Ланнистеры и Рождество-2013

*** Нет, ну зачем же так громко стучать в дверь, и так кричать, и так гудеть в какое-то подобие горна! Серсея накрыла голову подушкой. И, конечно, этот издевательский голос может принадлежать только одному человеку… - Тирион, замолчи немедленно! – это должно было прозвучать грозно, но вышло довольно жалостливо. - Подъем! Подъем! – отозвался брат из-за двери. - Микроавтобус, доверху набитый людьми по фамилии Старк, будет у нас через час! Старки? Какого пекла?! «Я пригласил их в гости завтра. Отец меня поддержал». Нееет! Сколько сейчас времени? Они легли около четырех… - Услышь мой рёв! – чуть глуше прозвучал голос Тириона, который колотил уже в соседнюю дверь. – Отец приказал всех будить! Слушай команду Ланнистера! «Он просто издевается, - мелькнуло в голове у Серсеи. – И наслаждается своей ролью». Она стащила подушку с головы и прищурилась, глядя на солнце, бьющее в окно. - Проснись и пой! Санта уже оставил всем подарки! – видимо, Тирион дошел до детских комнат. Вскоре в коридоре раздался топот, возня и сопение. Конечно, дети бежали посмотреть, что получили в подарок на это Рождество. Серсея глубоко вдохнула, отбросила одеяло и села на кровати. *** - Мааам, Арья опять меня своим мечом ударила! - Солнышко, она не хотела, я знаю… - Ай! А теперь она тоже не хотела? - Арья, прекрати, видишь, сестра не хочет играть в джедаев! Нет, братья тоже не хотят играть в джедаев… - Хотят! - Очень даже хотят! - Чур, мне зеленый! - А мне – красный! - Касый – мой! Мой касый! - Нет, только не отдавай Брану, он его опять обслюнявит! - Арья, дорогая, Брану еще рано играть с этой игрушкой. Дай сюда. - Ура, мама будет играть красным! - Скорее мама сейчас просто сойдет с ума… - Пап, давай ты тоже будешь с нами! - Совсем дурочка, что ли? Не видишь: папа ведет машину? - Я сама могу повести машину! - Робб! Нельзя так говорить о сестре! - А чего она глупости говорит! - Сам дурак! - Да ну тебя! - Мааам, Робб меня пнул! И испачкал мой сапог! - Боишься не понравиться своему белобрысому принцу в грязном сапоге? - Подумаешь, принц! Больно мне он нужен! - Ага, а кто папу все утро уговаривал в гости поехать? - Кто? - Кто? - То? - Бран, хоть ты помолчи! - Нед, нам еще долго ехать, а? Еще немного – и они разнесут машину. - Еще немного – и у них будет целый дом, чтобы вместо машины разнести в щепки его. *** В гостиной царила жуткая неразбериха. Детвора распаковывала яркие коробки, визжала и восторгалась, смеялась и комментировала, хвасталась друг перед другом и тут же бросалась играть с подарками. Джоффри с помощью Джейме разбирался в своем новом гаджете, Томмен восхищенно обнимал огромного мягкого львенка, а Мирцелла уже оседлала своего розового единорога. Комната была завалена коробками и разорванной упаковочной бумагой. Серсея отправилась на кухню, чтобы хоть как-то помочь тете Дженне с завтраком для этой оравы. - С меня – каша, с тебя – тарелки и порядок за столом, - заявила тетя, бодрая и полная сил, словно она и не устала за вчерашний день. – И не вздумайте снова затеять бои едой – второй раз кастрюлю овсянки я варить не буду. - Сейчас все быстро завтракают, - скомандовал Тайвин, - Потом придают комнате человеческий вид и готовятся встречать гостей. - С какой стати они приедут так рано? - отозвалась Серсея, лавируя со стопкой тарелок между детьми и кузенами. - Рано? Серсея, уже десять. Я позвонил им, чтобы подтвердить приглашение, когда не было и девяти, и у них уже никто не спал. Только ты… - Все, все, я поняла! – Серсея поставила тарелки на стол и подняла руки, признавая поражение. Давайте только не уточнять, во сколько она легла и что делала до этого. Ей тридцать, но для отца она навсегда останется ребенком. – Старая гвардия вообще не спит, да? - Или спит стоя, как боевые лошади, - отозвался Тирион, входя в гостиную, и тут же получил от отца подзатыльник. – Такова моя участь, - со всей серьезностью вздохнул он. – Кашу заваривает Серсея, а отвечать обычно приходится мне. - Кашу сегодня завариваю я, - громко заявила тетя Дженна, вплывая в гостиную с огромной кастрюлей – конечно, красной с золотым. – Давайте-ка все быстро за стол, пока горячая. *** Эддард открыл дверь машины. Из нее по очереди начали выскакивать нарушители спокойствия: первым, конечно, выпрыгнул Робб, сжимающий яркий неоновый меч, за ним появился Джон с таким же мечом, оглядывая оценивающим взгляд двор и дом новых знакомых, потом на руку Неда аккуратно оперлась Санса, спускаясь с высокой ступеньки внедорожника с достоинством юной леди, но в последний момент ее подтолкнула нетерпеливая Арья, и только отцовские руки удержали девочку от падения. Кейтилин не успела отреагировать на внеочередную перепалку сестер, потому что вынимала Брана из его кресла. Впрочем, наставление Сансы сестре о том, насколько невежливо та себя повела, оказалось прервано естественным образом: в окне дома показался машущий Джоффри, и девочка отвлеклась на то, чтобы как следует сделать вид, что не замечает его. - Давай его мне, - Эддард забрал у жены Брана, и они с Кейтилин переглянулись. Оба не были уверены, что им стоило ехать сюда, да еще со всеми детьми. Ланнистеров они знали не очень хорошо и в основном по рассказам Роберта, да еще его жену видели несколько раз. Впрочем, Роберт нередко рассказывал то, о чем не помнил наутро, так что полностью доверять ему в этом вопросе было нельзя. Да и когда Тайвин Ланнистер позвонил этим утром, чтобы подтвердить приглашение, отказаться было как-то неловко. А уж Санса целое утро рассказывала матери о том, как хорошо было бы и правда завернуть в гости. - Добро пожаловать! – Тайвин вышел на крыльцо. Даже в домашней одежде он не терял презентабельности: из-под бордового свитера выглядывал выглаженный белоснежных воротничок, а строгие брюки никогда не уступали места джинсам, хотя все остальное его семейство не беспокоилось о таких мелочах. – Рады вас видеть. Мужчины пожали друг другу руки, и гости прошли в дом. После несколько растянувшейся возни с раздеванием малышей молодежь с обеих сторон наконец настороженно выстроилась друг напротив друга в коридоре. - Ребят, вы уж тут как-нибудь сами перезнакомитесь, правда? – заулыбалась Дженна. – Иначе это займет слишком много времени. А вы проходите, проходите в гостиную, - она повернулась к Эддарду и Кейтилин. – Малыша уложить не нужно? У нас есть свободная комната. - Спасибо, она может понадобиться, но попозже. Он хорошо спал этой ночью, - улыбнулась в ответ Кейтилин. - С машиной все нормально? – шагнул к гостям Киван. - Порядок. Кажется, даже лучше, чем было, - отозвался Эддард. - Зря Вы так. Киван теперь всю жизнь будет хвастать, что это он починил, - подал голос Тайгет. Киван бросил на брата взгляд, который считал уничтожающим. - Не стоим, не стоим в дверях! Вы их позвали, чтобы в коридоре о машинах разговаривать, что ли? – засуетилась Дженна. - Тетя боится, что вы больше к нам не приедете после такого приема, - объяснил Джейме. – Собственная семья кажется ей слишком небольшой, и она отдыхает душой, когда приезжают гости. Кейтилин заулыбалась. Она сразу почувствовала расположение к этой шумной добродушной Дженне. Наверное, если бы у нее была тетя, она была бы именно такой. - Серсея, ты там закончила со столом? – крикнула Дженна в сторону гостиной. Джейме без труда представил себе, как сестра возвела глаза к потолку, проклиная тетю, Старков и тот факт, что кроме Дженны она здесь единственная хозяйка. Ее, кажется, и так-то не радовали свалившиеся на голову гости. Впрочем, она вообще не любила чужих. Но, когда компания вошла в комнату, Серсея широко улыбнулась, скрывая свое раздражение. - Доброе утро, - произнесла она. – Вы прибыли даже раньше Роберта – занятно, не правда ли? *** Первыми из-за стола унеслись дети постарше: Робб и Джон со стороны Старков и Виллем, Мартин и Уолдер со стороны Ланнистеров. За ними сдуло ветром Мирцеллу, Арью и Томмена. Следом удалились Тирек и Лансель, живо обсуждая очередную новость из ленты социальных сетей и попутно набивая на телефонах комментарии к ней же. Мужчины уже давно углубились в разговоры о возможных изменениях в налоговой политике в следующем году: вопрос затрагивал бизнес обеих семей и был более чем важным. Кейтилин и Дженна посмеивались, обмениваясь историями из жизни детей, и по очереди отбирали у любопытного Брана то кусок острой колбасы, то пиалу с оливками. Серсея правым ухом слушала одну нить обсуждения, левым – другую, но больше всего ее интересовала картина, разворачивавшаяся на другом конце стола. Они сидели рядом, Джоффри и Санса. Покрасневшие от третьей чашки горячего чая, которую пили, или еще от чего-то. Джоффри отказался бежать с мальчишками на улицу, а Санса не соблазнилась Мирцеллиными Барби (только Барби и никаких Братз – ее дочь не будет держать в руках этих репоголовых размалеванных кукол!). Но и сказать что-либо друг другу эти двое тоже не решались. - Хочешь? – Джоффри пододвинул к Сансе коробку конфет. Эти конфеты она уже пробовала, но отказываться было неудобно, да и очень хотелось поддержать диалог. - Спасибо, - улыбнулась Санса и дотянулась до конфеты. Диалог оказался немного короче, чем девочка хотела бы. - Ставлю на то, что он все-таки уведет ее из-за стола…минут через пять, - едва слышно шепнул Джейме на ухо Серсее. Видимо, не ее одну занимала разворачивающаяся история. - А