Джоффри возмущался, что брат напрасно накормил их до отвала, а Джейме пытался втиснуть кого-то из пойманных животных в переноску. Серсея не принимала в этом участия под предлогом важных переговоров с Баратеон Энтерпрайзис. - И Вам счастливого Рождества! – в который раз повторила она, глядя, как сир Попрыгунчик упирается всеми четырьмя лапами, не желая быть заточенным в клетке. - И хорошего Нового года! – прогрохотал в трубку Роберт. – Вы в Кастерли собираетесь, наверное? Мистеру Тайвину привет. - Обязательно передам. То-то он обрадуется, - отозвалась Серсея. Раскол Баратеон Энтерпрайзис и Ланнистер Файнэнс стал громким событием, и обе компании оправлялись от него не один год. Станнис даже пытался сместить Роберта с поста генерального директора за такое самоуправство, но в конце концов братья удивительным образом помирились, и компания быстро пошла в гору. Ланнистер Файнэнс досталось сильнее, потому что вслед за дроблением корпорации, подмочившим стоимость акций, последовал семейный скандал. Когда Джейме и Серсея рассказали всю правду, не желая больше скрывать свои отношения, во всем Вестеросе не оказалось издания, которое не написало бы об этом. Сложно было сказать, что потрясло Тайвина сильнее: проблемы компании или то, что сама фамилия Ланнистер стала синонимом скандала. Шок, неверие, ярость, холодная отчужденность сменяли в нем друг друга, пока четвертое не завладело им окончательно. Несколько лет он отказывался общаться с обоими детьми, не делая исключения и для внуков. Запрещено это было и остальной семье – всесильный Тайвин мог запретить своему клану что угодно. Всем, кроме Тириона и Дженны, разумеется. Она и свела их всех обратно, хоть это и заняло у нее годы. Шаг за шагом все возвращалось на круги своя, и в конце концов Джейме с Серсеей и детьми стали как прежде приезжать в Кастерли, а со временем их отношения с отцом стали даже ближе – теперь, когда все тайны, столько лет стоявшие между ними, остались в прошлом. Единственным, что они потеряли, осталась Ланнистер Файнэнс, из которой они ушли десять лет назад и которая должна была полностью отойти Тириону – но о корпорации они жалели меньше всего. По сравнению с Тайвином проблем с бывшим мужем у Серсеи оказалось куда меньше. Конечно, Роберт далеко не сразу простил ей ущемленную гордость, но счастливая жизнь после развода быстро пошла ему на пользу, и, когда их небольшой компании пришлось сотрудничать с Баратеон Энтерпрайзис, Серсея с удивлением обнаружила, что их взаимная ненависть испарилась. Нет, они не стали закадычными друзьями, но встречаться по рабочим вопросам и поздравлять друг друга с праздниками стало для них привычным. - А вы на острова поедете, к Грейджоям? - В этот раз у нас собираемся. Вся семья обещала быть: ну, знаешь, у Аши же родственников почти как у тебя… Станнис со своими тоже приедет. - Что, неужели и Ренли будет? - Нет, этот со своей вечной тусовкой куда-то едет, - Роберт принялся перечислять: - Ну, Лорас, Маргери, Рейнис… - Слушай, ты хоть в курсе, кто там с кем встречается? – рассмеялась Серсея. - Даже не пытаюсь понять, - хохотнул Роберт. На заднем плане послышался грохот, крики парочки ревущих малышей и голос Аши, старавшейся быть суровой. – Кажется, это Стеффон с Бейлоном опять что-то натворили. Вот ведь банда… - Они просто все в тебя, - Серсея живо представила себе двух упрямых синеглазых малышей-погодков, которые были готовы к любым опасностям, если это сулило развлечение. – Ладно, там, похоже, нужна твоя помощь. Счастливо! - Ну давай. Детям привет. Да иду я, иду! Сир Попрыгунчик был благополучно погружен в переноску, и на этот раз Джоффри помогал Джейме с леди Усик. Томмен бегал вокруг и ворчал, чтобы они ненароком не сделали кошке больно. Мирцелла и Джоанна пытались отсечь пути к отступлению сира Царапки. Серсея посмотрела