Изгой.

Мое сердце почти остановилось. Если полиция каким-то образом прознала о произошедшем и начала копать, у меня большие проблемы. Кто-нибудь наверняка хоть вскользь упомянет о регбистах, их наверняка допросят, и тогда меня просто-напросто отправят на тот свет. Всеми возможными способами. - А что с моей травмой не так? - тихо спрашиваю гостя, стараясь сохранять спокойствие. - Вы сами должны мне это рассказать, Пол. Как вы ее получили? - Это был несчастный случай, - отвечаю довольно-таки уверенным голосом, в голове лихорадочно обдумывая детали происшествия, чтобы, в случае чего, не противоречить самому себе. - Я шел после школы домой, решил срезать угол по детской площадке. Неожиданно споткнулся, полетел на землю и ударился головой о перекладину карусели.  - На пустом месте споткнулись? - приподняв брови, уточняет сотрудник. - Может, на пустом месте, не знаю. А может, там игрушка чья-то валялась или у меня шнурок развязался. Я редко себе под ноги смотрю. - Несчастный случай, - полицейский делано задумывается, видимо, ожидая от меня еще каких-либо объяснений. - Судьба неумолима, - ясно, что он иронизирует, но я усмехаюсь, мысленно соглашаясь с его словами: наверное, я не просто так альбиносом родился. Краем глаза замечаю, что Кейт сидит на постели и иногда обеспокоенно поглядывает то на меня, то на гостя. Тот, между тем, продолжил. - А какие отношения у вас с  членами команды по регби? Так и знал. Чувствую, как меня охватывает страх, и всеми силами стараюсь его не выдать. Небрежно пожимаю плечами: - Никаких отношений. Если вы о моих одноклассниках, то, кроме регби, их ничто не волнует, так что мы почти не пересекаемся. Только здороваемся при встрече, - смотрю полицейскому в глаза. Слышал, так легче убедить собеседника. - Хм, а у меня другая информация. По телу проходит волна холода. - В смысле? - стараюсь состроить удивленное выражение лица. - Один из учителей, - он выдерживает паузу и добавляет, - один-единственный из опрошенных, рассказал, что у вас довольно-таки натянутые отношения.  - Учитель ошибается, - снова пожимаю плечами, чуть кривя губы.  - А синяки на вашем теле?  Секунда размышлений. О синяках он наверняка узнал у врачей. Поднимаю футболку, обнажая грудь и красующиеся на ней синие пятна. - Я альбинос, и даже шутливые удары друзей оставляют синяки. Я к ним привык, - снова опускаю фуфайку. Видно, что полицейский не очень доволен моим ответом. Я мысленно молю его закончить допрос и забыть обо мне. После недолгого молчания он поднимается и со вздохом проговаривает: - Что ж, раз это действительно был несчастный случай, то моя работа окончена. Выздоравливайте, - едва заметно кивнув девушке на прощание, он покидает палату.  Я с шумным выдохом сползаю по подушке, тут же укрываясь одеялом с головой. Спасен. Минут десять я наслаждаюсь полной тишиной, а потом вспоминаю об оставленном Шине и скорее возвраащаюсь к ноутбуку, тут же извиняясь перед другом за отсутствие. - Ко мне тут коп приходил. - Ээээ? Какой коп?    Зачем? - Не знаю, откуда он, такой умный, взялся, но он спрашивал о Дилане и остальных. - Оппа! Какая у нас, оказывается, оперативная и действенная полиция.    Так   Надеюсь, ты ему все рассказал? - Стебешься? Конечно же, нет. Поведал легенду о несчастном случае и карусели. - Ты идиот.   Уж он бы справился с твоей компашкой. - А что со мной потом будет, ты подумал? Мне почти удалось убедить друга в своей правоте. Рыпаться бессмысленно: единственный вариант избавиться от издевательств - наконец закончить этот гнилой колледж. Ведь если даже правда каким-либо образом откроется, наказание не будет большим. Максимум - штраф. Мало того, что их родители подключат связи, так еще и колледж заступится. Учебные заведения всегда встают на сторону своих лучших спортсменов, ведь они "защитники чести". Ах, да, может, кроме штрафа, в личных делах королей появится заметка об этом "инциденте".  Вот за эту заметку с разбирательством мне окончательно испортят жизнь. Так что я лучше помолчу и оставлю все как есть. - Вроде ты прав, а вроде и нет... Ну нельзя так!  