Вечно первозданные

      — Это произошло примерно две с половиной тысячи лет назад. Период, который у людей давно ушёл в разряд легенд и несуществующих мифов. Пока вы пытаетесь справиться с голосами предков, я буду говорить. Не волнуйтесь, у них нет над вами власти, это всего лишь отголоски прошлого...       Врешь! Ненавижу!       — ...В те времена материк кишел самыми разнообразными и порой невозможными расами, которые не скрывались друг от друга, а жили в постоянных войнах и перемириях за плодородные земли, за богатые рудой горы или полные нетронутой дичи леса. Человеческая же раса, слабая, грубая, копошилась где-то на совсем низких слоях всеобщей иерархии, за ней никто особо не следил, и никто, естественно, не считал двуногих без клыков, когтей, магии или усиленных чувств, чем-то опасным. Ваша численность и высокая смертность не позволяла взрастить и укрепить искры магического дара, поэтому долгое время считалось, что у людей нет к нему предрасположенности. Естественно, многие из высших рас поплатились за свою вопиющую невнимательность.       Не смей говорить это таким тоном! МЫ слышим тебя!       Нет... Успокоиться. Надо... успокоиться... Это просто голоса.       — Люди очень быстро заполонили своими деревеньками леса и заняли реки, начали успешно возделывать землю и столь же быстро развиваться умственно. Вы, на удивление, крайне быстро учитесь, легко усваиваете знания и готовы на всё ради сохранения своей жизни или потомства. А ещё вы изобретательны. Всего несколько веков, и появились тяжелоукреплённые каменные замки, пара десятилетий — и их ворота окованы грубым, но твёрдым железом. И вот вы, наконец, привлекли внимание.       Сначала вас попробовали на зуб кентавры. Раса славилась оглушительными атаками, манёвренностью и выносливостью. И все их мечи и копья разбились о тяжеловооружённую конницу рыцарей, верхом не только на диких лошадях, коих племена презирали, но и на опаснейших хищниках.       Потом удачу попытали гномы. Их хирды, конечно, не столь манёвренны, но никому было не дано пробить их строй. В противовес ваши тактики разработали ловушки и создали порох. И где-то в этот момент у вас начали рождаться маги. Слабые дары, которые некому было развивать. Всё делали сами, всё осваивали заново — поразительное упорство. А многочисленность позволила загнать любителей руд обратно в их недоступные никому пещеры и подземелья.       Малочисленные народы слизерн, нагов, фейри и диких эльфов, все те, которые не обладали достаточной властью и силой и на которые такие высшие расы, как мы: эльфы, серафимы* и дворфы — не обращали внимание, были сметены теми слабыми и жалкими двуногими, собравшимися в отряды и армии. Человечеству, конечно же, всегда мало достигнутого, и они замахнулись на Высших.       Мы, эх... думали, что это будет просто...       — Но это было не просто? — голос Джона звучал усталым шёпотом. Злобные и гневные голоса, что так настойчиво стучали в голове и мешали связно и рационально мыслить, слегка поутихли, стоило лишь как следует сосредоточиться на тусклом, пропитанном лживым безразличием голосе Майкрофта.       — Да, далеко не просто. В те годы среди нас как раз наметился худой мир, и на могущественных соседей мы не смотрели. Даже были в чём-то рады, если двуногие хорошенько уменьшат поголовье друг друга. Сначала люди, уже по устоявшейся традиции, понесли огромные потери, и атака сошла на нет. Потом повторилась куда более успешно, и ещё одна, и ещё. Эльфы собрались с силами и дали битву совершенно иного уровня, усеяв свои леса смешанной кровью. Две расы откатились назад, зализывать раны. Вот только... — он снова хмыкнул, согнул лапы и лёг на брюхо, на каменный и далеко не тёплый пол. В кабинете не было окон, лишь яркие магические светильники, вспыхнувшие при их появлении. Стены, облицованные деревянными панелями, мёртвыми и тухлыми для Джона, давили. А ещё здесь не было ни одного горшка с растением.       