Изгой.

Вскоре я вернулся в колледж. Не сказать, что я был очень этим угнетен, но и радости я не испытывал. В первый же день мне обрисовали, кто я, что я, и как я должен себя вести. Утро. Свежий воздух наполнял легкие и помогал настроению не опуститься ниже плинтуса. Пахло летом. Я знал, что совсем скоро забуду дорогу в это учебное заведение, как страшный сон. Осталось лишь немного потерпеть. Я подошел к главному входу и задержался на некоторое время, обдумывая, действительно ли мне стоит туда идти. Со вздохом я уверил себя, что стоит, и, показав охраннику пропуск, снова окунулся в тягостную учебную атмосферу. В класс я зашел лишь после звонка - мне совсем не хотелось проводить лишнее время в окружении одногруппников. Едва переступив порог, бросил взгляд в заднюю часть кабинета - я будто не пропустил ни дня, компания королей все так же занимала задние парты и отчаянно угиенивалась над чем-то. Дилан в своей привычной манере что-то рассказывал дружкам, и те бесцеремонно ржали. Редко можно увидеть их, спокойно сидящих на своих задницах. Ровно три недели назад в этом кабинете я заработал себе незапланированный отпуск и сотрясение мозга. Я прошел на свое место, и, как только опустился на стул, гул стих, как будто резко уменьшили громкость. Я невесело ухмыльнулся и достал из сумки тетрадь. Пару секунд думал, обернуться ли - слишком подозрительно затишье, и в результате решился. Поворачиваясь, я ловил на себе множество взглядов, а после встретился глазами с Диланом и Генри. На их лицах, как ни странно, не было ни улыбки, ни оскала, но во взгляде томилось столько неприязни, что меня передернуло. Я заставил себя приподнять уголок губ в якобы усмешке и тут же повернулся обратно. Они меня предупредили. Учтя это предупреждение, я отпрашивался с первых двух пар на несколько минут пораньше и пережидал перемену где-нибудь подальше от следующей аудитории. Однако на третьей паре этот способ не сработал. Короли просекли мою систему, и за несколько минут до звонка Генри вытянул руку и попросил разрешения покинуть класс. Конечно же, преподаватель отпустил его. Звонок, знаменующий начало перемены, напомнил мне театральное предупреждение о скором начале спектакля. Представление скоро начнется; думаю, как только я переступлю через дверной порог и заверну за первый же угол. Подтверждение моих опасений не заставило себя ждать: едва я прошел 10 метров по коридору, меня резко потянули за капюшон и уволокли в сторону, в тихий уголок. Припечатали к стене так, что я чуть снова не прикложился к ней головой. Я и не думал сопротивляться - ни сил, ни воли у меня для этого не хватило бы. Я напуганно и немного растерянно посмотрел на прижавшего меня Генри: я ожидал, что обеспечивать свою безопасность Дилан будет собственноручно. Один за всех и все за одного? Какая трогательная братская поддержка. Однако, если выражаться точнее, королям больше подходит переделка "Один за всех и все НА одного". - Итак, Белоснежка, слушай сюда, - начал Генри, пока остальные, в том числе и Дилан, предусмотрительно осматривались по сторонам. Конечно же, за меня никто и не подумал бы заступиться, но лишние свидетели даже этой компании не нужны, - а теперь расказывай, какого хера ты поперся в полицию, - он явно постарался вложить в свою речь побольше угрозы, и получилось очень даже эффектно - я чувствовал, как внутри расходятся волны страха. - Я туда не обращался, - начал оправдываться, как идиот. Предусмотрительный, но идиот. - А кто? Бабушка моя? - он сжал воротник моей толстовки, чуть приподнимая меня. Тупорылый спортсмен. - Не знаю. Возможно, кто-то из мамочек с детской... - Значит так, - перебил меня Смит, - полиция уже побывала в школе. Молись, чтобы до нас она не добралась, и держи свой грязный рот на замке. - Понял, - ответил так, будто сплюнул. - Умница, на лету схватываешь, - с усмешкой во взгляде Генри похлопал меня по щеке. Движение, которым поощряют послушных шлюх... Я закрыл глаза и стиснул зубы, стараясь сдержать накатившую волну обиды и злости на самого себя. - Уверен, ты не хочешь найти себе проблем. Он отпустил мой воротник и тут же отступил, сделав знак дружкам. Те одновременно развернулись и отправились по своим делам, но Дилан немного задержался и окинул