я – что она его, - хитро улыбнулась Серсея. Не очень-то ее сыну нужна эта рыжая девочка, а вот ее Джофф – мечта всех его одноклассниц. Если кто-то и сможет составить ему конкуренцию, то только Томмен, когда подрастет. - А может, тебе эти больше нравятся? – Джоффри перегнулся через стол и предложил Сансе другую коробку. Если так и дальше пойдет, она просто лопнет от количества сладкого. Она не любит такие приторные конфеты, но раз уж так надо… - Большое спасибо, - Санса опустила глаза и взяла еще одну конфету, на этот раз немного удлинив свой ответ. - Она не устоит перед его обаянием, - снова наклонился к Серсее Джейме. – Это у нас семейное. - Семейное у нас то, что мальчики сидят и ждут, пока девочке не надоест, и она не сделает первый шаг, - не замедлила прокомментировать Серсея. - По-твоему, то, что ты тогда натворила, было первым шагом?! - А хочешь, я позвоню папе, и он по дороге купит лимонных пирожков? – осенило Джоффри. Может, эта Санса просто не любит конфеты? Час от часу нелегче. После всех этих конфет ей не хотелось даже любимого лакомства. Но то, что Джоффри запомнил, какие именно пирожки она любит, было так мило… - Да нет, не нужно, дядя Роберт, наверное, торопится… - А по-моему, сегодня утром лимонные пирожки материализовались в холодильнике, - на этот раз громко сказал Джейме. – Ты бы проверил, Джофф. - Пойдем посмотрим? – Джоффри неуверенно обратился к Сансе. Она кивнула и, аккуратно сложив салфетку, встала из-за стола. - Это было нечестно! – зашипела Серсея. Джейме всеми силами старался не рассмеяться в голос. - Нет уж, ты проиграла. Условий мы не оговаривали. - На что хотя бы спорили? - Ставка стандартная. - Иди к черту! Кейтилин посмотрела вслед удаляющимся детям и не могла не улыбнуться. Она могла бы и правда согласиться на спор с Дженной, но это было бы нечестно. Кейтилин обладала куда большей информацией: Санса даже в шесть лет была истинной леди, а истинные леди не признаются в своих симпатиях первыми. *** - С Рождествоооом! – раздался в телефонной трубке родной и звенящий весельем голос. - Лианна! Наконец-то! Мы вчера все извелись, что у вас телефоны были выключены, - Эддард не мог не пожурить сестру. После того, что случилось с Брандоном и Эшарой, стоило кому-то не взять трубку, как его бросало в дрожь. - Прости! Совсем не было сети! Необитаемый остров в самом деле необитаемый! – кричала в трубку сестра. На заднем плане слышался шум голосов. - Но кто-то там, похоже, все же есть, - улыбнулся Нед. Какое счастье, что с ней все в порядке. - Это мы приплыли на главный остров, тут вечеринка! И сеть есть! Как вы? - Прекрасно. Дети в восторге от подарков, спасибо! Кейтилин в глубине гостиной помахала рукой, широко улыбаясь. - Кэт передает привет! - И Рей тоже! Рей! – голос стал глуше: наверное, Лианна отвела руку с телефоном от лица. – Черт тебя побери, Рейегар Таргариен, бери ноги в руки и топай сюда! Эддард рассмеялся. Ураган чувств и эмоций, его сестра привыкла распоряжаться судьбой каждого, кто оказывался членом ее семьи – и все подчинялись ей с такой охотой. Она смогла бы расшевелить и вдохнуть жизнь даже в самое меланхоличное создание. В трубке раздался гул множества голосов, зазвучала музыка, крики «Давай к нам!» и задорный Лианнин смех. - Я тебе перезвоню! – закричала она в трубку, уже готовая умчаться в водоворот веселья. - Давай, - тепло улыбнулся Эддард. – С Рождеством вас! Он положил телефон в карман и выглянул в окно. Дети носились друг за другом по всему двору, активно используя для зашиты от снежков выстроенные вчера две снежные крепости. На одной дети уже нарисовали баллончиками с краской (где они только умудрились их найти?) темно-серого волка, на другом – желтого льва. Слева ото льва красовалось еще что-то, больше похожее на мост, но, видимо, это были две башни Фреев – один в один как на символе их компании по организации мероприятий. Эддард в который раз задумался, зачем компания, организующая праздники, выбрала себе такой унылый символ. Им бы больше подошло солнце Мартеллов или роза Тиреллов. А Тиреллы с их пищевым концерном лучше бы взяли себе рыбу Талли или осьминога Грейджоев – а что, экзотика. Впрочем, что-то он стал слишком много внимания уделять маркетингу – сказывалось влияние Кэт. В конце концов, какая разница, какой знак украшает твою печать и гербовую бумагу, главное – чтобы ты хорошо делал свое дело. - Давай, Робб! С этой стороны! – кричал Джон, отчаянно жестикулирую брату. Тот мгновенно понял, что задумал старший, и подключился к плану. - Уолд, не спи! Атакуют! – выкрикнул кто-то из близнецов, то ли Виллем, то ли Мартин. Эддард вспомнил, как они любили так же сражаться с Брандоном, Лианной и Бендженом. Правда, им было удобнее: двое на двое. Лианна девочка, зато Бенджен самый младший – некоторый баланс все равно сохранялся. Брандон тоже всегда командовал – казалось, он был рожден для того, чтобы быть во всем первым. Решительный, сильный, харизматичный – за ним готовы были идти все, даже если они видели его впервые. Чем-то подобным выросла и Лианна. Наверное, поэтому они и выбрали себе в спутники жизни таких, как Эшара и Рейегар – достойнейших, но ведомых людей, и это взаимное дополнение было таким удачным. Они были так счастливы… Эддард до сих пор помнил до мельчайшей черточки лицо брата, то, как он улыбался, хлопал его по спине, громко хохотал. Помнил Эшару, всегда немного застенчиво поглядывающую из-под опущенных ресниц. Помнил, какими умиротворенными те выглядели, когда были рядом. Помнил ту ночь, когда он звонил по очереди им обоим – и не мог дозвониться. Казалось бы, ерунда, мелочь – просто не слышат. Но беспокойство не оставляло его, и когда на дисплее высветился незнакомый номер, он уже знал, что что-то случилось. «Авария… Умерли, не приходя в сознание… Мне очень жаль», - вот и все, что он расслышал тогда из рассказа чужого голоса в трубке. Он помнил, как они с Кэт не верили до последнего, как ехали на такси в больницу (за руль сесть никто не рискнул), молча переглядываясь и боясь в глазах другого прочесть, что он уже поверил. Этого не может быть. Не может, потому что не может быть никогда. Реальность обрушилась на них как снежная лавина. Они казались вечными: яркий, не сидящий на месте, полный энергии – живой, такой живой Брандон, и Эшара, мягкая, тихая, с ее сияющими глазами, прижимающая к себе Джона… И теперь все было кончено. Они с Кейтилин даже не обсуждали, как быть с Джоном. Когда Эддард появился с ребенком на пороге их дома, Кэт только молча кивнула и прижалась к его плечу, заглядывая в лицо малыша. Тот был спокоен и серьезен. Как и восемь последующих лет. Мягкая рука Кейтилин взяла Неда за локоть, и жена опустила голову ему на плечо, как тогда. - Мне кажется, Робб здорово на него повлиял в последний год, - проговорила она. - Пожалуй, - отозвался Эддард. Иногда было полезно вот так через окно увидеть, какими бывают твои дети, когда тебя нет рядом. Джон бывал слишком замкнутым при родителях, но с друзьями, видимо, это быстро проходило. – Правда, Робб слишком уверен, что ему все сходит с рук. - Он просто не боится брать на себя ответственность. - Ответственность по ночному разграблению кухни? - План, кстати, был Джона. - Я не все знаю? - улыбнулся Нед. - Он сам мне сознался, - осведомленно кивнула Кейтилин. – Знаешь, иногда мне кажется…кажется, что он стал гораздо ближе со мной в последнее время. Они помолчали. - Может, мы зря рассказали ему так поздно? - Честно? Я уже ни в чем не уверена. Кейтилин опустила голову, и Эддард в который раз подумал о том, сколько несет на себе его жена. Не жалуясь, не раздражаясь, не рассуждая о несбыточном. Он знал людей, которые в одиночку создавали свой бизнес и делали его миллионным, но никем он не восхищался так, как этой хрупкой женщиной с любящим сердцем и железной выдержкой. - Что сделано, то сделано, - он прикоснулся губами к ее виску. Она придвинулась к нему ближе. – Ты лучшая мать, чем ты даже можешь себе представить. На твоем фоне я чувствую себя отцом-неудачником. - Прекрати, - улыбнулась Кейтилин. - Нет, правда. Только тебе на День матери младшие нарисовали картинку «Самой лучшей и счастливой маме». - «Щасливой», ты хочешь сказать. - Но суть они все же уловили верно. Кейтилин обняла Неда обеими руками, и он сделал то же самое. Что могло быть правильнее, чем стоять вот так вместе и смотреть, как их взмыленные и бесконечно счастливые мальчишки носятся по двору? *** - А смотри, у меня еще и домик для них есть! - Домик…домик – это здорово, конечно… У Сансы тоже есть… Ух ты, шпага! - Это от костюма Томмена. Он был мушкетером на празднике! - Один за всех! И все за одного! - О как! А фехтовать ты умеешь? - Я? Я все умею! - А ну покажи-ка! - Здорово! Вы будете два мушкетера, а я – эта, как ее… Константа…или как…ааа, ладно, буду королевой Анной! *** - Заснул? - Только что. Они посмотрели на посапывающего Брана. Он был самым спокойным и послушным из детей – кроме, пожалуй, Сансы. Впрочем, когда ей было два года, юная леди была далеко не так тиха и воспитанна, как сейчас. - Как там остальные? - В общем-то, как обычно…Старшие забрали мечи джедаев у Арьи и сражаются с двумя Ланнистерами. Арья не расстроилась и фехтует с Томменом – и, надо сказать, у нее получается значительно лучше. - Звучит как сводки с фронтов. - А Санса с Джоффри что-то изучают в айпеде. - Судя