Каменная коробка, и камень этот тоже мёртв, пропитанный изменяющей магией. Из такого камня сделаны все жилища драконов, будто специально для удержания в них наивных друидов.       — ... Вот только... Джон, вы интересовались когда-нибудь древними расами?       — Начал, но не успел.       — Большинство разумных рас обладает сильными магическими способностями. У них крайне редко рождаются детёныши, которые НЕ обладают магией. У кого-то она сильнее, у кого-то слабее, но плата взимается со всех. Высшие расы платят за могущество и долголетие низкой рождаемостью. Фактически, если после себя представитель высшего народа оставит двух наследников — это уже залог счастья. Три — благословение богов. Близнецы у них событие, подобное сошествию высших сил на землю. Драконам в этом проще, мы всё же животные, а не двуногие и численность своей расы контролируем искусственно. И вот, представьте, проходит всего двадцать с чем-то лет, и люди вновь идут на эльфов войной, практически за одно поколение восстановив половину прежней численности. В то время, как их противники не успели даже сыграть новые свадьбы, скованные многовековыми традициями, требующими долголетних ухаживаний.       Высших эльфов смели в короткие сроки.       И вот тогда многие испугались.       Стоит заметить, что мы не сдались просто так, и провели несколько разведок боем. Выяснили, что вполне можем тягаться с людишками, достаточно лишь хорошенько набрать массы и пройтись по войскам огненным шквалом. Это воодушевляло.       Однако кое-кто прекрасно видел все минусы подобного мероприятия. Вместе с вражескими армиями мы сожжём много лесов и полей, а в попытке увеличиться в размерах опустошим огромные стада и стаи животных, нанеся серьёзный урон экосистеме. И кое-кто не мог этого допустить.       — Друиды?       — Они, доктор Уотсон. Друиды и... Дараки**. Друид — это не раса, это вид редчайшего магического дара, передающегося по наследству. Согласно легендам, он впервые появился лишь у определенных представителей каждой из рас. Именно от них пошли остальные рода Владеющих Силой Великих Начал.       — Начал? Стихий всего четыре...       — Да, основных стихий четыре: огонь, вода, земля и воздух. А ещё есть начала жизни и смерти. Именно они основополагающая силы друидов и дараков.       — Дараки, Майкрофт?       — Не всё сразу. Началам жизни и смерти подчиняется, что естественно, всё живое и мёртвое, лишь первородные стихии не отвечают на зов начал, так как не относятся ни к живому, ни к мёртвому. Никто точно не знает, когда именно появились первые Хранители Начал, потому что уже знакомые вам названия они получили куда позже. Сейчас мы с вами знаем дараков, как некромантов. Некромантия лишь верхушка айсберга, но имеет вполне точное описание. Так вот, Джон, изначально друиды и некроманты были едины, и именно они назывались Хранителями. Повелевали жизнью и смертью, могли подчинить своей воле любое существо, вернуть на некоторое время уже почившую душу или вдохнуть псевдожизнь в гомункула. Сила, не поддающаяся пониманию.       Однако же, первый совет Хранителей, осознав ту власть, что скопилась в их руках, принял решение разделить её на две противоположные школы. На друидов и дараков. На повелителей растений и мастеров смерти и загробного мира. Как только на свете появлялся ребёнок, обладающий силой противостоящих начал, его ещё в малолетней возрасте забирали в Оплот, где растили под чётким руководством и наблюдением. Там же его ставили на подходящий лично ему путь и обучали, при этом придерживаясь примерного равновесия сил в мире. Со временем, ещё до начала той войны с людьми, лишь Магистры, выжившие члены того самого, первого Совета, помнили и знали о разделении силы, и лишь они остались единственными обладателями полной власти, что была дана им с рождения.       