на часы. Потенциальное опоздание в Кастерли приближалось к двум часам. *** Вещи и подарки были уложены, машина разогревалась, и скоро можно было уже начинать врать родственникам, что они подъезжают, просто попали в пробку. - И вам счастливого Рождества! – улыбнулся в трубку Джейме. – Слушай, Эртур, я серьезно: приезжайте к нам завтра же. Мы на гору сходим, Серсея с Элией найдут чем себя занять, Джоанна вообще уже все уши прожужжала, когда с вашими Эшарой и Эдгаром увидится. Конечно, традиция! Конечно, ждем! Ты только говори погромче, у меня тут… Звук стоило прибавить основательно, потому что в машину загружалось все семейство одновременно. - Здесь сидим я и Санса! – авторитетно заявил Джоффри, пытаясь согнать Томмена с переднего ряда сидений в длинной семейной машине. - Почему это? – округлил глаза Томмен. - Потому что я так сказал, - Джоффри пытался спихнуть Томмена с сиденья так, чтобы родители не заметили возни и не вмешались. Потому что «ты же старший, Джофф, уступи брату!» основательно ему надоело. - Я забыла Джесси на кухне! Мирцелла, подвинься, выпусти меня! – опомнилась Джоанна. - Отстань, я только удобно устроилась… - отмахнулась сестра. - Мам, Мирцелла опять решила красить ногти в машине! Я сейчас задохнусь! – на этот раз не промолчал и Томмен. - У меня раскалывается голова, - Серсея с надеждой покосилась на Джейме, но он говорил с Дейнами, и в роли злого полицейского опять пришлось выступать ей. - Мирцелла, ты успеешь накраситься, когда приедем. Никто не хочет два часа провести в газовой камере. - Именно! – тут же выдохнули три голоса. - Предатели, - фыркнула девушка. - Джоанна, пусть Джесси остается дома, проведет праздник с остальными куклами. - Да ее выбросить давно пора, - проворчал Джоффри, и двое других согласно кивнули. Девочка возмущенно скрестила руки на груди. - Теперь ты, Джофф, - повернулась к нему Серсея. – Уступи Томмену… - Ты же старший! – закончили за нее три детских голоса. Джоффри пробурчал что-то о том, что в семье должен быть только один ребенок. - Томмен, - сказала Серсея, и трое остальных затаили дыхание, надеясь, что и вечно послушному братцу сейчас тоже достанется. Серсея подумала-подумала и продолжила: - Нет претензий. Трое детей закатили глаза. Изо всех углов понеслось: - Опять Томмену ничего! - Томмен вообще ваш любимчик! - Он на меня наябедничал, а ты его хвалишь! - Я всего лишь говорил правду! - Когда вы уже подарите мне машину, чтобы я мог ездить отдельно? - Лак пахнет нормально – они цепляются ко мне из вредности! - Я не поеду без куклы, мам, ты меня совсем не понимаешь! - Джейме, ты только послушай, как они со мной разговаривают! И это твои дети! Эртура уже все равно не было слышно, поэтому трубку пришлось положить. Машина бурлила, будто в ней собирались устроить революцию. Каждый из четверых детей доказывал, что с ним обошлись несправедливо, и Серсея делала то же самое, словно сама была девчонкой. Конечно, было бы лучше поговорить с каждым по отдельности и объяснить, что их всех любят и ценят…это было бы лучше сделать в другой, более спокойной жизни. А в этой жизни Джейме оглушительно засигналил, чтобы все замолчали, и, стараясь не перегнуть с интонациями, заявил: - Если сейчас. Хоть кто-то. Не успокоится. Он останется на все праздники у дедушки без права выходить из дома. И в гости к нам никто не приедет, поэтому дедушка будет все это время показывать вам свою коллекцию марок. Все поняли? Он надеялся, что это звучало устрашающе и что голос был достаточно раздраженным, таким, как в тех редких случаях, когда излишне активному семейству все же удавалось довести его до белого каления. Несколько секунд все молчали, и он ждал, рассмеются они или притихнут. К его удивлению, сегодня произошло второе: видимо, Тайвин, все прошлое Рождество рассказывавший детям о марках, оставил