по тенденции последних дней, тот скоро сломается и не будет подлежать восстановлению. - Возможно. - Тогда, надеюсь, это айпед Ланнистеров? - Кэт! Они рассмеялись и зашикали друг на друга, стараясь не разбудить ребенка. *** На улице лежал снег, но было скорее прохладно, чем морозно. Серсея не любила холод, но сейчас даже она не стала застегивать шубу, чтобы после духоты жарко натопленного дома ощутить, как свежий воздух приятно холодит кожу. Она достала пачку сигарет и, оглянувшись по сторонам, отметила, что никого из детей рядом нет. Видимо, они все в саду, как и Джоффри, или разбирают по кирпичикам дом, как Мирцелла и Томмен. Хорошо, что она выбрала именно парадное крыльцо – здесь никого. Впрочем, нет – как раз в эту минуту из-за угла дома показался Эддард Старк собственной персоной, с какой-то коробкой в руках. - Этого еще не хватало, - тихо выругалась Серсея, но фраза относилась не к главе семейства Старков, а к тому, что ей никак не удавалось нащупать в кармане зажигалку. Не иначе как Джейме опять выбросил. - Миссис Ланнистер? - Серсея, - машинально поправила она, все еще надеясь найти пропажу. Тщетно. – У вас случайно не найдется зажигалки? - Я не курю. - Кто бы сомневался, - хмыкнув, пробормотала Серсея. Что ж, Джейме, ты не все предусмотрел – она аккуратно провела пальцами по карнизу ближайшего окна, вытащила спрятанную под ним зажигалку и улыбнулась самой себе. – Вуаля. - Не курю и Вам не советую, - продолжил Старк, подходя к крыльцу. - Эддард, не будьте занудой, - она состроила милую мордочку, прикуривая, и выдохнула первую струйку дыма. – Мне хватает и Джейме. Они с Джейме много скандалили по этому поводу. Он выбрасывал пачки сигарет, где бы ни находил их, отбирал ее зажигалки, кричал, чтобы она пожалела хотя бы детей, даже хлопал дверью, когда заканчивались аргументы. Она бросала курить только на время беременностей и кормления. Впрочем, дети до сих пор ни разу не застали ее за этим занятием. Ей важно было не количество за день – ей нужно было это ощущение сломанных рамок, когда она брала тонкую сигарету, когда держала ее длинными пальцами, когда затягивалась и отводила руку, когда вдыхала этот горький запах и выдыхала светлый дым, тающий в воздухе. Она курила – и в эти пару минут чувствовала себя свободной. А что еще вы посоветуете девочке из колледжа, красивой, умной и богатой, той, что может приобрести любую вещь, которую пожелает, и не может получить одного-единственного человека? - Видимо, Ваш брат знает, что говорит. - Мой… - брат. Да. Серсея развеселилась неожиданно для самой себя. Эддард Старк, кристально честный предприниматель, непогрешимый глава семейства, образец воли и благородства. Она знала этот тип еще с колледжа. Подобная правильность всегда вызывала у нее желание рассмеяться – и странную тягу показать себя хуже, чем она была. Вы осуждаете ее, мистер Старк? О, она сейчас подкинет Вам для этого побольше поводов. – Джейме тоже не ангел во плоти. А Вы, наверное, еще и не пьете? Классический издевательский вопрос самой популярной девочки старших классов. Серсея, тебе уже много лет, что ты делаешь? - Я за рулем. - Понятно, - она снова улыбнулась, выдохнув сигаретный дым и разглядывая светлые кольца, которые медленно таяли в воздухе. Она давно бросила бы курить, если бы не дым. Он завораживает. - Думаете, стоит подвергать опасности жизнь тех, кто сидит в машине, ради пары бокалов в честь праздника? «Пары бокалов». Своего Роберта научил бы так пить. Интересно, что Роберт сказал бы, если бы его непогрешимый друг завел роман с его женой? Седьмое пекло, Серсея, куда тебя понесло? - Нет, не думаю. Вы правы, Эддард. Как всегда чертовски правы, - она пристально посмотрела ему в глаза и медленно округлила губы, выпуская струйку дыма. Ну давай же, Нед, испугайся. Реши, что она с тобой заигрывает. Испугайся и убеги в дом, поближе к жене, которая защитит тебя от этой порочной Ланнистер. Но Эддард ответил на ее взгляд прямо, без тени смущения. Ему никогда не нравился этот тип – женщины, которые с подросткового возраста и до глубокой старости играют в королев школьного бала. Когда Серсея показывала свои белоснежные зубы, он видел в этой улыбке львиный оскал. - Рад, что мы сошлись во мнениях, - он поднялся по ступенькам и оказался рядом с ней. Серые и зеленые глаза продолжали сверлить друг друга. Серсея постучала пальчиком по сигарете, сбрасывая пепел. - Я тоже рада, - она приподняла бровь. Нет, он не смутит ее. Она играет эту роль уже слишком много лет, чтобы ошибаться. Роль, которая так ей идет. Роль плохой девочки, которой все равно. Роль, в которую однажды поверил даже Джейме – да что там, поверила и она сама. Им было лет по шестнадцать. Они тогда не разговаривали почти полгода. Кажется, за те месяцы она выплакала все свои слезы на несколько лет вперед. Серсея отвернулась, затянулась снова и резко выдохнула дым, приподняв голову. Пусть посмотрит на ее длинную шею. Хорошо, что она не стала запахивать шубу. Мистер Старк ведь настолько храбр, что не прячет глаза, не так ли? А у нее есть, на что посмотреть. Чем бы ни была эта странная игра, в которую играла сейчас Ланнистерша, Эддарду это начинало надоедать. Он взялся за ручку двери. - Роберт сообщил, когда сможет приехать? - Вы хотите сказать, когда его смогут привезти? – мрачно отозвалась Серсея. Вряд ли Роберт в состоянии вести машину после вчерашних посиделок с дядей Эммоном. – Он еще не звонил. - Ладно. Я знаю, Вы… - он уж открыл дверь, чтобы войти в дом, как только закончит фразу, когда Серсея мельком смерила его взглядом и снова отвернулась, выплюнув: - Вы ни черта не знаете обо мне, мистер Старк. Эддард закрыл за собой дверь. Странно, что после Лианны Роберт выбрал себе в жены именно такую женщину. Лианна была другой – прежде всего открытой, искрящейся добротой и весельем. От Ланнистерши же всегда веяло холодом. Серсея рассеянно спустилась по ступенькам, чтобы бросить окурок в урну. Она рассчитывала посмеяться, но на душе стало еще хуже. Может, выкурить еще одну? В этих редких сигаретах ей всегда виделась попытка протеста. А сейчас очередная двухминутная свобода заканчивалась. Она вздохнула и направилась обратно в дом. - Ну и что это сейчас было? – скептически поинтересовался Джейме. - Где? – не поняла она. - Там, - он показал глазами на дверь. - Я…я всего одну. Не начинай, пожалуйста, - устало отозвалась она. – Одну проповедь я только что выслушала. У меня уже нет сил. - Все силы ушли на кокетство с мистером Старком? - Я не…что за ерунда, - Серсея отвернулась, снимая верхнюю одежду. - Я видел вас в окно, - Джейме помог ей и повернулся, чтобы повесить шубу. Серсея мягко положила ладонь на его предплечье, но он отодвинулся. - Не будь мальчишкой. - Ты мне это говоришь? – коротко и невесело рассмеялся Джейме. – Я знаю тебя всю жизнь. Знаю наизусть каждое выражение твоего лица. Ты заигрывала с ним. - Прекрати, - Серсея прикрыла глаза и прошла мимо него, свернув в кухню. Кажется, с утра она видела там открытую бутылку вина. Она была бы сейчас очень вовремя. Бутылка и правда была на месте. Серсея наполнила бокал. Хуже всего было то, что Джейме был прав. Она просто издевалась над Старком – зачем? Серсея, тебе тридцать, ты мать троих детей, и тебе пора научиться принимать эту жизнь такой, какая она есть. Да, некоторым везет, как Старкам. Да, ты в полном дерьме, как всегда. Посмотри на это с другой стороны…черт, разве здесь есть другая сторона? - Попробуй не пить хотя бы до обеда – так, ради эксперимента, - Джейме отобрал у нее бокал. - Дай сюда, - зашипела она. – Сегодня Рождество, и я могу позволить себе… - Рождество было вчера. Праздник кончился, и выпивка тоже, - Джейме вылил вино в раковину. – Ах да, и попытки соблазнения друзей семьи тоже разрешены только по праздникам. - Заткнись, - она отвернулась к окну. – Это не вино, это глоток свободы. Джейме думал, что за столько успел привыкнуть к ее выходкам, но даже его терпению иногда приходил конец. Он резко развернул Серсею к себе. - Знаешь, хватит с меня, - еле сдерживая гнев, зашептал он, надеясь, что его не услышит весь дом – потому что, седьмое пекло, ему хотелось просто наорать на нее сейчас, чтобы хоть как-то привести в чувство. – Я бегаю за тобой, как нянька за младенцем. Я трещу тебе о том, чтобы ты бросила курить, словно я – министерство здравоохранения. Я слежу за тем, сколько алкоголя ты вливаешь в себя, потому что если этого не делать, ты начнешь напиваться, как Роберт. Я откачивал тебя после передоза, когда нам было по двадцать, и до сих пор не уверен до конца, что ты бросила эти игры. Я собираю то, что ты расшвыриваешь, и, черт возьми, я чиню жизни, которые ты ломаешь. Что еще тебе нужно? Чтобы я вытаскивал тебя из чужих объятий? Или наоборот, чтобы не мешал тебе развлекаться с друзьями твоего Роберта? – Джейме встряхнул ее, заставляя поднять голову и посмотреть на него. – Какого? Черта? Тебе? Еще? Нужно?! Серсея испуганно бегала глазами по его лицу: она даже не помнила, когда последний раз видела Джейме таким. Его глаза, всегда глядящие на нее с такой заботой, метали молнии, и в голосе, обычно обволакивающем любовью, сейчас звучала лишь злость. - Я…я… - Впечатляющая тирада, - Джейме разом отпустил ее плечи и отвернулся, тяжело опершись обеими руками о стол. - Джейме, я… - Серсея подошла к нему и едва ощутимо потянула за рукав