Можно, Шин, можно. Тяжело вздыхаю, думая о своей неизбежной участи. Остаток дня я провел, общаясь с Шином и иногда переговариваясь с Кейт. Все же, она довольно интересный человек. У нее много интересов: например, она играет на фортепьяно, шьет и очень любит скрапбукинг. Она показала мне парочку блокнотов, сделанных в больнице: скажу честно, мне очень понравилось. Довольно оригинальные и милые блокнотики получились.  На третий день часа в три в палату приходит медсестра и сообщает, что осталась лишь она процедура, и сразу после нее я смогу отправиться домой. Итак, скоро я снова вернусь в свою нору, и там буду в темноте, тишине и гордом одиночестве восстанавливать здоровье. Кейт, услышав заявление медсестры, мягко, но немного грустно мне улыбается и поздравляет со скорой выпиской. Благодарю ее и поднимаюсь с постели, направляясь за медсестрой на последний рентген. - Не забудь со мной попрощаться, - со смешком вдогонку заявляет мне Кейт. С улыбкой киваю ей в ответ и выхожу из палаты. В голову закрадывается редкая для меня мысль: может, я ей понравился? Хотя бы, как человек? Вслед за этой мыслью мной завладела хрупкая, слабая надежда на возможное появление нового друга. Видимо, я так усердно об этом размышлял, что это как-то отразилось том, что увидел на экране врач. Он усмехается и одобрительно качает головой: - Твой мозг очень бурно функционирует. Сотрясение на него почти не повлияло. Совсем скоро сможешь вернуться к учебе. Вот это другое дело! Из-за болезни я привык слышать от врачей что-то негативное, а тут похвалы здоровью. Приятно. Быстро вылезаю из аппарата, благодарю доктора, прощаюсь с ним и отправляюсь за вещами.  - Ну что, удар о карусель был не таким уж и страшным, - говорю Кейт, заходя в палату и  собирая свой рюкзак. - Так что я уже домой, - поворачиваюсь к девушке. - А тебе еще долго здесь? - Да я не знаю. Может, неделю, может, две. Как врач посчитает нужным, - она пожимает плечами, поднимается с постели и достает что-то из тумбочки. -  Ну что, тогда прощай? - она снова мягко улыбается. Качаю головой. - До встречи. Оставишь свой фейсбук? - Ну, не то чтобы я там часто сижу... - она отводит взгляд, переминаясь с ноги на ноги. - Но ладно, раз ты такой милый, - Кейт берет с тумбочки ручку и записывает в рукодельном блокноте, что она только что достала, ссылку на свою страницу. Со вздохом она вручает этот блокнот мне. - На память.  Удивленно перевожу взгляд с подарка на нее и обратно. Вот это неожиданно... Так неожиданно, что я даже не знаю, что ответить. Рассеянно бормочу "спасибо", смотря сквозь Кейт. Она в ответ странно улыбается и машет мне рукой, что немного смягчает мою неловкость. - Ну, до скорого, - собравшись с силами, говорю ей и скорее выхожу из палаты.  Едва закрыв дверь, ощущаю, как бешено бьется мое сердце. Мне страшно? Вроде нет. Прикладываю руку к щеке: горячая. Хорошо, что моя бесцветная кожа не может покраснеть. Покидаю больницу, едва не срываясь на бег: мне нужно поскорее вернуться в родную нору. Открываю дверь и с усталым выдохом переступаю порог. Говорят, что после выписки возвращаешься обновленным, но я чувствую себя до смерти уставшим. Сразу же поворачиваю ключ в замке и прохожу в гостиную, плюхаясь на диван. Свет в этой квартире включается только при родителях. Заказываю пиццу, негромко включаю музыку и закрываю глаза, надеясь вздремнуть. Перед глазами встает лицо Кейт, ее обычная слабая улыбка, большие карие глаза, глубокие и плоские одновременно, и родинка у уголка губ, на которую я раньше не обратил внимания. Как же я отчетливо ее запомнил. Через некоторое время ее лицо сменяется школьными рожами - масса оскалившихся физиономий и Дилан впереди нее. Невольно морщусь и выбрасываю лица из головы, думая, чем бы заняться. Беру с журнального столика электронную книжку и устраиваюсь поудобнее. Не так давно мне Шин посоветовал одну книгу Джорджа Оруэлла "1984". Сказал, что его очень впечатлило, и я обязан ее прочесть. Ну, что ж, посмотрим. Несколько часов чтения и я загружен по самое не балуй. Если вы когда-нибудь читали эту книгу, вы меня поймете, а если нет, то советую это сделать. Теперь я понял, как порой простым людям прочищают мозги: безжалостно, расчетливо и с полной уверенностью, что это во благо. Кошмар, ничего не скажешь. Мало того, что общественная жизнь под контролем, так "большой брат" еще и в личную лезет. Хотя, какая мне разница-то, вне зависимости от режима у меня личной жизни нет, если не считать пары виртуальных друзей. Точно, надо поделиться мыслями с Шином. Захожу в фейсбук и улыбаюсь, видя, что он в сети. Тут же здороваюсь с ним. - Ты как там? - Шикарно.  