Игрушка

— Очухался наконец-то? — ухмыльнувшись, говорит Тилль. — Лучше бы нет, — буркнул я. — Ну почему же? Сегодня я, так уж и быть, не стану тебя привязывать к кровати, — он проводит ладонью по моей щеке.  — Катись к чёрту! — И к нему обязательно пойду, но сначала надо покончить со всем, что происходило между нами, — отвечает он. Или я не так понял его слова, или же Тилль действительно клонит к тому, что хочет расправиться со мной раз и навсегда? А ведь если реально оценивать обстановку, он получил всё, что можно от меня потребовать, следовательно и я ему теперь незачем. Избавиться от меня не составит труда, ведь по документам я давно уже мёртв. — Чего же бледнеешь, красавчик? Больно не будет, обещаю, — улыбается Тилль. — Но за что? — спрашиваю я. Задал наиглупейший вопрос. Несколькими минутами ранее я установил мотив моей смерти, так чего же пытаюсь выпросить у него? — За всё самое лучшее. — Я хочу знать, каким способом ты убьёшь меня, — выдаю я. — Убьёшь? Вообще да, я бы убил, но ты слишком хорош для смерти, по крайней мере сейчас, — отвечает он. Уф, словно гора с плеч, но чему радуюсь? Тилль продолжит надо мной всячески издеваться. Есть вариант того, что я могу быть безотказным, исполняя все прихоти, и возможно тогда заживу более-менее нормальной жизнью. — И что же значило это "покончу"? — любопытствую я. — Не хочу принуждения. Я дам тебе свободу. Чуть больше, чем требуется. Ты можешь ходить по всему дому, но за его пределами... Не забывай, ошейник всё ещё сдавливает твою шею. Далеко не убежишь, да и нет смысла, — объясняет он. — Прекрасно помню, — недовольно буркнул я. Тилль освобождает меня. Запястья жутко болят, как и всё тело. Каждая мышца словно окаменела. Сколько же я не ходил? Как много времени прошло.  — Прими ванную и побрейся, — говорит он. — Тебя не возбуждают бородатые? — я поднялся с кровати. — Я не о лице говорил. Хотя да, и это тоже можно. — Но я же мужчина... — опешил я. — А от того, что ты выбреешь лобок у тебя вместо члена появится вагина? — рассмеялся Тилль. — Нет... Я не буду бриться. Какого лешего ты решаешь такие вещи? — возмущаюсь я. — Раз не можешь самостоятельно, я сделаю всё сам, — заявляет он. — Ну нет, так не пойдёт. — Ты стесняешься? — Нет! — Я видел всё. Нечего скрывать уже. — Хорошо. Я побреюсь, но сначала скажи: зачем это? — парирую я. На мгновение он задумывается, видимо, подбирая, что сказать мне, а главное как правильно это сделать. — Банальная прихоть. Вообще, я не обязан рассказывать тебе о том, что собираюсь сделать. Ты всего лишь моя безвольная игрушка, — отвечает Тилль. От таких слов становится не то, чтобы страшно, но как-то мерзко на душе от осознания того, что ты бессилен и полностью зависим от стороннего мнения. Однажды если захочешь поесть и начнёшь требовать этого, тебе не подадут еды, только потому что он не захочет. И ты будешь мучаться, и силы будут медленно покидать твоё истощённое тело. Но ничего изменить нельзя, пока твой хозяин не прикажет сделать так, как он захотел на этот раз.