у них незабываемые воспоминания. - Да я-то что, я и в Кастерли накрашусь, - пожала плечами Мирцелла. - Джонни, тебе принести твою куклу? - Да ладно, я и без нее поеду! – тут же отозвалась Джоанна. – Что я, маленькая, что ли? - Садись, если хочешь, - предложил Томмен, поправляя шапку. - Нет уж, сиди, дорогой, - преувеличенно тепло отозвался Джоффри. – Котов своих не потеряй. - Ты у меня самый лучший, - промурлыкала Серсея, кладя свою руку на руку Джейме. Кажется, она тоже чувствовала себя виноватой. «С волками жить – по-волчьи выть. То есть по львиному. Ну и не выть, а рычать», - подумал Джейме, выезжая со двора. Может, если он продолжит разыгрывать раздражение, они доберутся до Кастерли без происшествий. *** «Let it snow, let it snow, let it snow», - напевало радио, и погода послушно выполняла указания песни: на улице сыпал снег. Немного детское ощущение приближающегося праздника, которое всегда приносило с собой Рождество, пушистый снег за окнами и добрая мелодия, льющаяся из приемника, явно настроили обитателей машины на более дружный лад. Джоанна как раз полушутливо-полусерьезно рассказывала Мирцелле про одноклассника, с которым вечно ссорилась, когда старший брат решил вспомнить о своих обязанностях. - Покааажешь мне этого Питера, - вальяжно протянул Джоффри, и стало ясно, что мальчишке скоро не поздоровится. Джоанна заулыбалась. - То, что ты задумал – это негуманно! – солидно высказался Томмен, оторвавшись от своей электронной книги. - Зато действенно, - хмыкнул Джоффри. Томмен вздохнул, демонстрируя всю мудрость этого мира, и вернулся к чтению. - Он точно наш? – подозрительно зашептал Джейме Серсее, но получил в ответ только возмущенное фырканье и удар острым локтем. Томмен и правда выделялся в своей семье. В капризном и болезненно подозрительном Джоффри Джейме явно видел Серсею, себя же чаще узнавал в дружелюбной, но отчаянной Мирцелле, а в Джоанне было еще много чисто детского простодушия – но Томмен не был похож ни на родителей, ни на кого бы то ни было из Ланнистеров. Спокойный и рассудительный, он любил читать, заботился о своих котах и явно строил планы по претворению в жизнь мира во всем мире. Маленькие забавные пакости, которыми без конца развлекались трое других детей, никогда даже не приходили ему в голову, поэтому нередко именно Томмен становился мишенью для них, но все равно не умел долго сердиться на брата и сестер. Казалось, доброту собирали по крупице с нескольких поколений Ланнистеров, чтобы наполнить ей одного Томмена. - Вон они, вон они! – Джоффри подскочил на сиденье совершенно несолидно для своего возраста. – Давай парковаться! У обочины стоял семейный автомобиль Старков, из которого тут же выпрыгнула Санса, хорошенькая, какими бывают только совсем юные девушки. Темно-рыжие волосы легкими волнами спадали ниже плеч и были убраны от лица, открывая высокий лоб и доверчивые блестящие глаза, с голубым умиротворением глядящие вокруг. Короткая шубка с пушистым воротником делала ее похожей на принцессу из зимних сказок, а робкая, но искренняя улыбка, говорила о том, что сказка эта не о капризной принцессе, а о той, у которой доброе сердце и кроткий нрав. И только стройная фигура напоминала о том, что перед ними вполне земная девушка, и девушка эта очень красива. Серсея подавила вздох, глядя, как Джоффри выскочил из машины, едва они остановились, как подбежал к Сансе и взял ее за руки. Ее сын уже десять лет был влюблен в эту девочку: таскал ее портфель, когда они были в начальной школе, уговаривал ее сбегать с уроков, когда они стали постарше, дрался с ее обидчиками, дулся, что она проводит слишком много времени со своими подругами, регулярно приводил Сансу в гости – словом, все уже привыкли считать ее частью своей семьи, и только Серсея все еще не готова была в это поверить. Но то, как Санса