меня странным, ненавидящим и каким-то болезненным взглядом. Я заметил, как напряглись его скулы и мышцы на руке от сдерживаемого желания сжать кулак. - Эй, Дин, ты где там? - позвали его издалека, и он отправился вслед за друзьями. Наверное, он думал, высказать ли мне что-нибудь еще, или и слов Генри хватит. Успокоившись, я скорее убрался прочь из злосчастного колледжа. Я ненавидел это место, и единственное, что меня удерживало здесь - мысль, что осталось всего полтора месяца до моего выпуска. Полтора месяца я выдержу. Первое время школьные дни текли однообразно, будто нарисованные по трафарету. Пары, домашнее задание, постоянное избегание королевской шайки, не всегда удачное, и поэтому регулярное напоминание о молчании и моем статусе Белоснежки. Сначала я действительно боялся, что полиция возьмется за мое дело и доберется до компании регбистов, но через пару недель понял, что копы забили на него, как и все остальные. Впрочем, я и сам редко вспоминал о произошедшем - только когда моя голова напоминала мне об этом ноющей болью. Врачи сказали, что головокружения и боль могут появляться в течение четырех-шести месяцев, и я принял это как данность. Мне посоветовали впредь держать свою глолову подальше от твердых поверхностей, дабы не спровоцировать повторное сотрясение. С такой жизнью, как у меня, никаких гарантий спокойствия не было, и только удача спасала меня от избиений. Компашка ограничивалась классикой: неизменные издевки, унизительные записки, методичный гнет и легкие проверки в стиле "затащить меня в дальний угол и напомнить мне о том, что я такое". Виртуальная же жизнь начала обретать новые краски. Шин вскоре нашел себе работу в каком-то частном агентстве, занимающимся декором квартир, поэтому был доволен собой. Правда, как он рассказывал, тот парень, что занял его сердце, совсем не обращал на него внимания, и порой скатывался в бездны депрессии. Я старался развеселить его, как мог, но получалось не всегда. У моей второй, "официальной" страницы фейсбука тоже появились посетители. Оказывается, Майк добавил меня в друзья в первый же день, как и обещал, и был недоволен моим довольно долгим отсутствием. Он был очень общительным и даже болтливым, но, в общем-то хорошим парнем. Все пытался затащить меня в какую-то сетевую игру, но я отговаривался отсутствием желания, времени и всего, чего угодно. После в сети стала появляться Кейт - как она сказала, она выписалась из больницы и уехала с родителями в какой-то лечебный санаторий в горах. Она много рассказывала о красоте тех мест, присылала фотки И даже как-то ненароком пригласила меня ее навестить. Я сделал вид, что приглашения не было - мое одинокое эго отказалось воспринимать его. Так прошла одна неделя, другая, и наконец пошел обратный отсчет последнего месяца перед выпуском. Я сидел в аудитории, где нас обучали зарубежной литературе и пытался повторить хоть что-нибудь: преподаватель обещал устроить нам пробный экзамен. История Гамлета, Эсмеральда и Фауст, Джек Лондон и Бальзак, все путалось в моей голове. Попытки запомнить главную идею Божественной комедии (и почему я только не послушал Шина и не прочел) прервались знакомым низким голосом, донесшимся из-за приоткрытой двери аудитории. - Какого черта ты там делал?! Проблем захотелось?! - кажется, у Генри появился очередной мальчик для битья. Я мысленно пожалел того, кому доставалось и вздохнул. - Я хотел узнать, что с ним, - жалость уступила место недоумению. Дилан? Да я ни разу в жизни не слышал, чтобы эти двое ссорились. Сдержанный рык Генри едва ли скрывал его гнев. - Нахрена?! - мне казалось, что капитан школьной команды готов убить собеседника. - Тебе было до этого дело? Да тебе следовало обходить его за три километра, а не заявляться в больницу на следующий день! - Чувак, ты в курсе, что у него трещина черепной коробки? Нет? Не считаешь, что, если бы он сдох или потерял память, я бы должен был быть в курсе? - Да лучше бы он память потерял! Меньше проблем бы было! - Черт, да их и так нет, все уже забыли про эту гребаную карусель, ты-то что никак не успокоишься?! - Дилан почти сорвался на крик и, будто одернутый, замолчал. - Ни копов, ни учителей, ни родителей, ни его самого то, что случилось, не колышет. Нам