Когда же Магистры, наконец, выглянули из своих замурованных Оплотов и увидели, что творится в мире, то решили принять крайние меры. Путём хитрых комбинаций как с двуногими, так и с драконами, они практически вынудили нас скрыться из реального мира и надёжно спрятаться от безостановочной агрессии людей. Стоило нам принять это решение, как друиды — защитники, лекари и добродетели этой земли, тут же, совершенно случайно, предложили свою помощь.       Они предложили создать мощную защиту на основе друидской магии и магии драконов, которая, будучи развёрнутой над определённой территорией, сделает её совершенно безопасной и непроходимой как для людей, так и для наших крылатых безмозглых потомков, которых умные двуногие когда-нибудь точно покорят.       Нашим тогдашним Королём и Советом Знатных Домов, который собирается лишь в исключительных случаях, была выбрана эта долина, подходящая как по ландшафту, так и по размерам.       Сначала друиды, лица которых традиционно скрывались под балахонами, приказали собрать в этой долине всех драконов со всех гнёзд всех земель этого материка. Мы, не задумываясь, сделали это. И тогда друиды... — Майкрофт усмехнулся, — начали творить свои чары, а каждый дракон любого возраста должен был пролить на землю того места, где они стояли огромной толпой, несколько капель своей крови. Уже эта просьба насторожила одного из приближённых советников короля, но коней на переправе не меняют, и ритуал продолжился.       Когда магические потоки полностью развернулись, драконы, наконец, осознали, что чары творят не добродушные по сути своей друиды, и даже не хладнокровные дараки, это были Магистры! Магией обоих начал они не только создали обещанную абсолютную защиту, но при этом привязали к выращенному Белому Древу всех драконов, что там были, а также всех их будущих потомков. Это не просто привязка к местности, это были оковы рабов! Любой, кто сможет войти в контакт с Древом (с Растением!), через него получит возможность контролировать любого существующего дракона нашей расы! Поднять одной мыслью на войну все стаи или приказать умереть — и наша магия сожжёт нас сама!       — ...А так как войти в контакт с Древом способен только друид, вы испугались их власти над собой и уничтожили?       — Почти. Магистры оставили нам лазейку. До этого момента все драконы, в ком пробуждалась сила первозданных начал, в основном шли по стезе дарака, но были и друиды. И они добровольно лишились собственных сил, потратив их на этакое проклятье нашей расы — с того момента ни один из нас не был способен обрести магию начал, кроме... одного дракона. Его способности будут мизерны, их хватит лишь на то, чтобы управлять Древом, не более, и он станет Хранителем Белого Древа. Он может быть всего один, и после смерти его сила перейдёт к другому дракону, личность которого, как Хранителя, является секретной информацией и не подлежит разглашению.       — Но кто-то всё же знает?       — Король и его ближайшее доверенное лицо.       — Эту силу может использовать другой дракон?       — Вы мыслите в правильном направлении, доктор Уотсон. Да, может, нужно лишь подчинить чужой разум.       — А так как вы, Майкрофт, и есть то самое доверенное лицо, то и Шерлок, как брат, оказался в курсе...       — У него слишком любопытный нос.       — ... И Мориарти пытался вызнать у него имя Хранителя? Но потом встретил меня и понял, что проблема решается куда проще, так?       — Именно, доктор. Сила друида, даже ослабленная и поглощённая, решает все проблемы.       — И поэтому меня никто... — Джон уткнулся лицом в собственные ладони, от которых всё ещё пахло книжной пылью, волчьей шерстью и прохладной драконьей чешуёй. Опустошение и горечь навалились внезапно и сердце ухнуло куда-то вглубь, гулко стукнув напоследок, — ...