по-особенному заулыбалась ему, как покраснела, целуя его в щеку на виду у двух семей, как бросила на него сияющий взгляд из-под длинных ресниц, в который раз заставило Серсею взять себя в руки. Она не может привязать сына к себе и не должна этого делать. Неужели всем матерям так сложно? Спросить было не у кого: та, которую она привыкла называть своей матерью, умерла давно, а та, что была матерью биологической, гораздо позже, но Серсея все равно не успела с ней встретиться. Когда она оправилась от потрясения настолько, чтобы захотеть познакомиться с ней, оказалось, что Элис Хилл была мертва уже несколько лет. Они нашли ее могилу, и Серсея помнила, как долго они с Джейме стояли рядом, и он держал ее за руку, пока она вглядывалась в темные буквы на белом камне. Ни Старки, ни Ланнистеры не вышли из машин, чтобы завести пустой светский разговор. «Счастливого Рождества!» - прозвучало из двух открытых окон, и семьи ограничились улыбками разной степени радушия. Их диалоги никогда не отличались длительностью и сердечностью: слишком скандальной семьей были Ланнистеры, слишком хороши и добропорядочны были Старки. Если бы на то была воля Эддарда и Кейтилин, они постарались бы оградить дочь от общения с Джоффри, даже не столько из-за непростого характера паренька, сколько из-за репутации его родителей. Но поначалу эта детская дружба казалась им незначительной и мимолетной, как и любая дружба маленьких детей, а с возрастом Санса стала проявлять удивительную силу характера, с истинно Старковским упрямством отстаивая свое желание общаться с тем, с кем она сочтет нужным. И однажды, когда дочь была подростком, Кейтилин вдруг с удивлением осознала, что Санса влюблена в этого Ланнистерского мальчика – и влюблена той самой трогательной, хрупкой первой любовью, которая готова разбиться от малейшего удара – но осколки которой оставят слишком болезненные раны в чистой душе девочки. Она поделилась своими страхами с мужем, и он предложил перевести дочь в другую школу, надеясь, что в разлуке юношеские выдумки быстро забудутся…вот только Кейтилин понимала, что это уже не выдумки. Решающим для нее стал обычный вечер поздней весной, когда она выглядывала в окно второго этажа, поджидая дочь, и увидела их издалека. Они шли рядом, Джоффри и Санса, он нес ее рюкзачок, а она о чем-то рассказывала и забавно жестикулировала. Они смеялись, громко и беззаботно, как все их ровесники, но Джоффри смотрел на Сансу с таким откровенным восхищением, как смотрят только подростки, которые еще не умеют скрываться и прятать свои чувства. На прощание он взял ее за руку, а Санса смущенно оглянулась на двери своего дома, но руки не отдернула. И Кейтилин вдруг ощутила какое-то подобие материнской снисходительности к этому мальчику, который дождался, чтобы Санса зашла в дом, и только после этого двинулся дальше, а потом поняла, что у нее не хватит сил самой разрушить робкую надежду своей дочери на ее собственную сказку. «Только не говори мне про Ромео и Джульетту», - вздохнул Эддард, с трудом согласившись оставить все как есть. - Добрый день, - проговорила Санса, забираясь в автомобиль Ланнистеров. Разноголосые приветствия понеслись со всех сторон. - Давно ждете? – Джейме понимал, что они в очередной раз заметно опоздали. - Только что подъехали, - не очень правдоподобно соврала Санса и слегка покраснела. Девушка так до сих пор и не смогла определиться, что важнее – всегда говорить правду или всегда быть вежливой. Пока вежливость побеждала. - Это все девчонки, прокопались все утро, - безапелляционно заявил Джоффри, усаживаясь рядом. - И ничего мы не копались! – послышались два возмущенных возгласа. - Ладно, раз теперь все в сборе, следующая остановка – Кастерли-Рок, - Джейме тронул машину. Если чета Старков была не в восторге от общения Сансы и Джоффри, если Серсея