свитера. Он не повернулся. – Пойми, я… - Я только и делаю, что понимаю тебя, - дрожа от раздражения, отозвался он. – Только и делаю, что понимаю, как тебе тяжело, пока ты вытворяешь все, что приходит в твою золотую головку. Черт, если бы дело было только в тебе – но ты тянешь в это детей! - Детей это не касается! - Не касается?! – Джейме снова развернулся к ней. – Мать-алкоголичка – это не касается детей? - Что ты сказал?! – задохнулась Серсея. - Правду! - Я вообще не пью! – седьмое пекло, она сейчас расцарапает ему лицо. - Оставь эти объяснения для кого-нибудь другого! – Джейме расхохотался. - Убирайся! Оставь меня в покое! - С удовольствием! Мне это уже осточертело! Можешь надираться с Робертом и спать со Старком – или наоборот, если тебе так понравится больше – и… Звук пощечины оказался втрое громче, чем их голоса. Тяжело дыша, Серсея отдернула руку и прижала ее к себе, глядя, как по щеке Джейме расползается красное пятно. Когда он широким шагом вышел из кухни, оглушительно захлопнув за собой дверь, Серсея зажала уши руками и, прислонившись спиной к холодильнику, медленно сползла на пол. Слезы душили ее, но плакать было нельзя, ни в коем случае нельзя – полный дом родни, полный дом гостей, она не может просто разреветься на кухне, куда постоянно кто-нибудь заходит – пока Серсея думала обо всем этом, она уже обнаружила себя рыдающей. Она закусила руку и тихонечко завыла, безуспешно пытаясь унять бившую ее дрожь. Джейме был прав, как всегда прав. Она ужасная мать. Она никчемный человек. Она делает больно всем, кого не любит – а тем, кого любит, делает в разы больнее. Ей не выбраться из этого круга – никогда, никогда не выбраться. И наплевать! Ей все равно. Да, все равно. Она ведь та самая плохая девочка, которой все равно. Почему нет? В шестнадцать это так хорошо удавалось ей: «Серсея Ланнистер» стало синонимом беззаботности и безбашенности, острых шуток и ледяных глаз, шумных вечеринок и постоянно сменяющихся поклонников, которым позволялось проводить ее до дома – и даже поцеловать на пороге, если она замечала, что в окне Джейме горит свет. Потом она запиралась в ванной и по часу подставляла лицо теплым струям, ожесточенно терлась мочалкой, пока кожа не краснела, как у рака, и плакала – самую малость, так, чтобы никто не услышал. Она знала, что победит – Джейме и правда первым пришел к ней. Правда, Серсея предпочитала не вспоминать, что, когда он пришел, она на уже час как сидела в открытом окне и всерьез думала, почему бы не прыгнуть вниз. При прыжке с такой высоты быстрая смерть не была гарантирована, и это несколько ее смущало. Кажется, Джейме тогда схватил ее в охапку и не отпускал, пока она не начала бить его по рукам, по лицу, всюду, куда могла попасть, и кричал на нее уйму времени, пока хватало сил, пока она не начала кричать в ответ, пока они оба не орали на весь дом, что любят друг друга. Хорошо, что в тот вечер они были одни. Почему? – вот вопрос, который задавала себе Серсея всю жизнь. Почему это считалось запретным? Сама судьба создала их друг для друга. Ни к одному человеку она не чувствовала ничего подобного – как то, что приносит такое счастье, может быть неправильным? Она любит его, он любит ее – что тут неверно? Кому они мешают? Почему она должна была выйти за Роберта и всю жизнь врать? Лишать детей отца, лишать Джейме детей, лишать себя возможности гордиться своей семьей, своей любовью? Почему эти до зубной боли правильные люди всегда будут осуждать их? Занялись бы своими чертовыми жизнями! Все эти поборники нравственности, такие, как Старки, она ненавидит их! И ненавидит тем сильнее, чем счастливее они сами! Почему Кейтилин может при всех обнять мужчину, которого любит? Почему Эддарда с семьей везде встречают улыбками? Почему этим чертовым Старкам так повезло родиться не близнецами? Когда среди рыданий к Серсее наконец начало возвращаться ощущение реальности, она поняла, что ее уже давно обнимают сильные руки, теплая ладонь гладит по голове и голос – единственный голос, которому она доверяет всецело, не раздумывая, - говорит, что все будет хорошо. - Не будет, - всхлипывает Серсея. – Я ненавижу их! Ненавижу их всех! Это они виноваты во всем. Во всем, Джейме, во всем! Пусть подавятся своей моралью! Пусть задохнутся праведным гневом от того, какая я гадкая! Пусть, пусть! Я буду еще хуже – им всем назло! Я ненавижу их! Нет, не их – себя… - она утыкается в его плечо и старается подавить слезы, но выходит плохо. – Что во мне не так… Если бы не дети…Джейме, я не могу так больше…я не хочу… Не хочу жить так – а иногда вообще не хочу жить!.. Она чувствует, как он вздрагивает на этих словах и только крепче прижимает ее к себе. - Все будет хорошо, - как заклинание, повторяет Джейме. Она не может верить в то, что говорит, не может. – Просто поверь, все будет хорошо. Давай, львенок, успокойся. Ну? Рождество, мы вместе, дети счастливы – все хорошо, все хорошо. Но Серсею продолжает трясти как в лихорадке. - Забери меня отсюда, - шепчет она. – Давай уедем! Возьмем детей и уедем! Я сделаю все, что хочешь! Стану всем, чем ты скажешь! Я плохая хозяйка, да…и у меня скверный характер…и я ужасный человек…но я люблю…люблю тебя! – Она поднимает голову и отчаянно бегает глазами по его лицу, пытаясь прочитать, о чем он думает. – Я ничего больше не умею в этой жизни – только любить тебя… Не так, как нужно, не так, как ты бы хотел – но это все, что я могу... Да я была бы рада избавиться от этого – но я…я… «У нее же истерика», - обжигает Джейме понимание. Серсея плакала нечасто и недолго – и ему всегда удавалось ее успокоить. Пожалуй, единственный раз, когда это оказалось сложно, был в тот вечер, когда он обнаружил ее сидящей на окне. Вызвать врача? Нет, тогда сбежится весь дом. Черт, нужно увести ее с кухни, сюда вечно кто-нибудь заглядывает – а уж когда в доме такая толпа… Хорошо хоть отец хранит аптечку именно на кухне. Джейме попытался встать, чтобы найти успокоительное, но Серсея судорожно обвила его шею руками, не давая оставить ее. - Не уходи…пожалуйста, не бросай меня…все, что хочешь, только не уходи… Седьмое пекло, что с ней творится! Кто дергал его за язык? Он же знает, как Серсея любит кокетничать со всеми подряд – и как хохочет потом над этим! Она так чувствует себя живой – и пусть лучше так, чем когда она гоняет по ночному городу на скорости под двести. Зачем он привязался к ней с этим вином – насколько он знал, она не позволяла себе лишнего с того момента, как узнала, что ждет Джоффри (но каждый раз, когда он видел ее с бокалом, он вспоминал ее двадцатилетней, в ту ночь, когда они были в ссоре вторые сутки, и Таэна позвонила ему, прося забрать сестру после очередной студенческой гулянки – Серсея была в полубессознательном состоянии, плачущая и смеющаяся одновременно, она трещала без умолку: «Ты недоволен мной, братец? Я вииижу, ты недоволен! А что? Я просто веселилась! Ты веселишься по-своему, я – по-своему! У нас с тобой очень веселые жизни! Знаешь, сколько народу ко мне подкатило сегодня? А скольких я послала? Всех! Ну и дура! Какая я дура!», после чего ее заклинило на одной фразе – «какая я дура» - и она повторяла ее всю дорогу до дома). - Я никуда не уйду, - заверил ее Джейме. – Только принесу тебе воды. - Не хочу воды, - прорыдала Серсея ему в плечо. – Хочу быть с тобой. - Я здесь, здесь, - он снова погладил ее по голове, прижался губами к виску. Девочка, что же ты делаешь? Почему ты так старательно пытаешься угробить себя? – Давай, львенок, нам нужно встать. Пойдем, я отнесу тебя в твою комнату. - Не хочу в комнату, - всхлипнула Серсея, но позволила себя поднять и прижалась к нему, обнимая. - Все будет хорошо, - машинально повторил Джейме, соображая, как теперь с Серсеей на руках достать лекарство. - Мама родная! – всплеснула руками тетя Дженна, появившаяся на пороге кухни и ужаснувшаяся открывшейся картине. – Что с ней? - Истерика. Что ей можно дать? Отцовское успокоительное пойдет? - Девочка моя, да ты что? – тетя потянулась к ней, но Серсея уткнулась носом в шею Джейме и отчаянно замотала головой. Никто и никогда не видел ее в таком состоянии – и не должен был видеть. - Я отнесу ее наверх, пока сюда весь дом не сбежался. Тетя, да отомри ты! Дай отцовское лекарство. Что у него там, уж не помню. Пожалуйста. - Сейчас, сейчас, - заторопилась Дженна, открывая подвесной шкафчик и доставая аптечку. – Может, нашатыря сразу? Хотя она не в обмороке… - Тетка перебирала пузырьки и упаковки, пытаясь найти нужное. Серсея продолжала заливать воротник Джейме своими слезами. – Вот ведь здоровая такая семья, кроме детских ссадин, никаких и проблем-то не бывало… Вот, держи! А графин с водой в каждой комнате стоит. Серсея, ну надо же так…переволновалась вчера, что ли… Дай я вперед пойду, посмотрю, нет ли в коридоре кого. Впервые за утро им повезло, и коридор был пуст. Джейме по возможности быстро начал подниматься по лестнице. - Таблетки две дай! – громким шепотом проводила его тетя Дженна. Не нравилось ей это все, ох, как не нравилось. Ни истерика племянницы, ни то, как Серсея вся прижалась к Джейме, ни то, как привычно для них это выглядело…Тайвин имел почти животное чутье в вопросах бизнеса и политики, но дома не замечал ничего из того, что столько лет заставляло Дженну бросать на близнецов тяжелые взгляды. Но интуиция интуицией, а эти двое были ее любимыми племянниками, и она в который раз махнула рукой на свой внутренний голос, чтобы не ворошить лишнего. Пусть только все будет хорошо. - Она ушла? – заговорила Серсея, едва Джейме закрыл дверь в ее комнату. – Совсем ушла? Ушла, правда? - Ушла, ушла. Мы здесь одни. Тебе получше? - Лучше. Лучше, да. Только не уходи. Не уходи, пожалуйста, - ее в последний раз сильно тряхнуло, и потом дрожь стала помельче. - Я с тобой. Я всегда с тобой, - Джейме опустил ее на кровать и поправил подушку. Ему пришлось расцепить ее руки, сцепленные в замок у него на шее, и Серсея вскинула на него беспокойные глаза. – Я никуда не ухожу. Давай, нужно выпить лекарство. Серсея замотала головой. - Тебе сразу станет лучше. Обещаю. - Не хочу…не нужно… - Для меня. Пожалуйста. Серсея подумала и еле заметно кивнула, проглотила таблетки и застучала зубами по бокалу. Джейме придержал его, чтобы она не перевернула воду на себя. Похоже, случай был еще не самый страшный. По крайней мере, она начинала слышать, что он ей говорит. - Лучше всего будет, если ты сейчас поспишь, - он провел рукой по ее волосам. - Не...