Обычно он так пишет, когда все плохо. - Ммм? Что случилось? - С работы уволили. Видите ли, я не люблю работать в коллективе и делаю все один. Придется снова шерстить интернет в поисках сносной работы для необщительного дизайнера. - Ну, может, я помочь чем смогу? Четыре руки лучше двух, быстрее найдем. - Спасиб, дружище, но я сам) Ты же даже не знаешь, в каком штате работу искать. - Ну так ты скажи. - Да неважно это.  - Разве? - Блин   Ты же знаешь, что я никому этого не говорю. Прости. - Ладно. Если что, обращайся. Все как всегда. Любые попытки выпытать его настоящее имя, возраст или адрес заканчиваются именно так: он извиняется и говорит, что не может мне рассказать. До боли обидно, я же вроде как ему друг. Несколько мгновений я мысленно обвиняю его в недоверии, но лишь вздыхаю и меняю тему: - А, кстати, меня ж выписали, недавно домой приехал. Вот сижу наслаждаюсь одиночеством.   Только что "1984" дочитал. Ты вообще монстр такие книжки советовать) Я под конец так загрузился, кошмар просто.  - О, с возвращением в свою темную обитель) И зуб даю, снова без света читаешь, да? Глаза же себе испортишь, сколько раз говорить.  Ахахах, да, по таким книжкам я спец. Еще что-нибудь такое посоветовать? :D - Нее, спасибо, ты мне уже столько насоветовал, что еще на пару лет хватит. Я пока твоего Дантеса почитаю. - Данте, вообще-то... - Ну извините, ошибся буковкой. х) Не медля, лезу в интернет на поиски "Божественной комедии". В голове крутится мысль об испорченном зрении - Шин и правда мне не в первый раз говорит не читать в темноте. Заботится, приятно. Довольно улыбнувшись, тянусь к тумбе, что стоит у дивана, и включаю ночник. Он не испортит моей "интимной" обстановки, зато даст немного света. Так прошли почти все мои незапланированные каникулы: Шин, книги, пицца, тихая темнота и музыка ей в перевес. Кейт я добавил в друзья в первый же день, но она, как и предупреждала, ни разу за мои две недели отдыха в сети не появилась. Привычный распорядок жизни нарушило неожиданное сообщение от друга: - Слушай, дружище, я...   Это   В общем Какое-то время он молчит, игнорируя все вопросы, но после пятиминутного перерыва все же продолжает.   Короче   Я влюбился. Шин. Влюбился. Вот это новость! Сказать, что я удивлен - ничего не сказать. Он же мне все время говорил, что не способен так сильно привязаться к человеку, и тут на тебе! Влюбился!  - Вау. Просто вау, и сказать-то нечего.   Поздравляю, ну :D   Я в шоке. - Ага, спасибо. Сам в ступоре. - Как ее зовут (если можно), где вы познакомились?   Она красивая? Опиши!   Что ты чувствуешь-то? Мне интересно! - Эмм.. Ну...   Дело в том, что это парень. - Так, ты того, гей, что ль? Оо Дальше сообщения приходили с молниеносной скоростью. - Да   Нет   НЕТ!   Черт, дружище, я надеюсь, для тебя это не так важно. - Эй, конечно, не важно, просто неожиданно) - Говорю ж, сам в шоке.   И да, он очень красивый. Больше сказать мне считай нечего, ибо сам знаю немного. - Ну ты влип, чувак. Мои поздравления). - Ну спасибо, поддержал. - Я любя :D - Угораздило ж. Да уж, угораздило тебя, друг. Пытаюсь представить себе хоть расплывчатый образ юноши, что понравился Шину, старательно заглушая охватившую меня волну ревности. Даже то, что образ в голове получается никудышный, ничем мне не помогает. Кажется, мое эго не хочет ни с кем делить друга, даже если этот кто-то может сделать его счастливым. Вот я эгоист.  Нет, я, конечно, рад за Шина, может, с помощью любви он вырвется из круга изоляции, но черт возьми... Чувствую, как обида и негодование все больше разрастаются, в то же время укоряя себя за эмоции. Через минутку справившись с ними и успокоившись, продолжаю расспрашивать моего друга-альбиноса о том юноше, об их отношениях, но ничего конкретного не слышу. И почему он не хочет мне рассказывать? Вплоть до возвращения в колледж я старался выведать хоть что-нибудь - осторожно, конечно же, не настырно, но даже так он порой начинал злиться. Я понимал, что докучаю ему, но утихомирить свое любопытство (этот нездоровый интерес я так обозвал) не мог. Это было до возвращения. После мне было немного не до любопытства.