ревновала сына и не всегда умела это скрыть, то Джейме был единственным, кто от души радовался, что рядом с Джоффри всегда была эта девочка. Скандал, который спровоцировали Джейме и Серсея, нелегко было выдержать даже им самим, но они хотя бы знали, на что шли, дети же оказались втянуты в то, чего толком даже не понимали. Мирцелла и Томмен были еще слишком маленькими, и основная буря прошла, не зацепив их, но Джоффри уже ходил в школу, и сплетни, заполонившие весь Вестерос, не могли не отразиться на нем. Поначалу одноклассники нередко принимались дразнить его, но Джоффри всегда решал свои проблемы любимым мальчишечьим способом, и часто после крупной драки кто-то из обидчиков оказывался побит еще сильнее, чем он сам. В конце концов цепляться к нему прекратили, да и скучно день за днем обсуждать одно и то же, но в тот первый период Джоффри не остался без друзей во многом благодаря Сансе. Казалось, этой девочке было все равно, кто что думает о Джоффри – главным было что-то, что видела в нем она одна. А сейчас эти двое перешептывались на заднем сиденье, и казалось удивительным, что они провели бок о бок уже десять лет. И кто знает, сколько лет их еще ждало впереди. *** Елка была торжественно спущена с чердака и собрана в гостиной. В установке успела поучаствовать вся семья: Тайвин авторитетно раздавал команды, Киван поддерживал и вносил дополнительные рационализаторские предложения, Тайгет, навсегда оставшийся младшим братом-бунтарем, громко не соглашался, утверждая, что в этом углу елка не смотрится, Дженна возмущенно фыркала, что в этом доме елка стояла у камина испокон веков, и не ему менять традиции, а Джейме и Тирион таскали елку по комнате, проклиная горе-дизайнеров. Когда же старшее поколение наспорилось всласть, и елка была водружена на законное место, пора споров настала для детей. По правде сказать, Джоффри был не в восторге от детской традиции наряжать елку, но Санса с такой радостью согласилась поучаствовать, что присоединяться пришлось и ему. - Да кто ж так гирлянду-то вешает, - тяжело вздохнул он, отбирая у Томмена гирлянду и пытаясь разложить ее на елочных ветвях максимально ровно. - Томмен хорошо вешал! А так скучно, - заявила Джоанна. - Да вы ее включите, а то так не понятно ничего, - не промолчала Мирцелла. - Сначала нужно все лампочки проверить, - деловито отозвался Томмен. Одна Санса не высказывала свое драгоценное мнение: пока четверо младших Ланнистеров тянули гирлянду каждый на себя, она открывала коробки с елочными игрушками и оценивала фронт работ. С самого детства и до сих пор елочные украшения завораживали ее: рождественское волшебство словно ждало того момента, когда стеклянные шары будут развешаны в нужном порядке, ветви елки окажутся укутаны пушистой серебряной мишурой, гирлянды начнут подмигивать тебе – и, если все сделать правильно, это волшебство обязательно придет в дом. Она даже не помнила, верила ли когда-нибудь в Санта-Клауса, но приближающийся праздник все равно каждый год заставлял ожидать чудес. Они и происходили – просто не фантастические, вычурные, а земные, домашние. Разве не чудо, что год за годом у нее есть две семьи, где ей тепло и уютно, где она счастлива? Разве не чудо, что в это Рождество ей впервые разрешили отмечать праздник вместе с Джоффри? И разве не будет чудом тот день, когда их семьи подружатся – а в том, что однажды это все же произойдет, Санса была уверена. - Давайте повесим его первым, - предложила она, доставая синий шар, на котором был нарисован небольшой домик под снегопадом. - Сначала гирлянду надо, а то будет неудобно, - заметила Мирцелла. - Раз Санса сказала шар, значит, шар, - отрезал Джоффри. Все рассмеялись. - Нет уж, Мирцелла права, - отозвалась Санса. Две девушки практически выросли вместе, и стали если не сестрами, то близкими подругами. Санса