***

Тонкие, тёплые струйки воды приятно обдавали кожу, и капли медленно стекали по шее, продолжая свой путь по груди, затем вдоль живота... Ах, чёрт.  Я томно вздыхаю. Чужие ладони ложатся на талию.  Омерзительно? Нет, ни сколько.  Меня не возбуждают обнажённые женщины. Я только и делаю, что представляю прикосновения грубых мужских рук. Они не причинят боли, а лишь нежно оглаживают контуры тела. Этому не бывать. Тилль не такой, каким предстаёт в моих фантазиях. Глупые мечтания. Подумать только, некоторое время назад я бы никогда и ни за что не полюбил мужчину, который причиняет мне боль и всячески унижает. Порой он проявлял слабину, и в эти моменты надо было действовать. Я упустил. Потерял всё и сразу.  Оперевшись рукой об стенку, я попытался отвлечься от мыслей и настроиться на то, что ждёт меня впереди. Мне не положено знать, что сделает со мной мой хозяин. Повязав полотенце на бёдра, я всё же решился выйти. — Я уж было думал, что ты утопился в ванной, — усмехается Тилль. — Как же я не догадался. Меньше мучился бы. — Считаешь, что я тебя сильно мучаю? — интересуется он. А теперь выкручивайся из ситуации. Любое неверно брошенное слово вызывает пожар. Оступиться слишком легко. У меня нет права на ошибку, в данной ситуации лучше промолчать.  — Ну? Я жду ответа на поставленный мною вопрос,  — поторапливает Тилль. Молчание. Только молчание. — Ах... Не желаешь говорить со мной. Обижен на то, что я заставил тебя побриться? Напрасно... Сегодня я хотел тебя побаловать, — он подходит ко мне вплотную, прошептав последние слова. — Я не обиделся. Нет же, в другом причина. Всё моё тело вскоре превратится в сплошной синяк. Я до сих пор не могу лежать на спине. Чего уж там говорить о заднице... — высказываю я. — Бунтуешь? — улыбается он. — Нет. — Это радует. Послушание всегда является частью успеха. Запомни. Тебе очень пригодится. Его руки легли на мою талию, точно как в той глупой фантазии. Едва касаясь губами, целует меня в шею, и я уже не разделяю тонкую грань между воображением и реальностью. Полотенце спало с бёдер, упав на пол. Какая жалость. Может я всё ещё стою под тёплыми струями воды и по-просту слишком увлёкся фантазиями? Поднимается чуть выше, лаская мою грудь. Я тянусь за поцелуем и получаю его. Очень просто, не так ли? Оттого и подозрительно.  Мне ничего не стоило возбудиться. Он, кажется, доволен результатом. Не стоит расслабляться, всё самое худшее далее. "Я хотел тебя побаловать", — эти прелюдия и означали то самое "побаловать". Что ж, и на этом спасибо.  Пряжка ремня брякнула, ударившись об пол, и я уже знаю, чего ожидать. Неудивительно. Как бы я ни упрямился, Тилль добьётся своего.  — Ложись, — шепчет он, легонько шлёпнув меня по ягодице. "Послушание всегда является частью успеха", — прокручивается в голове. Эта фраза не даёт покоя. Потакать ли ему во всём и попытаться добиться хоть какой-то независимости, или же продолжать отстаивать своё мнение, принимая ежедневные побои от него? Многие подставят свою задницу, разрешая иметь, лишь бы не подвергаться пыткам. А я только потому что в данный момент хочу сделать именно так. Я унижаюсь. Знаю. Но пока что так даже лучше. Стоило бы понабраться сил и потом решать, что же делать дальше. Тилль проводит пальцами по промежности, смазывая её лубрикантом.  Неужели и обо мне подумал? Аж странно. Медленно проталкивает указательный палец, затем добавляет средний. Больно, но терпимо до тех пор, пока он не начинает двигать ими. Обжигающая боль разъедает тонкие, нежные стенки кишечника, и я морщусь, скрипя зубами, сдерживаю крик. Сперва всегда так. Надо только привыкнуть. — Расслабься, мальчик мой, легче будет, — советует Тилль, погладив меня по пояснице. Он добавляет третий палец. Более-менее терпимо. Похоже, что привык. — Хочешь большего? — спрашивает он. Моё мнение разве учитывается? Сделает по-своему всё равно.  — Да, — шепчу я. Он аккуратно входит в меня. Ни сколько не больно. Наоборот, даже куда приятнее.  Тилль наращивает темп, оставляя тот, в котором комфортнее нам обоим. Как это не похоже на него, и до чего же я люблю эти моменты.  С каждым движением возбуждение достигает всё большей точки, и я вот-вот готов кончить.  Ничего вокруг не существует сейчас. Только мы вдвоём. Стоны громче, воздуха меньше, и лихорадочно бьётся сердце в груди. Сладкая пелена оргазма окутывает меня. Сознание словно затуманивается, и я закрываю глаза.

***

Пара несильных пощёчин приводят меня в сознание. — Живой? — спрашивает Тилль. Я едва заметно киваю головой. Ему этого вполне достаточно.  А я лежу на кафельном полу, и сверху льются тёплые струйки воды...