никто отсюда не выпустит.       — Мне жаль, — Майкрофту хватило совести выдержать скорбную паузу и даже опустить вниз чешуйчатую голову. — Ваша сила слишком опасна. И с ней придётся что-то делать. И лучше, если никто не будет знать о вашей истинной сути до официального позволения...       — Майкрофт... — голос звучал сдавленно и хрипло, с проскальзывающим наружу безумным смешком, — я же военный. Я не питаю бездумных иллюзий. Единственный вариант — это моя смерть. Вы с Шерлоком показали мне сказку и чудеса, спасибо за это, но расплата не заставит себя ждать. Ни один здравомыслящий человек или дракон не даст существовать подобной власти... И знаешь? — друид тихо засмеялся, отрывая лицо от ладоней и чувствуя как мощь исходит от него напряжённой вибрацией. — Здесь два варианта: или драконы убивают меня, или я... убиваю драконов.       — Вы забыли про порабощение.       — В этом случае мне придётся навечно слиться с вашим чёртовым Древом. И я не знаю, как вообще подобное провернуть и что послужит результатом... А Шерлок, конечно, всё это знал, да?       — Разумеется.       — Лицемер. Уж лучше бы убил раньше.       — Кхм, ну, сначала сделать это не позволяла связь фамильяра и хозяина, что уже нонсенс для дракона. Потом, после разрыва связи, на нечто подобное уже просто не было времени.       — Я помню, можете не объяснять. Надеюсь, ваше начальство определится с моей участью после решения вопроса с Мориарти?       — Я приложу для этого все усилия.       — Хорошо... Проводите меня в спальню? У вас здесь настоящий лабиринт.       — Конечно, доктор Уотсон... Конечно.

•••

      — Он же человек, разве нет?       — Человек, а то, что вы видите — это последствия воздействия Мориарти.       — Как можно было сделать нечто подобное с живым? — Грег опасливо присел на корточки перед скалящимся Себастьяном Мораном, которого Джон неоднократно упоминал в своем рассказе о прошлом. Между ними явно была какая-то связь, но друид на этот счёт ничего не говорил, а чуткий инспектор не спрашивал.       — Сложно, но выполнимо. Это редчайший уровень воздействия на сознание мыслящего существа. В настоящее время на него способны лишь два дракона.       — Это Мориарти и... кто? Шерлок?       Драконица отрицательно мотнула головой, непривычно эмоционально скосила глаза к потолку, явно намекая.       — Майкрофт, значит. Мне вот интересно, а Джеймс вам не родственник?       — Холмсы не мой род... Его же родство вполне возможно, однако маловероятно.       — Так или иначе, чем я могу здесь помочь? Он неадекватен.       Моран шипел в ответ на каждую реплику и смотрел опасно сверкавшими глазами с вертикальным зрачком.       — Проблески сознания присутствуют. Мы считаем, что это долгоиграющий сюрприз от Мориарти, закладка в сознании, которая пришла в действие от влияния защитного барьера вокруг Белого Города. При желании полковник в состоянии справиться с этим, но ему нужно помочь. На нас он не реагирует.       — Здесь скорее нужен Джон, чем я.       — Поверьте, доктору Уотсону в данный момент совершенно не до этого.       — Подскажите хоть, что именно мне сделать? Поговорить с ним? Встряхнуть?       — Что угодно, — Антея брезгливо поморщилась, бессильно поглядывая на военного. Видно, что она испробовала уже много способов воздействия, однако ни один не привёл к положительному результату, и это всерьёз раздражало исполнительную и верную помощницу.       Грегори тяжело вздохнул, внимательнее приглядываясь к прикованному человеку, и неуверенно спросил:       — Полковник Моран? — не дождавшись ответа, он попробовал снова. — Себастьян? Вы слышите меня? Вы осознаете, где находитесь?       Из горла вырвалось хриплое рычание, и цепи звонко лязгнули. В его взбешённом взгляде прибавилось злобы.       Значит, всё же реагирует.       