Игрушка

POV Till Вроде давно, а вроде и немного прошло времени. Я запер его, лишив   свободы, а теперь, когда я пытаюсь дать ему что-то хорошее и изменить отношения, он всячески пытается насолить.  Неправильно преподал себя. Не с того начинать надо было. Желание оказалось сильнее разума — это и сгубило меня. Но впрочем, с прошлыми рабами я обращался именно так же, как и с Рихардом, и раньше мне абсолютно не хотелось никакой взаимности, да что там, я даже представить не мог, чтобы хозяин испытывал какие-то чувства к рабу.  Возможно потому что раньше я лишь вымещал злобу на ни в чём неповинных людях. Я слепо бил их и издевался, не задумываясь о том, что чувствуют они. Что же сейчас заставило меня одуматься? В этом парне нет ничего необычного, но почему именно он?  Одни вопросы.  Знал бы я, как разрешить всё это, тогда бы и жить проще было. Бы-бы-бы — это и мешает всему. Действовать надо, а не размышлять о том, что сделал бы. Хотя, куда уж там... Представлять гораздо легче, чем воплощать в реальность. Что делать с Рихардом? Я не знаю... Совсем ничего не приходит в голову. Я больше не могу издеваться над ним, рука не поднимается. И каждый раз когда прихожу, он начинает хамить. Его дурное поведение невероятно злит, и я срываюсь и начинаю бить его. Однажды дошло до такого, что на нём и живого места не осталось. Вот тогда что-то и остановило меня.  У каждого есть слабости и если надавить на одну из них — человек сдаётся. У Рихарда, похоже, что их нет совсем. Он неподвластен, и это заставляло с большей силой бить его и мучать, но за то и любить. Он остался при своём. Вспоминая, как другие мальчишки вели себя в этой же ситуации, невольно проскальзывает улыбка. Какой же он всё-таки упрямец. Подчиню ли? Вряд ли, дикого зверя не укротить.  А что же делать дальше? Продолжить изнурять его — это глупо и безрезультатно; отпустить  — слишком больно для меня, да и ему от этого лучше не станет. Он больше не сможет устроиться в этой жизни.  Как жаль, что дерево выкорчевали с корнями. Я виноват, и это непростительная ошибка.  Сказать о том, что чувствую? А разве чувствую?  Нет. Даже если оно и так — я никогда не признаюсь в этом сам себе. Это тяжело осознать, и добротная часть меня отказывается поддаваться каким-либо светлым чувствам. Опять я мысленно каюсь во всём содеянном. А что на деле? Промолчу. Слишком много гордости, чтобы сравнять его права с моими и дать свободы.  Я вновь надену маску хладнокровности, и вновь всё окончится насилием с моей стороны. Что сделать с агрессией? Как взять её под контроль? Боюсь, что я заблуждаюсь. Это просто злоба от беспомощности. Это только с виду я способен на многое, а где-то глубоко внутри, свернувшись клубочком, во мне умирает человечность.  Прискорбно осознавать, что уже поздно что-либо менять. Оно проросло и пустило корни. Дьявольское создание. Но нельзя отрицать того, что есть надежда. Надежда — она всё и губит. Но впрочем, как известно, кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Безусловно, всё зависит от меня. И я не отступил бы от принципов, если бы только моё нутро не разъедало чувство. Так вот оно какое оказалось.  Оно крепко присасывается к твоим губам,  Прорывает ходы между твоими рёбрами.  Любовь окутывает тебя нежно, как снег.  Сначала тебе жарко,  Потом холодно, А в конце больно.* Конец ещё не настал, но почему-то в самом начале я не чувствую жара. Каждое мгновение наполнено моральной болью. Я не испытывал её ранее, знал лишь физическую.  Воспитать верность и взаимность в человеке, пожалуй, самое сложное. Легче привить преданность, чтобы служил как собака хозяину. Да только что-то никак не отступит чувство того, что подчиню не я его, а он меня... ------- *Rammstein — Amour Автор обещал, что фик закончится ни хорошим, ни плохим. Останавливается на интриге. Это я и планировал. Спасибо, что читали.