не хочу спать, - тут же отозвалась Серсея. Ее дрожь так до конца и не прошла. – Ненавижу спать. Ненавижу… «Ненавижу». Слово, которое она повторяла так часто. Слово, которое разрушало ее. Слово, которым она пыталась заполнить пустоту, образовавшуюся на месте слова «люблю». У Джейме сжалось сердце. Как они дошли до этого? Они всегда мучили друг друга – столько, сколько он себя помнил – но он никогда не подозревал, какие шрамы это оставляет в глубине ее души. - Забудь это слово, - наклонившись, зашептал он ей на ухо. – Его больше нет, не существует. Слышишь меня? Я тебя люблю. Столько, сколько себя помню. Я никогда не оставлю тебя. Ты все, что у меня есть, и все, что мне нужно. Ты слышишь меня? Ты меня понимаешь? Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. Из глаз Серсеи по-прежнему бежали слезы, но взгляд уже был осмысленным. Да, она его слышала. И она понимала. - Я люблю тебя. Повтори. Это просто. Люблю тебя. Люблю. - Я люблю тебя, - Серсея дотронулась дрожащей рукой до его лица. Провела ладонью по лбу, щеке, подбородку. Слезы заструились сильнее, но губы дернулись в подобии улыбки. – Джейме, я так давно люблю тебя. - Умница, львенок. Скажи теперь, что любишь наших детей. Ты ведь любишь их, правда? Он видел, что Серсея силится улыбнуться. - Они – лучшее, что у меня есть, - она всхлипнула, но уже тише, чем раньше. - Хорошо, теперь давай скажем: «Я…» - Люблю их, - закончила она. – Больше всего на свете. Как тебя. - Еще ты любишь нашу семью. Я угадал? Ланнистеров сложно не любить. Серсея нервно рассмеялась. - Да, я люблю и их. Люблю нашу безумную семейку. - А еще ты любишь трубочки с заварным кремом. Просто признай это. Теперь она и правда смеялась. Странным, чуть севшим голосом, но смеялась. - У тебя нет носового платка? - Держи. - Джейме, я бы сошла с ума, если бы тебя не было рядом. «У тебя и сейчас есть все шансы. Стоит все же поговорить с врачом». - Постарайся поспать. И все пройдет. - Побудь со мной, - покрасневшие глаза смотрели на него с почти детским испугом. - Может, тебе еще и сказку рассказать? – улыбнулся Джейме, осторожно укладываясь с краю кровати и обнимая Серсею. - Можно и без сказки, - она прижалась к нему, словно пытаясь спрятаться от всего мира в спасительном кольце его рук. – Сказка у нас уже есть, своя. Только грустная. - Не такая уж она грустная. Лучше, чем у многих, - он поцеловал ее в лоб. – И я бы не променял ее ни на какую другую. - Даже на счастливую сказку с миссис Старк? – уже проваливаясь в сон, спросила Серсея. - Ни за что на свете, - отозвался Джейме. Судьба вручила ему это хрупкое сокровище, которое засыпало сейчас в его руках, и он намеревался охранять его всю жизнь – так же, как охранял сейчас ее сон. *** Она несется с горки, и ветер свистит в ушах. Дух захватывает, и хочется даже крикнуть что-нибудь веселое, но не получается. Едва съехав вниз, Санса вскакивает на ноги и, хватая санки, бросается обратно к горе. Здорово, что рядом с домом Джоффри есть такая большая горка! Около ее дома тоже есть, но поменьше. А эта огромная – такая, что Сансе даже страшно скатиться с самой вершины. А вот Джоффри такой смелый – он совсем не боится, и съехал оттуда уже несколько раз. Санса на секунду задумывается, а потом все же поднимается наверх. Она тоже сможет! Джоффри поднимается на горку, таща за собой санки, и смотрит на Сансу. Она такая хорошенькая, с кудряшками, выбившимися из-под шапочки, с раскрасневшимися щеками, с широко распахнутыми глазами, недоверчиво смотрящими вниз. Он такой еще никогда не видел. Нет, может быть, Сара красивее, а Люсиль смешнее, но именно эта Санса – она какая-то необыкновенная. Наверное, такими бывают принцессы в Мирцеллиных сказках – хочешь-не хочешь, а рыцарям ничего не остается, как их защищать. Иначе как она справится одна – такая беспомощная? - Не бойся, - говорит он ей. – Это весело и совсем не страшно. Санса с сомнением смотрит вниз. Гора кажется такой крутой. Ей бы очень не хотелось перевернуться. - А хочешь, вместе поедем? Можешь сзади меня сесть, - находит выход Джоффри. - Давай, - радостно соглашается Санса. Она сможет держаться за него и закрыть глаза – а когда откроет, они будут уже внизу. Дети усаживаются на санки. - Погоди, - Санса кладет ручку в теплой варежке Джоффри на плечо. – Сейчас я, секундочку. Джоффри терпеливо ждет, чувствуя, как же это приятно – быть сильным и бесстрашным, и иметь возможность помочь слабому и такому милому созданию. - Ну как ты там? – пытается он повернуть шею, в несколько слоев обмотанную шарфом. - А, ладно, - соглашается Санса. – Поехали! Джоффри отталкивается ногами, и они несутся вниз. Сердце замирает как на американских горках. Вот так, наверное, рыцари, после того, как победят дракона, мчатся прочь с принцессой, силя на верном коне. Правда, верный конь вскоре наскакивает на какой-то камень на склоне, и санки переворачиваются. Дети летят в снег. - Ты как, не ударилась? – первым делом спрашивает Джоффри, поднимаясь. - Да нет, я…скорее просто испугалась, - переводит дух Санса. Но он протягивает ей руку, и она говорит - А давай еще раз попробуем! *** Кейтилин сидела у камина, но все же куталась в меховую горжетку. После бессонной ночи ее немного разморило в тепле, хотелось спать, но еще больше хотелось понаблюдать за тем, как Нед и старшие сыновья сидят за столом и что-то увлеченно рисуют. Вернее, рисует Нед, а Робб и Джон виснут на нем с двух сторон и в основном мешают, но им до того интересно, что удержаться они не могут. Кэт прикрывает глаза и снова заставляет себя открыть их. Они такие разные и в то же время так похожи друг на друга, ее мальчишки. Разные внешне: Робб куда больше похож на своих деда или дядю, а Джон взял не столько от Брандона, сколько от Эшары, но в мимике, в жестах, в интонациях сыновья все больше походили на Неда. - А здесь лучше расположить конницу, - объяснял он сыновьям, отмечая что-то на листе бумаги. Видимо, опять рисуют схему какого-нибудь известного сражения – или придумывают свое. Кейтилин снова смежила веки. Нед всегда находит время и для детей, и для нее. Удивительно, как совпадали их взгляды на то, что они считали самым главным в жизни. Она оставила работу как только узнала, что ждет Робба, но всегда помогала мужу по мере возможностей. Он засиживался в офисе, бывало, подолгу, но в целом никогда не ставил работу выше семьи. Так было фактически с первых дней их брака – и с каждым годом она уважала его за это все больше. - А на этом фланге кого поставим? – громко сказал Джон, и Кейтилин поняла, что на секунду провалилась в сон. Джон. Старший сын. Она ведь не сразу пришла к этому. Может, со стороны всем казалась, что она полюбила его, едва увидев в руках Неда на пороге своего дома. Это было совсем не так. Молоденькая, толком еще не знающая, что делать и со своим-то ребенком, она внезапно оказалась матерью двоих мальчишек, которым не было и года. Мальчишек, которые в ту пору умели только реветь, кусать друг друга, отбирая игрушки, реветь, выплевывать кашу и, опять же реветь – особенно по ночам, когда плач одного будил другого, после чего исполнялся уже дуэтом на два голоса. Сначала они с Недом пробовали вставать к ним по очереди, но потом поняли, что это бесполезно: успокаивать нужно было обоих одновременно. Впрочем, под утро, когда сил уже не было никаких, Кейтилин иногда удавалось выскользнуть из постели незаметно для мужа и успокоить детей самой, чтобы дать ему поспать хотя бы пару-тройку часов. С темными кругами под глазами, не всегда имея возможность как следует расчесать свои длинные волосы, она все равно отказывалась заводить няню. Им не нужна чужая женщина, особенно Джону. Она справится. Она станет ему такой же матерью, как и Роббу. И у нее получилось. Да, это было не сразу, и не оказалось вспышкой снизошедшего на нее света – нет. Просто однажды она кормила их детским пюре, и Джон, ожидая своей очереди, поднял голову, посмотрел на нее и улыбнулся – и в тот момент она как-то отчетливо поняла, что это ее мальчик. - А здесь лучники, - донеслось до нее сквозь сон, и Кейтилин улыбнулась. Потом было еще много счастья. Санса, Арья, Бран. А может и…действительно, почему бы им не завести еще одного ребенка? Или даже двух… Лица ее детей начали сменять друг друга, и