Грег подсел совсем рядом, приблизился на максимально доступное расстояние, внимательно и пытливо вглядываясь в кроваво-карие радужки с вертикальными зрачками, тихо выдохнул, с трудом проталкивая наружу чёткие и негромкие слова:       — Себастьян, вы должны бороться. Джон не простит вашей слабости. Он вас ждёт. Он беспокоится...       — Джо-оо-ррр-нгх... — мужчина проскрипел это, его зрачки расширились и тут же уменьшились, возвращаясь к привычной форме. В красном мареве завертелась причудливая голубизна, разбавляя карий. С нечеловеческими усилиями Моран брал себя в руки, прорываясь наружу сквозь подчинение Мориарти, от которого не спасал никакой иммунитет. В глазах почудилось осмысленное выражение. Он посмотрел на Грега почти по-человечески, судорожно вздохнул. — Скажи... Джону... Он в опасности... Скажи... Аааргх! Не пускает! Дракон не пускает меня! — Себастьян резко рванул вперёд, угрожающе клацнул челюстями и чуть не лишил Грегори носа.       — Антея, что-то не так! — инспектор стремительно отшатнулся назад, а от драконицы тут же потянулась тонкая струйка ядовито-розового дыма. Она опутала тонкими туманными цепями человеческую фигуру и стиснула в удушающих, на грани смерти, объятиях! Полковник глухо захрипел, выгибаясь на каменном полу, яростно задёргался. — Ты убьёшь его!       — Вряд ли. Немного кислородной недостаточности пойдет ему на пользу, ослабив организм.       Пара бессильных минут метаний, и тот, и правда, обмяк, потеряв сознание.       — Ну что, сильно я помог?       — Достаточно, он впервые отреагировал. В его голове не просто остаточное воздействие, это ментальные закладки, спрятанные на самом сокровенном уровне восприятия, который мне, увы, недоступен.       — Что с ним будет? Это можно убрать?       — Теоретически, да. Но крайне сложно, такие закладки, словно паразиты, постепенно сливаются с сознанием носителя и, порой, вместе с ними приходиться удалять значительную часть воспоминаний. Тем более, что мне неизвестно, сколько времени они стоят, насколько сильны и подо что заточены. Придётся ждать, пока освободится лорд Майкрофт. Пойдёмте, инспектор. Я погрузила его в сон, это безопасно.       «Джон? Джон, ты освободился? Мне надо кое-что тебе рассказать».       Ответ на мысленный посыл пришёл далеко не сразу и темнел чернильной тоской и лёгкой обречённостью.       «Потом, Грег. Мне не до этого».       «Что-то случилось?»       «Да, но я расскажу тебе завтра».       «А что будет завтра?»       «Приём у Короля. Рано утром... Грегори, если ты не против, я хочу побыть один. Майкрофт отводит меня в какую-то гостевую комнату, а наша прошлая в твоём распоряжении».       «Учитывая, что это комната Шерлока, я в этом утверждении крайне сомневаюсь. Надеюсь, он не нагрянет посреди ночи».       «Хм, удачи».       Связь поблекла, чужое сознание ощутимо отдалилось, закрыв своего хозяина плотной изумрудной кроной, и инспектор тяжело вздохнул, малодушно благодаря Майкрофта за то, что ему не придётся прямо сейчас судорожно придумывать вменяемый пересказ того, чему он стал свидетелем в камере.       Чёрт, его не покидало ощущение затягивающегося вокруг шеи поводка. Оно медленно накатывало на него, и напряжение в воздухе порой ощутимо вибрировало, особенно чётко для чуткого волколака.       Джон чем-то опустошён и подавлен, Майкрофт Холмс разводит интриги и тайны, где-то всё ближе подбирается к ним недружелюбно настроенный Мориарти, люди сходят с ума от влияния драконьего разума. Страшно представить, если нечто подобное может сделать с человеком любой представитель этой высшей расы. Да даже если не любой, а каждый третий или пятый, то всё равно, эта мощь несопоставима с человеческими военными ресурсами.       Что-то происходит. Что-то случится, и инстинкты подсказывали Грегу что у него лишь два пути: либо бежать, либо бить.*** И, кто знает, возможно, именно его решение сможет накренить чашу весов.