любила Арью, но так и не сошлась с ней близко: слишком разными они были. Это не помешало им стать друг для друга дорогими людьми, но Арья не могла похвастаться знанием и половины Сансиных секретов, которые были прекрасно известны Мирцелле, а Санса затруднилась бы сказать, где пропадает Арья, когда той нет дома. С Мирцеллой же они сошлись с самого детства: играли в одни игры, смотрели одни фильмы, и даже мечтали о схожих девчачьих вещах. Мирцелла в свою очередь обожала Джоанну, но нуждалась в подруге своего возраста. Джоанна же восхищалась обеими, как маленькие девочки всегда восхищаются девушками. Они обе казались ей такими взрослыми, такими красивыми, едва ли не принцессами: Санса – доброй и милой, Мирцелла – задорной и непосредственной. Поначалу разноголосые «куда ты вешаешь, там сейчас колокольчик будет», «шар там не гармонирует, убери его», «вешай ровно, ну что творишь-то» еще звучали, но вскоре ребята все же нашли общий язык, и работа пошла веселее. Яркие звенящие шарики по очереди занимали свои места, перемешиваясь с забавными игрушками в виде зверей, снеговиков и ангелов всевозможных видов, на ветви были прилажены новогодние свечи, а заманчивые коробки с подарками разложены под елкой. Сделать завершающий аккорд в виде звезды торжественно доверили Джоанне, и Джоффри посадил ее на плечо, чтобы сестра, сияя от гордости за ответственное поручение, не с первого раза, но все же удачно водрузила красно-золотую звезду на макушку елки. Пятеро ребят постарались критически оценить свое творение, но вместо этого заблестели глазами, с детским восхищением разглядывая главный символ праздника. Мирцелла вдруг прислушалась и пощелкала кнопками радио, делая его громче. - I don't want a lot for Christmas, - напела она. - There is just one thing I need, - тут же поддержала ее Джоанна. Джоффри закатил глаза, но на этот раз голос подала Санса: - I don't care about the presents… - Underneath the Christmas tree, - закончил Томмен. Джоффри вздохнул, но продолжил: - I just want you for my own… - More than you could ever know, - Санса обернулась к нему, улыбаясь так тепло, как умела только она одна. - Make my wish come true, - уже громче добавил Мирцелла, и тогда пять голосов разом пропели: - All I want for Christmas is you! Тут елке пришлось поделиться мишурой, потому что Томмен и Джоанна похвали пушистые нити и бросились скакать с ними по комнате, Мирцелла нацепила на голову колпак Санта-Клауса, а Джоффри и Санса принялись бросаться друг в друга серпантином. Из радио неслась праздничная мелодия, и счастливая возня в гостиной вполне ей соответствовала. На очередной «all I want for Christmas is you» Мирцелла принялась щекотать Джоанну, та заливисто расхохоталась, Санса и Джоффри взглянули друг на друга из-за еловых веток одним им понятными взглядами, а Томмен вдруг воскликнул: «Идея!» и бросился в сторону кухни. Вернулся он уже с какой-то коробочкой. - Рождественское печенье с предсказаниями от тети Дженны! – заговорщически зашептал он. – Было спрятано там же, где и всегда. - Я первая, я первая! – тут же затараторила Мирцелла, схватила одно, сломала, и, не обращая внимания на деликатес тети Дженны, принялась разворачивать бумажку с предсказанием. Видимо, содержимым она осталась довольна, потому что заявила, что ей срочно нужно позвонить, и сбежала. - Я тоже хочу, - потянулась Джоанна. - Тогда догони! – рассмеялся Томмен и бросился наутек. Сестра поспешила за ним. Джоффри едва успел выхватить пару печений, когда брат и сестра тоже сбежали из гостиной. - Выбирай, - предложил он Сансе. Та взяла одно из печений и аккуратно сломала его. - «В этом году Вы наконец-то уже женитесь», - с удивлением прочитала она. Потом повертела бумажку и добавила: – А, тут приписка – «только для Тириона». - Тетя не оставляет надежды, - хмыкнул Джоффри. – А