Кейтилин провалилась в сон. Робб и Джон утащили листок, как только план был закончен, и склонились над ним, изучая поближе. Эддард посмотрел на жену, задремавшую у камина. Кейтилин казалась немного усталой после всей этой праздничной суматохи – и такой хрупкой. Удивительно, как она выдерживает все это. Да, дети, которые отнимали больше всего сил, эти же силы и давали – он знал это по себе. Но каждый раз, когда он смотрел на нее, улыбающуюся, но обессилевшую, сердце сжималось. Он подошел к ее креслу-качалке и присел рядом, осторожно провел рукой по мягким прядям волос. Ее губы дрогнули в легкой улыбке даже во сне. - Хочешь прилечь? – тихо спросил он ее. Кейтилин едва заметно покачала головой. - Не хочу, - пробормотала она. - Но будет удобнее, - он легко провел пальцами по щеке, линии подбородка. - Нет, пусть так. Здесь так хорошо, - она блаженно улыбнулась и чуть наклонила голову в сторону его руки, когда прикосновение прервалось. - Тогда, может, раздобыть тебе плед? - Это было бы волшебно. Во сне она не заметила, сколько времени прошло, и ей показалось, что уже в следующую секунду его заботливые руки укутали ее теплым пледом взамен небольшой меховой горжетки. - Спасибо, - шевельнула губами Кейтилин. - Спи, спи, - Нед нежно прикоснулся губами к ее лбу. *** Расчески вместо микрофонов для девочек, стащенная с чердака метла вместо гитары для Томмена – ну чем не настоящий ансамбль? А если еще намочить Арьины короткие волосы и создать настоящий рокерский ирокез, залив его лаком – ну и ладно, что потом будет не расчесать! А если еще найти мамины туфли на каблуках, которые так нравились Мирцелле - ну и ладно, что она на них еле держится! А если еще Томмену нацепить кожаную безрукавку дяди Тириона и завязать красный платок как бандану! Трио крутилось перед зеркалом, примеряя свои образы. Арья пыталась застегнуть кожаный ремень (тоже любезно одолженный Мирцеллой, а предварительно позаимствованный из комнаты Тириона), Мирцелла красила губы ярко-красной Серсеиной помадой «для особых случаев», а Томмен уже вовсю размахивал «гитарой», репетируя. Оставалось только решить, как назвать новоиспеченную, но уже супер-популярную группу, да еще определиться с репертуаром: гламурный рок – это не каждый день встретишь! Песенки про котят, предложенные Томменом, не котировались (хотя «котята» – и «не котируются» - в этом есть какое-то несоответствие, вам не кажется?) Песня из последнего блокбастера об охотниках за привидениями была отвергнута Мирцеллой, а из фильма про зубных фей – Арьей. Но потом всех спас саундтрек к модному сериалу про школу: заводная песенка, слова которой девочки знали наизусть, а Томмен хорошо помнил припев. И шоу началось! Они сбились в кучку у широкого зеркального шкафа, чтобы было видно всех троих. Сначала солировал гитарист, который вложил в свою часть всю энергию, раскачиваясь с метлой из стороны в сторону и напевая знакомый мотив. Потом в дело вступила Арья, эмоционально исполнившая первые строки куплета, пританцовывая на славу. Следующие строки достались Мирцелле, которая подарила зрителям воздушный поцелуй и, осторожно переставляя ноги, лишь немного подкашивавшиеся на высоченных каблуках, исполнила свой танец. Припев пели уже все вместе, выкидывая выкрутасы один лучше другого. О, это была невероятная группа, чей хит мгновенно взлетел бы на первые строчки хит-парадов, а диск моментально был бы признан платиновым. Только в глубине души девочки жалели, что их никто не видит. Впрочем, они ошибались: трое зрителей у их выступления все же были. Трое покрасневших от сдерживаемого смеха зрителей, остановившихся на пороге комнаты и выглядывающих из-за двери. Но долго это продолжаться не могло… - А теперь мое соло! – выкрикнул Тирион, присоединяясь к племянникам. Дети радостно завизжали, принимая в свое трио четвертого и расширяя группу до квартета. Мирцелла протянула дяде расческу. Тирион схватил ее, прежде чем понял, что слов детской песни не знает совсем, поэтому с душой запел первое, что пришло в голову. Почему-то это было следующее: - You’re in the army now! Woo-oow, you’re in the army now! Дети обступили его со всех сторон, кивая головами в такт и пританцовывая. Томмен ударял по «гитаре» в такт музыке. - Интересный выбор песни…надо будет уточнить у отца, как Тирион сдал зимнюю сессию, - отметил Джейме. - Арья похожа на какую-то смесь Пинк и этой, как ее…Леди Гаги, - хмыкнул Эддард, глядя, как дочь подпрыгивает и жестикулирует. - Тогда Мирцелла – нечто среднее между Бритни Спирс и Мадонной, - улыбнулся Джейме, смотря на девочку, по-девчачьи кокетливо поправляющую прическу. «И еще больше она похожа на Серсею, когда та в настроении». - А Томмен – просто юный рокер в этой кожанке. - Моей кожанке, между прочим! – возмутился Тирион, когда песня была окончена. Конечно, молодые таланты заслужили аплодисменты и даже исполнили пару песен на бис, а потом Джейме и Эддард отправились в ванную, держа под мышкой каждый по дочери. - Не завидую я тебе, если мама узнает, что ты копалась в ее косметичке, - рассмеялся Джейме, тщательно стирая салфеткой удивительно стойкую помаду с губ Мирцеллы. Девочка только хитро улыбалась, сверкая глазами. - А я надеюсь, что мы смоем лак до того, как проснется наша, - отозвался Эддард, пытаясь сделать хоть что-то с Арьиным ирокезом. - Так, принцесса, эту ерунду от Элены Рубинштейн больше не трогай, ладно? Давай умоемся. - Принцесса? – повторил Эддард. – Слышишь, Арья, все как у девочек. А тебе чем не нравятся мамины «принцесса» и «солнышко»? - Я Оби-Ван! – живо откликается та. – Принцесса Лейя – это скучно, а Солнышко – такого героя там вообще нет! - Иногда мне кажется, что зря братья показали ей «Звездные войны»… Из комнаты неподалеку раздалась новая песня. Похоже, группа, даже несмотря на то, что потеряла половину состава, продолжала концертную деятельность. *** - А если этот? - Нет, этот совсем не подходит… - А если сюда? - Ну-ка, дай я попробую! Джоффри и Санса сидели на полу и собирали большой паззл. Правда, он был для их возраста слишком сложным, поэтому в основном они брали кусочки паззла, вертели их в руках, передавали друг другу и снова вертели. Зато в это время они успели выяснить, кто какие мультики смотрит, книжки читает, кем хочет стать, когда вырастет, с кем дружит и как назвал бы домашнюю игуану. По поводу имени они все же немного поспорили, но потом Джоффри уступил Сансе. Пусть называет как хочет. В конце концов, это он настоял на игуане, хотя она предлагала тушканчика. - К тому моменту как приедет Роберт, они уже успеют обсудить, как будет выглядеть их дом, - тихо рассмеялась Кейтилин, глядя на детей. - Кто знает, - улыбнулся ей Джейме. – Вы бы заезжали к нам почаще. - Кажется, Вас не смешит их серьезность? - Только немного. - Ну Вы же не можете относиться серьезно к тому, что племяннику в семь лет нравится какая-то девочка, - Кейтилин не могла сдержать улыбки. У него не было своих детей: откуда ему было знать, что те влюбляются почти каждый день. Она уже перестала запоминать имена, которыми засыпал ее Робб, и даже Джон пару раз раскрывал ей свои секреты. - Знаете, примерно в том же возрасте мне тоже нравилась девочка… - И? - И иногда мне кажется, что я не переставал ее любить ни на минуту. Кейтилин улыбнулась, и было ясно, что она не поверила ни единому слову. Джейме пожал плечами и улыбнулся в ответ. Иногда правда настолько невероятна, что никому не придет в голову верить в нее. *** - Давай, Джон, мы победим! – Арья, сидя на спине брата, радостно погоняет его. Роббу сложнее держать на руках Брана, который держится за него слишком слабо, поэтому Арья вовсю использует это преимущество. - Ну давай, давай, еще немного! – они несутся от одной стены к другой и обратно, и команда Джона и Арьи вырывается вперед. Сестра счастливо хохочет. – Я с тобой всегда побеждаю! И когда мы на руках ходили, и когда в мешках по двое прыгали, и теперь! Он тоже всегда выигрывает в команде с ней – Арья рвется к победе почище всех остальных. И это она еще совсем маленькая, да и девчонка – сложно даже представить, что будет потом! В комнату забегает Ланнистерская детвора, и игра становится общей. Рыжие, золотистые, темные макушки мелькают одна за другой. Глаза сияют голубыми, зелеными и карими оттенками, но блестят одинаково счастливо. - Догоняй! - Это ты догоняй а не я! - Я тебя запятнала! - Да ничего подобного! - Мам, ну мам, ну скажи ему! - Давайте так: сейчас водить будет мама, а вы будете убегать. - Урааа! Мама водит! Кейтилин присоединилась к шумной ватаге детей. Они носились вокруг елки, раскрасневшиеся и увлеченные игрой, ловко уворачивались от ее рук и заливались смехом каждый раз, когда им удавалось улизнуть. Кейтилин как раз безуспешно пыталась догнать Арью с Мирцеллой, когда пусть убегающим девочкам преградила входящая Серсея. Времени для маневра у тех не было, и они как могли затормозили, чтобы не врезаться в нее. Та, увидев замешательство на лицах девочек, подхватила их, прижав к себе с обеих сторон, и закружила. Девчонки расхохотались. Кейтилин взглянула на женщину и подумала, как впервые встретила Ланнистершу. Это было на новогодней костюмированной вечеринке у Баратеонов. Серсея, хоть и была хозяйкой дома, появилась последней. Она была Снежной Королевой, и, еще не сказав с ней двух слов, а только взглянув в ледяные глаза, Кейтилин