ничто не грозит, - более спокойно добавил он. - Если ты боишься, что я ляпнул что-нибудь не то, то я лишь узнал его состояние у какой-то медсестрички. Ты меня знаешь. - Знаю, но не понимаю, Ди. - Я просто хотел узнать, насколько сильно мы облажались, ну?! - я вздрогнул от этого крика. Последовала недолгая пауза и спокойный ответ: - Не мы облажались. Ты. Через несколько секунд дверь раскрылась, и Генри с парой своих дружков прошли на свои места в конце аудитории. Один из них по пути небрежным движением скинул мой учебник на пол и окинул презрительным взглядом. Промолчав, я спокойно поднял книгу и поглядел на входную дверь: в любой другой похожей ситуации я бы рассмеялся, но сейчас мне было не до смеха. То, что Дилан узнавал именно обо мне, сомнений не было, и, как и Генри, я не очень понимал, с какой целью он это сделал. Удостовериться, что я жив и почти здоров, и ему ничего не грозит? Я помотал головой и шумно выдохнул. В класс зашел преподаватель, и по его приказу все было убрано с парт. За списывание или подглядывание сразу же ставился "неуд". Дилан на экзамен так и не пришел. Кажется, теперь у него будут еще и проблемы с учебой. Пару дней Дилан в колледже не появлялся. Вся компания пожимала плечами в ответ на вопросы об отсутствии регбиста, и я невольно начал задумываться о том, не отомстили ли ему друзья за ту выходку. Однако в один прекрасный день я зашел в аудиторию и увидел его, со смехом толкающим Генри в плечо. Тот быстро среагировал и, сделав захват, начал по-детски ерошить короткие каштановые волосы друга. Как будто бы и не было никакой ссоры. Непонимающе хмурясь, я уселся на свое место - и что у них там произошло? После этой пары я едва успел выйти из класса, как меня подхватили под руку: рядом с собой я увидел улыбающегося Дилана. Даже не удостоив меня взгляда, он пообещал: - Одна попытка убежать, и на этот раз сотрясением мозга я не ограничусь. Я решил не испытывать судьбу - моя прошлая попытка закончилась госпиталем. Единственное, на что я надеялся, так это на то, что они достаточно благоразумны и снова себя под удар не поставят. Мягко направляя, Дилан отвел меня на верхний этаж, после поведя по длинному коридору. - Какая аудитория сейчас не будет использоваться? - посерьезнев, спросил он. Сзади донесся номер, и в вытянутую руку регбиста прилетел небольшой ключ. Остановившись у двери с нужной табличкой и открыв ее, Дилан затащил меня в аудиторию и, проведя пару метров, резко придавил локтем к стене. В его глазах читалось некое безумие, я невольно сглотнул. Со стороны прозвучало предупреждение: - Ди, ты с ним поосторожнее, а то в прошлый раз... - Оставьте нас одних, - прервал капитана команды Клаудс, пристально смотря мне в глаза. - Что? Какого... - Я сказал, оставьте нас! - резко повернувшись к своим дружкам, рявкнул регбист, и на их лицах появилось недоумение. После нескольких секунд молчания Генри пожал плечами и вышел из кабинета, уведя за собой и остальных. - Чего ты от меня хочешь? - негромко спросил я, почувствовав некое облегчение. - Узнать, какого черта ты постоянно портишь мне жизнь, - Дилан снова посмотрел мне в глаза и стиснул зубы. Я чуть не поперхнулся. - Что?! Я порчу тебе жизнь?! Ты ничего не перепутал?! Дыхание Дилана сбилось, став тяжелым, будто он едва сдерживал желание придушить меня на месте. - Не перепутал, - отчеканил он. - Конечно, ведь именно я и куча моих верных друзей превращали каждый твой день в мучение, как я мог забыть! - я со злостью оттолкнул Дилана, но он лишь прижал меня с двойной силой, отчего я закашлялся. - Все годы, что я тебя знаю, ты портил мне жизнь, - прошипел он. - Сначала заявился в этот чертов колледж, такой весь несчастный альбинос, а потом... - он отвел взгляд и скрипнул зубами, замолчав, - не важно. А теперь из-за тебя у меня проблемы с друзьями. - Ха? - я даже не нашелся с ответом. - Что ты несешь? - Все это время, и даже сейчас, черт возьми! - он со всей силы ударил кулаком по стене рядом с моей головой, и у меня все внутри сжалось от ужаса. Мне даже показалось, что я слышал, как посыпалась старая штукатурка. - Мне абсолютно плевать, что ты там думаешь, но... - Старайся не попадаться на глаза мне и Генри, уяснил? - тихо отчеканил он, снова посмотрев мне в глаза. Не знаю, что он увидел в моих, но в его боролись злость и что-то еще. Отвращение, наверное. - Интересно, каким образом, когда мы учимся в одной группе? Уж потерпите последний месяц, - выплюнул я. - Но и после выпуска ничего не изменится, - быстро проговорил он, будто на автомате. - Что? На секунду глаза Дилана расширились, и он замер, уставившись на меня каким-то невидящим взглядом.  - Куда бы ты ни пошел, все так же будешь изгоем. Даже в обществе белых ты не будешь своим, Белоснежка, помни это, - уголок его губ дернулся в болезненной ухмылке, и его взгляд снова устремился вникуда. - Навеки одинокий изгнанник, вот кто ты.  С этими словами он отпустил меня и скорым шагом вышел из аудитории. Я почувствовал, как защемило внутри от его слов. "Навеки одинокий изгнанник". За что он со мной так? Неужели то, что моя кожа и волосы слишком светлые, делает меня ненормальным? Особенным - возможно, но разве я не обычный школьник? "Даже в обществе белых". Я опустился на ближайший стул, обдумывая эти слова, и вспомнил Шина и Кейт. Сначала я вспомнил их недоверчивость и отстраненность, то, с каким трудом Шин рассказывал о себе. Точнее, с каким трудом он не делал этого. Может, я и правда останусь изгоем? Возможно, Дилан прав? Но после я почувствовал прилив злости. Бесит. Бесит он меня. Дико бесит. Какого черта он пророчит мне какое-либо будущее? Еще посмотрим, кто большего добьется, альбинос или непроходимый тупица. Бесит. Именно с этим словом в мыслях я покинул аудиторию. Эта злость помогла мне удержаться на плаву. Когда я на следующий день пришел в колледж, короли уже сидели на своих местах. Как ни странно, сидели спокойно. Дилан был явно не в настроении - Генри старался выпытать причину его отсутствия, но тот лишь грубо отнекивался. Я злорадно усмехнулся и уселся на свое место. Весь учебный день я эгоистично наслаждался угрюмостью Клаудса. Мне даже не было стыдно - я просто был доволен. Всю жизнь я убеждался в отсутствии кармы, но сейчас задумался об обратном. Дилан же упорно игнорировал меня, в принципе, как и вся его компания, что меня удивляло и радовало еще больше. Никто не трогал ни меня, ни мои вещи. У меня даже появилась надежда, что последний месяц моего обучения пройдет в тишине и спокойствии. Я не буду докучать королям, они не будут докучать мне - о большем я и мечтать не могу. Пусть окажут мне услугу и исчезнут из моей повседневности хотя бы ненадолго. Настоятельно об этом прошу. Наш куратор сильно порадовал нас, напомнив о выпускном вечере и необходимости найти себе пару для бала. Одноклассники начали с любопытством осматриваться, как бы оценивая, кого можно пригласить. Я лишь задумался, какой идиот придумал такую традицию? Благо, можно просто не прийти. Несколько дней прошли в подобном режиме: спокойствие в колледже, умиротворенность дома. По возвращении из чистилища я усаживался за чтение давно расписанной мне "Божественной комедии". Читалось сложно, поэтому я нередко делал перерывы. Шин подбадривал, что это только сначала так, а потом станет легче, но мне в это не очень верилось.  - Ты читай, читай, там потом такое начнется!)  - Ты уверен, что мы говорим об одной "Божественной комедии"? - отправив ему сообщение, я перелистнул страницу и взъерошил свои волосы.  - Уверен на все 100. Мне сначала тоже мутью показалось. Но лишь показалось! - Ладно, ладно.   Ты сам-то сейчас чем занят? - Да сижу рисую. Выходит какая-то хрень.    Я бездарность. - Заткнись, знаешь ведь, что это неправда. - Ну да, ну да. Запищал дверной звонок, и я, загнув угол страницы, на которой остановился, недоуменно нахмурился. - Тут, кажется, мои вернулись.    Что-то рановато   Только через неделю должны были прилететь.   Я сейчас Захлопнув ноутбук, я направился открывать родакам дверь. И правда, что это они вернулись раньше времени из своего "совместного" путешествия? Я два раза повернул защелку, отворил дверь и сразу же проклял отсутствие привычки проверять дверной глазок. - ДИЛАН?! Сердце ушло в пятки. Я попытался резко захлопнуть дверь, но он успел вставить свою огроменную ногу между дверью и рамой. Я пожалел, что его кеды слишком жесткие для того, чтобы позволить мне сломать ему кость. На губах Дилана появилось подобие ухмылки.