Эйфория

Последняя часть рождалась в муках, прошу прощения за длительную задержку у тех, кто ждал завершения. Наверное, поэтому оно очень дорого мне. Каждый раз, как ты кончала, я прижигала себе руку сигаретой. И сейчас я прикладываю раскалённый окурок к запястью вот уже пятый раз. Кожа шипит от испаряющейся в ней воды; я шиплю от боли. Но зато эти следы отпечатаются и в моей памяти, ослепительные образы моей феерической трапезы никогда не померкнут. Твое тело – поле моей битвы. Синяки. Сломанные или раздробленные кости – ребра, голени и другие, названия которым я не знаю. Глубокие царапины от плетки, которую я сама собрала из струн пилы для резки по металлу. По сравнению со сталью твоя плоть была мягче масла. Раны, восхитительные раны с головы до ног, раскрытые, словно жаждущие поцелуя губы. Ожоги и осколки воска. Поднося свечу к твоей коже слишком близко, пламя и тающие капли жгли ее, отчего в воздухе еще висит запах запах горелой плоти – и, конечно, запах крови. Этот восхитительный запах обволакивает весь подвал. Он течет из твоего зашитого (мне надоело слушать бесконечный визг), а затем разорванного (мне было неудобно целовать мокрые нитки, и я раздвинула твои челюсти) рта, из рассеченных плеткой предплечий и колен (там, где вены были виднее всего). Маленькая дрянь, из-за тебя у меня болят зубы. Кожа на твоей груди была так упруга, мне с трудом удалось надорвать ее. А твои маленькие нежные соски были на вкус как хорошо выделанная оленина. Правда, ты была так возбуждена от моих ласк, когда я вылизывала тебя где только могла.. Наверное, не ожидала от себя этого, и они просто умоляли меня прикоснуться. Попробовать их на вкус. Я смотрю на часы. Ровно двенадцать часов прошло с той минуты, как грязные мужские руки бросили твое безвольное тело на порог моего дома. От усталости меня слегка пошатывает, и я сажусь на пол у опоры прямо посередине между твоими широко разведенными ногами, так, что мое лицо напротив твоей промежности, и закуриваю в неизвестно который раз, несмотря на то, что дышать и так тяжело. Чертова астма. Чертов дым. Чертова ночь. То, что было моей чашей, сейчас больше напоминает чистилище. И из чистилища текут кровавые реки, красивые, рубиново-красные, уже темнеющие на полу реки. А посреди всего этого великолепия торчит алая, как речная вода, точка – спица с бусиной на конце. Для того, чтобы усилить твои ощущения, я вонзила ее в тебя куда-то в район уретры, туда, где сплошные нервные окончания, ровно за мгновение до твоего финала. Наверное, если не раньше, то именно в этот момент ты сошла с ума. И слившиеся воедино волны боли и оргазма превратили тебя в бессловесную куклу, трясущуюся так, как если бы ее хорошенькие фарфоровые пальчики попали в розетку. Вот только у тебя нет пальцев. Я нахожу очаровательным видеть твои беспалые культяпки-запястья, похожие на разрезанные бутоны роз, ведь я отрубила тебе пальцы и выложила ими на чистом кусочке ковра свое имя. Так я думаю, что это ты произнесла его, метаясь в исступлении, что я услышала из твоих разорванных уст именно себя, а не бесполезные нечленораздельные завывания. На полу валяются различные предметы: ножи, трость мужа, несколько фаллоимитаторов из нашей с ним коллекции, которыми и он сам порой не гнушался позабавиться из моих рук; огарки свечей, изломанная плеть, кусачки, походный топор, которому было все равно, что рубить – дрова или твои пальцы; моя одежда, совершенно потерявшая цвет от покрывшей ее крови. *** Ты никогда не узнаешь, о чем я думала в тот день. Скользя ладонью по краю распоротого живота, я вспоминаю тот роковой день, когда мне впервые удалось опробовать твое тело. Почему-то я уверена: в глубине души ты знала о моей любви, знала, что я не отступлюсь от нее, найду тебя и подчиню чопорную, самодовольную сучку. Так почему же не сбежала? Не уехала из города, не сменила имя, не повесилась, в конце концов? Никогда бы не поверила, что ты настолько глупа, чтобы не думать о моем возвращении в твою жизнь. Это лишь предположение – ведь ты уже не сможешь ответить ни на один мой вопрос, - но, возможно, мое восхищение тобой достигло своей цели. И, как и я, ты вспоминала обо мне. Что ж, теперь мы вместе. Внезапно меня подкашивает осознание того, что цель всей моей жизни, та, ради которой я просыпалась каждое утро – отныне лишь бесформенный мешок с костями. Слепой, немой, потерявший разум и уже не обладающий сознанием женщины, которая цветом своих огненных волос вела меня к себе, манила безумного мотылька к соблазнительно смертельному пламени на протяжении почти двадцати лет. Удовлетворение голодного хищника спало, я шлепаю босой ногой по еще слегка теплой, сверкающей отблесками света луже крови. Мое мутное отражение в ней слегка колышется, и этот тихий плеск доводит меня до грани, вкупе с последним взглядом на мертвое средоточие всего, чем я жила. Прощайте, муж и дети, бесполезные придатки моего существования. Никто ничего не знал обо мне, за исключением этого прекрасного трупа. И никто ничего уже не узнает, потому что моя голова с простреленным через нёбо черепом вряд ли сможет рассказать скромную историю моей любви. Вот и все. Мне очень важны ваши отзывы.