подумала, что это стопроцентное попадание в образ. Ее холодная красота была приятна глазу, но не радовала сердце. Улыбки ее были обольстительны, но безжизненны, а слова – вежливы, но безразличны. Кейтилин даже помнила, как шепнула Неду, что если бы на Снежной Королеве было столько одежды, она замерзла бы в своих льдах за пять минут. Тогда он усмехнулся и пригласил ее на танец, шепнув, что она лучшая Красная Шапочка на свете. Сейчас Кейтилин удивленно смотрела на Серсею с детьми. Оказывается, Снежная Королева умела быть разной. Серсея поставила девочек на пол, пытаясь отдышаться. Наверное, они все же уже немного тяжеловаты для таких игр. Но и Мирцелла, и Томмен обожали «летать»: пожалуй, ей не обязательно ходить в спортзал, чтобы поддерживать форму, тем более что времени все равно вечно не хватает. Она взглянула на Кейтилин, улыбнувшуюся и снова бросившуюся в погоню за детьми. Да, она помнила, как они познакомились. Этот дурацкий маскарад, который придумал Ренли! Она и так могла предсказать, что Лорас нарядится Нарциссом, Роберт с его закадычным дружком Эддардом – Санчо Пансой и Дон Кихотом, а Станнис – о, конечно, Станнис вообще не станет наряжаться! Она помнила, как появилась в дверном проеме и замерла, наслаждаясь эффектом. Помнила, как ее представили Кейтилин, очаровательной в своем пышном крестьянском платье и коричневых башмачках, с широкими косами, выглядывающими из-под алой шапочки. Рядом с Дон Кихотом она смотрелась вполне уместно – совсем не так, как Серсея с собственным мужем. Только дело, конечно, было не в костюме. «Что может быть банальнее Красной Шапочки», - мелькнуло у Серсеи в голове за секунду до того, как перед ней снял свою шляпу Зорро. «Миледи, если Вам станет холодно, я готов одолжить свой плащ, - сказал он и уже тише добавил, - Где ты покупала костюм, в магазине игрушек для взрослых?» Он издевательски улыбался, но Серсея видела, как горят зеленые глаза под черной маской. Глупая Шапочка была забыта. Сейчас, глядя, как Кейтилин бегает с детьми, одинаково внимательная и ласковая и к своим, и к чужим, Серсея подумала, что они похожи гораздо больше, чем она готова была признать. Обе как могли строили свое счастье – с человеком, которого любят, с их детьми – и шли для этого на любые уступки, выигрывая у судьбы счастье по кусочку. «Наверное, она тоже не получила свое счастье даром», - подумала Серсея, взглянув на Джона, ловко отпрыгнувшего от протянутой руки Кейтилин, и удивилась самой себе. Что это было: успокоительное, нервы, которые уже сорвались сегодня утром и не могли продолжать в том же духе целый день, или Джейме и его слова – она не знала, но больше не ощущала в себе того жгучего раздражения, которое охватывало ее раньше, когда она смотрела на Старков. Она улыбнулась и распахнула руки, присоединяясь к команде догоняющих. *** - Говорю же: оставайтесь, - тараторила Дженна. – На улице уже темно, ехать долго, снег опять повалил – а у нас две комнаты пустуют! - Ну что Вы, даже неловко вас так беспокоить, - Кейтилин даже не знала, как отказаться от предложения. Они и правда задержались гораздо дольше, чем рассчитывали, и уезжать теперь ехать было и правда поздно. - Да в самом деле, оставайтесь! – поддержал сестру Киван. - Наша команда и так разбирала ваш дом в течение целого дня, - Эддард кивнул в сторону детей. - И еще не закончила с этим занятием, - веско закончил Тайвин. - Пап, ну давай останемся! - Ну раз предлагают, давай останемся! - Мам, ну скажи ему! - Тетя Кейтилин, оставайтесь! Хуже всего было то, что Эддард и сам не хотел ехать. Ночная езда по заледенелой дороге – это вызывало слишком болезненные ассоциации. Он не может рисковать жизнями стольких родных людей. - На улице снова метель, - добавил Тайвин, словно отвечая его мыслям. - Ну маааам! - Пап, ну пожааалуйста! Эддард и Кейтилин переглянулись. - Хорошо, разбойники, - Нед кивнул сыновьям. – Но утром чтобы встали и собрались раньше всех. - Ураааа! - Спасибо еще раз, - добавила Кейтилин. Дженна просияла, и даже Тайвин выглядел довольным. В глубине души ему ужасно нравилось, что десяток детей поднял радостный крик, носясь по гостиной, что кто-то налетел на елку и едва не перевернул ее, что остальные расхохотались, и этот вечер завершался ничем не хуже вчерашнего. *** - Хорошо, что вы не уехали, - тихо говорит Джоффри. Они с Сансой сидят на подоконнике и смотрят, как на улице кружит метель. - Да, хорошо, - соглашается Санса. Она хочет добавить, что очень не хотела уезжать, но не решается. Мало ли чего Джоффри там себе навоображает! - Завтра можно снеговика слепить, - продолжает мальчик. – Или снова с горки покататься. Или я тебе покажу дедушкину коллекцию марок – хочешь? Марки Джоффри никогда не волновали, но дед очень гордился своей коллекцией, а Тайвин Ланнистер ничего не делает просто так. - С удовольствием, - отвечает Санса, хотя марки ее как-то не очень привлекают. Но мама всегда интересуется тем, что ей рассказывает папа, хотя Санса не может поверить в то, что ей может быть действительно интересна эта скукотища. Нет, ну если ей действительно любопытно, он готов просидеть за альбомом хоть весь завтрашний день. - А тебе какие нравятся? - Что? - Ну марки. - А…да я…я не знаю…- Санса заливается румянцем. – Я как-то…ну…не очень их люблю, если честно. Вот как неловко получается, когда говоришь не то, что думаешь! Но ведь ей стоило проявить интерес к увлечениям Джоффри… - Да я их тоже терпеть не могу! – живо отзывается мальчик, обрадовавшись. – Скучища такая! Дедушка по полчаса может про каждую рассказывать! Санса радостно смеется и почти готова захлопать в ладоши. Оказывается, говорить то, что думаешь, иногда все-таки бывает очень полезно! - А ты прямо очень-очень игуану хочешь? – вспоминает она дневной разговор о домашних питомцах. - Нет, ну если тебе так важен тушканчик… А может, просто собаку, а? - Собаку – лучше всего! И как это они сразу не додумались? *** Серсея загружала посудомоечную машину и устало улыбалась. Дом начинал затихать. Она уже уложила Мирцеллу и Томмена, на ходу сочинив пару сказок, а Джейме, похоже, вместо того чтобы заставить Джоффри лечь спать, играл с ним в очередную компьютерную стрелялку. Она вспомнила, как две светлые головы азартно склонились над ноутбуком, и улыбнулась. Ладно, пусть. Главное, чтобы завтра утром она смогла поднять сына вовремя. Дверь тихонько скрипнула, и Серсея обернулась на звук. На кухню осторожно протиснулся Джон Старк. Мальчик смутился, увидев ее, и хотел было повернуть обратно, но Серсея окликнула его. - Джон? Ты кого-то ищешь? - Да нет, я… - замялся ребенок. - Да не бойся ты меня, - Серсея сполоснула руки и обернулась, вытирая их полотенцем. – Львица сыта и не съест тебя. Может, даже сама предложит угощение. Она улыбнулась, и мальчик улыбнулся ей в ответ. Он нравился ей, этот необычный ребенок, в котором задор мешался с застенчивостью, а обычная мальчишеская задиристость – с добродушием. Совсем не похож на мальчишек из богатых семей. - Давай посмотрим, что тут у нас, - она открыла шкафчик, в котором столько, сколько она себя помнила, хранились сладости. – О, Киндер-шоколад. Ты как? Джон улыбнулся шире и слегка кивнул. По правде сказать, они с Роббом и новыми приятелями так набегались после ужина, что он и правда успел проголодаться. Он никому бы об этом не сказал, кроме родителей, которых и надеялся найти здесь. Но их не было, а была эта странная тетя – Серсея, жена дяди Роберта, всегда улыбающаяся своей грустной улыбкой. - Ну и отлично. Молока разогреть? - Да нет… Только если Вы и сами собирались… - Конечно, собиралась! – уверенно заявила Серсея. Интересно, через год, когда ее Джоффри тоже исполнится восемь, он будет таким воспитанным? Что-то подсказывало ей, что она зря на это надеется. Она достала пакет молока. – Садись. А где твой брат? - Заснул, - отозвался Джон. – Я как раз рассказывал ему про Северный полюс и про Лапладнию, когда понял...что он спит. Они с Роббом обожали болтать перед сном, воображать всякие путешествия и приключения, грядущие дни, полные опасностей и веселья. - Лапландия…мы были там однажды, еще в детстве. Было жутко холодно, - Серсея поставила молоко на плиту и задумалась, вспоминая, как они неслись в санях, запряженных оленями. Колокольчики радостно звенели, мороз щипал щеки и нос, мама прижимала их к себе, и они с Джейме хохотали до бесконечности. Она постаралась описать это мальчику – только без упоминания о матери. Это не нужно сейчас ни ей, ни ему. - А мы с Роббом читали, что там еще лютоволки есть! Ну как волки, только гораздо больше! Огромные! – Джон увлекся рассказом, и глаза мальчика заблестели. Похоже, он перестал ее сторониться – сейчас он азартно перечислял отличия лютоволков от волков обычных, и даже не отодвинулся, когда Серсея, поставив перед ним стакан с молоком и бутерброды с маслом и сыром, легко пригладила его взъерошенные волосы. - Думаешь, они взаправдашние? – вспомнила она детское слово, присаживаясь рядом и высыпая шоколад из коробки. - Конечно! Только их мало кто видел! Вот мы бы их обязательно нашли! Эддард остановился на пороге, разглядывая эту странную картину. Его Джон, который обычно дичился чужих людей, сейчас взахлеб рассказывал что-то Серсее, жестикулируя бутербродом, а она кивала в такт его рассказу и улыбалась так тепло, словно для Ланнистерши самым естественным было