вообще у нее все предсказания такие, сейчас сама увидишь. Он хрустнул печеньем. - Ну вот: «В наступающем году Вы непременно влюбитесь». Говорю же, чепуха. - Это почему же чепуха? – Санса нахмурила лобик. - Да так, - Джоффри пожал плечами. Это должно было выглядеть скептически, но вышло скорее неуверенно. – С чего бы мне влюбляться в новом году, если… Он замялся. - Если? Джоффри снова пожал плечами, на этот раз изображая независимость, и посмотрел в окно. По заснеженному двору гонялись друг за другом родители и дядя Тирион, и, учитывая их возраст, для Джоффри это смотрелось бы смешно, если бы они не делали этого с таким азартом. Периодически кто-то из них метко попадал снежком в другого, что неизменно вызывало проклятия, изредка кто-то падал, но только для того, чтобы подняться и снова включиться в преследование. Тирион как раз умудрился попасть снежком Серсее в шею, и та совсем по-девчоночьи завизжала, а Джейме принялся помогать ей отряхиваться. Они стояли рядом и смеялись, пытаясь стряхнуть снег с ее пушистого воротника, и им было так хорошо друг рядом с другом, что это было видно даже через окно в гостиной. Когда-то, в далеком детстве, Джоффри услышал от матери странные слова, запавшие ему в память: «Любовь – это яд. Да, он сладок, но он убивает не хуже любого другого». Но она сказала это слишком давно, а за последние десять лет Джоффри слишком хорошо видел, что она уже и сама бы не согласилась с теми словами. Любовь бывает разной. И чаще она не только не убивает, но и дает силы. И что толку обманывать самого себя и отрицать очевидное. - Если? – осторожно напомнила Санса. - Если я и так давно влюблен, - скороговоркой закончил Джоффри. Санса опустила глаза и порозовела. Они с Джоффри встречались не первый месяц, но никогда не называли это «любовью» вслух. Может быть, боялись спугнуть эти хрупкие отношения между ними, назвав их таким громким словом, а может, просто смущались друг друга. - Не говори, что для тебя это новость, - поддразнил ее Джоффри. - Не знаю…но мне приятно было это услышать, - честно призналась Санса. - Не хочешь ответить тем же? – он иронично приподнял бровь, быстро превращаясь из смущенного юноши в привычного ей уверенного в себе молодого Ланнистера. - Леди не выдают своих секретов так быстро, - подыграла ему Санса. - Быстро? Да я десять лет гарцую вокруг тебя на своем белом коне, - Джоффри притворно возмутился. - Может быть, мне нужно еще десять? - Ну, если уж нужно… Но неужели рыцарь не заслужил некоторого поощрения за все свои старания? Санса бросила на него застенчивый взгляд, но улыбнулась и шагнула ближе. Ее руки легли ему на шею легчайшим прикосновением, словно ей все еще было неловко обнимать его. Джоффри прижал ее ближе к себе, и она не отстранилась. - Вообще-то я ненавижу всю эту сопливую чушь, - юноша постарался оправдаться. – Но с тобой в голову лезут такие глупости…ну, например, что ты совсем не похожа на других девчонок… В горле пересохло, но Санса смотрела на него так открыто, так доверчиво, что Джоффри не мог не закончить: - И что я и правда люблю тебя. - Люблю тебя, - эхом отозвалась Санса. Рождественская елка в доме Ланнистеров повидала на своем веку много признаний в любви. Она помнила и умиротворяющую любовь Тайвина и Джоанны, и обжигающую страсть Джейме и Серсеи, и насмешливо-ворчливые откровения Эммона и Дженны, и спокойное счастье Кивана и Дорны, и многочисленные, пусть и не всегда трезвые, витиеватые речи Тириона, посвященные очередной пассии…теперь же наставал черед младшего поколения писать свою историю. И, пока елка приветливо мигала своими огоньками, едва слышно звенела игрушками и напару с камином создавала весь уют, на который только была способна, к ее коллекции поцелуев прибавился еще один – и уж она намеревалась постараться, чтобы он оказался не последним.