вот так сидеть на кухне и поить молоком чужого ребенка, слушая его рассказы. - Вот ты где, - проговорил он. Кейтилин укладывала разрезвившихся младших детей, а он зашел пожелать спокойной ночи старшим – но обнаружил только сопящего Робба. - У нас полночный перекус, - коротко улыбнулась Серсея. - Я рассказываю о лютоволках! И как мы собираемся в Лапландию! И как увидим северное сияние! Мы же поедем, правда? Ну ты же обещал подумать! - Поедем, поедем, - согласился Эддард. Старшие дети уже вторую неделю не могли оставить эту идею. Даже Сансу взяли в сообщники, пообещав ей, что она сможет увидеть настоящего Санта Клауса. Что ж, Кэт тоже была не против – правда, оставалось решить, брать ли с собой младшего …Брану всего два, не будет ли это слишком тяжело для ребенка? Джон допил молоко, схватил про запас пару шоколадок и радостно подбежал к нему. Нед стер молочные усы с довольной мордашки сына. - Вот здорово! Пойду Роббу расскажу! Прежде, чем Эддард успел сказать Джону, чтобы тот не будил брата, ребенок уже убежал. - Хороший у Вас парнишка, - Серсея водила пальцем по краю своего нетронутого стакана. - Роберт – именно его крестный отец. - Я помню. Просто…я редко видела Джона. - Обычно он сторонится чужих. То есть не чужих, а… - Я поняла. - Видимо, Вы нашли с ним общий язык. - Когда еще Киндер-шоколад не делал своего дела? – они впервые за вечер улыбнулись друг другу, и Серсея помахала Эддарду маленькой шоколадкой. – Не хотите, кстати? - Думаете, со мной тоже сработает? – подыграл он ей, садясь за стол. - Хочу проверить, - Серсея вскинула брови и хитро улыбнулась, скорее по привычке, чем преследуя какую-то цель. Но ее улыбка не была опасной, как утром, она была…седьмое пекло, она была даже дружелюбной. – Однажды мы с Тирионом поспорили, кто съест больше…я не думала, что в четырехлетнего может влезть столько сладкого. - Неужели он выиграл? - Тирион всегда был одаренным ребенком. Я не могла смотреть на шоколад еще пару месяцев. Она азартная. Вот, пожалуй, что роднило ее с Лианной. И еще то, что Лианна так же легко сумела расположить к себе Джона… - Джон молодец, - отозвалась Серсея, словно отвечая на какие-то свои мысли. – Он хорошо справляется. - С чем? - С тем, каково это…не иметь родителей, - Серсея встала и отвернулась к окну. Неправда. Кэт любит его, как своего сына, она заменила ему мать, когда Джону едва исполнился год, а сам Нед – он тоже изо всех сил старается быть ему настоящим отцом. Даже в мыслях для него Джон – такой же его сын, как Робб или Бран. И все же Эддард никогда не переставал чувствовать, что для Джона их с Кэт семья – это было что-то другое, не то, что должно быть у каждого ребенка. Лучшее из возможного, но другое. - Мы с Кейтилин… - Да, знаю, простите. Это не мое дело, - она вылила молоко и сполоснула стакан. - Роберт как-то говорил, что Вы тоже рано потеряли мать. Кажется, в двенадцать… - Нам было по восемь, - было бы странно ожидать от Роберта, чтобы он помнил о ней такие мелочи. – И для нас это было…несколько иначе. Те, кто кажутся вечными, всегда уходят внезапно. Так вот почему именно Джон вызывал в ней такие чувства. Сейчас, когда она стояла, чуть опустив голову, и легко барабанила пальцами по краю подоконника, она казалась такой понятной. - Знаете, Эддард… Простите меня за ту сцену утром, - тихо проговорила она, выпрямившись. – Я просто…была не в духе. - Все в порядке, - отозвался он. – Не стоило мешать женщине наслаждаться никотином. Серсея усмехнулась и повернулась к нему. - Я рада, что вы с Робертом дружите. Он очень привязан к Вам и к Кейтилин. Ее что, подменили в течение дня? Та Ланнистер, которую он изредка встречал год за годом и на которую так часто жаловался Роберт, не умела быть такой. Не умела бегать и играть с детьми, не умела так заразительно смеяться, подтрунивая над своей семьей, не умела жалеть чужого ребенка, не умела быть искренней. - Откровенность за откровенность. Я никогда не понимал, что он нашел в Вас. Серсея откинула голову назад и расхохоталась. - А Вы знаете толк в комплиментах, мистер Старк! Эддард и сам рассмеялся. - Но я начинаю думать, что был к Вам несправедлив. - Ладно, - пожала плечами Серсея, и они направились к выходу. – Будем считать, что провели взаимозачет требований и обязательств. - Похоже, у Ланнистер Файнэнс не бывает выходных. *** - Ай! Больно! - Тихо! - Сам мне ногу оттоптал, а сам «тихо»! - Да помолчите вы там! - Хватит орать, сейчас всех разбудите! - Да все дрыхнут! - Ага, дед знаешь, как чутко спит! - Какой дед? Блин, кто мелкого с нами взял?! - Он сам увязался! - Я не мелкий! - Именно что мелкий! - Мелкий – Томмен! - Томмен – вообще малявка! - Да вы замолчите или нет?! - Я сейчас задохнусь под этим одеялом! - Я тоже! Зачем мы под ними вообще прячемся? - Для маскировки! - Белые одеяла в темноте – маскировка? - Дурак, белые одеяла на снегу – маскировка! Мы в засаду идем или куда, по-твоему? - А там не холодно, на улице? - Дурила, а одеяла-то на что?! - А-а! - Тихо всем, я сказал! - А дверь не закрыта? - Кухонную обычно не запирают, выйдем там! *** - А ты уверена, что они пошли туда? - Конечно! Сама слышала, как Робб с Джоном говорили! - А может, нам туда не надо? - Как это?! То есть там что-то интересное, а мы пропустим? - Там холодно… - Возьмем тебе шапку! - А Томмену? - И ему возьмем! - А кису берем? - Томмен, не мучай котенка! Пусть киса поспит! *** - Нет, ну ты прикинь, ломанулись куда-то вшестером! - Одеяла напялили – типа мантии-невидимки? - Да кто их знает! «Поттера», может, перечитали? - Заснять их, что ли, потом выложим? - Или с них же стрясем чего-нибудь в обмен на запись. - Идет! - Ну погнали! Давай только тише! *** - Отец, отец…куда ты мог запрятать тот прекрасный виски? «Для праздников, для праздников»! А сын родной приехал, да еще и в Рождество – это не праздник, что ли?.. Не отец, а Скрудж МакДак… Он спрятал – а я теперь ищи…прямо Форт Байярд, а не Утиные истории! Что мне, двадцатидвухлетнему мужчине в самом расцвете сил, прикажете шампусиком баловаться? Тьфу! В гостиной, значит, нет…на кухне, что ли, посмотреть… *** - Прекрати, мы сейчас разбудим весь дом… - Если помолчишь – нет. Ты еще утром проспорила… - Ты мухлевал! - А ты просто не додумалась смухлевать! - Я всегда играю честно! - Кому другому расскажи, ладно? - Пусти меня…в доме гостей – скоро за сотню перевалит… - Поэтому вместо того, чтобы запереться у себя, ты пришла сюда? - Я пришла на кухню налить себе воды! - Вода стоит в каждой комнате… - Черт бы тебя побрал…по…побрал…черт…да… *** - Нет, ну это правда будет здорово – с утра дети зайдут в гостиную, а там снова для всех подарки! Как будто Санта еще раз приходил! И куча шариков – я уже приготовила, осталось только надуть. - Дженна, ну что тебе вечно неймется? - Не брюзжи, Киван! - Он прав. Ну что нам ночью по дому шастать? Хочешь – утром все сделаем. - Тайгет, ты вообще помолчи, ты младший. - Эй, сестрица, я вообще-то старше тебя. - Но младше Тайвина! - Тайвин тебя даже слушать не станет! - Ошибаешься. Я уже ее послушал. - Седьмое пекло! Что, и правда встаем, что ли? - Пошли-пошли! Только тихо, чтобы весь дом не перебудить. - Дженна, с тебя закуска! Всухую я этой ерундой страдать не буду! Тайвин, оцени мою лояльность… *** Когда Тайвин, услышав подозрительный шорох, включил на кухне свет, последовавшая за этим немая сцена надолго запомнилась всем ее участникам. У двери, ведущей в сад, расположилась одеяльная команда с набором молодого бойца: фонариками и мечами джедаев, которые пока были предусмотрительно выключены, большой картой (они что, собирались ориентироваться на местности?) и лопатой (откуда?! и – зачем?! выкапывать клад?!). Неподалеку от них замерла группа помладше, без одеял, но в несуразных шапках, плохо повязанных шарфах, свисающих до пола, с котенком, не отстающим от младшего участника группы, и выражением отчаяния на Сансином лице, красноречиво говорившем: «Я знала, что все это плохо кончится, но не могла бросить сестру!» Тирек и Лансель, открыв рты, так и забыли выключить видеозапись на своих телефонах. По ходу, все оказалось куда интереснее, чем они ожидали, и это видео соберет куда больше лайков. В стороне буфета собралось поколение постарше: Тирион как к родной прижался к найденной-таки бутылке бесценного виски, которую, правда, пытался отобрать у него Джейме, чтобы показать, что он тоже тут небезосновательно. Серсея постаралась придать своему сидению на кухонной тумбе максимальную непринужденность, правой рукой нашаривая что-нибудь, что можно было бы взять в руки для пущего эффекта расслабленности. Под руку попалась в спешке спрятанная накануне пачка сигарет. Ладно, пусть лучше узнают, что она курит. Старая гвардия, держащая в руках такие банальности, как подарки, сладости для детей и еще не надутые воздушные шарики, практически чувствовала себя неполноценной по сравнению с талантливой молодежью. Несколько секунд все молча изучали друг друга. Даже самый младший из участников ночного бдения, Томмен, понимал, что бежать и делать вид, что тебя тут не было – не вариант. Медленно отползал разве что котенок. - Значит так, - в повисшей тишине проговорил Тайвин. – Сейчас все спокойно расходятся по комнатам, а я первый и последний раз делаю вид, что ничего не было. Наутро все встают бодрые, отдохнувшие и полные сил. Силы вам потребуются. К нам едут Тиреллы.