Una Volta in Venezia

— Leo, per favore. Она понимала, что умоляет его в последнее время слишком часто, но не могла по-другому: непонятно откуда взявшееся упрямство мировых масштабов у Да Винчи не давало мужчине осознать, что она заботится в первую очередь о нем. — Non voglio che qualcosa accadrà con te. Девушка легко толкнула его в грудь, вынуждая сделать шаг назад, и Леонардо, наконец, сдался, ступая за порог. — Ma è io non voglio che qualcosa accadrà con te anche. Снова. Если этот… — он на секунду задохнулся от нахлынувших эмоций, прикрывая глаза, и Франческа протянула руку, дотрагиваясь до его щеки. Несмотря на свой выдающийся ум, талант, но порой ее messer Da Vinci был слишком наивен для этого продажного мира. За что хотелось оберегать его еще больше. — Basta, Leo. Случившегося уже не вернуть. Подумаешь, — она осеклась и непроизвольно дернула плечом, испытывая отвращение, которое навряд ли когда-нибудь перестанет окрашивать воспоминание об этом дне в кроваво-красные цвета каиновской печати. Но его прикосновение к руке вывело девушку из собственных мрачных мыслей. Художник легко коснулся тыльной стороны ладони губами, зажимая ее в своей руке. — Grazie, mia coraggiosa signorina. — Messer Da Vinci, не начинай, — несмотря на румянец, девушка продолжала сопротивляться. Потому что если ей Диего просто воспользовался, то Леонардо он убьет, незатейливо пропустив клинок сквозь его сердце. — Не вынуждай меня прогонять Вас силой. Он изловчился, перехватив ее кисть, задумав еще один коварный поцелуй, но она высвободила руку раньше. — Диего по природе своей не шутник, Лео. Она больше не флиртовала. И, когда он взглянул Строцци в глаза, в то завораживающее его море яркой зелени, у него не осталось иного выхода, кроме как просто кивнуть. — Bene, donna. Потому что сейчас она его просто любила. И, как у любящего ее мужчины, он не мог не уважать желания дорогой ему женщины. 
 Он пришел слишком рано, поэтому Франческа, когда открыла Конте дверь, была все еще в ночном платье, немного сонная, но более-менее отвечающая за свои поступки. Диего ухмыльнулся, глядя в ее испуганные глаза, когда девушка осознала кому и в каком виде предстала. — Доброе утро, mia cara. Франческа уже на середине фразы толкнула дверь, желая стереть с лица мужчины нахальное выражение, но все-равно не успела: тамплиер успел просунуть в проем ногу, поэтому дерево со звонким клацаньем ударилось о металлический наголенник. — Зачем же так грубо, — он оттолкнул ее вглубь помещения, но Франческа не собиралась давать ему повода испытать чувство дежа вю. — Не трогай меня своими грязными лапами, — Строцци почти высокомерно вздернула подбородок. Она понимала, что ее гордость мало чем поможет, если он захочет продолжения вчерашнего вечера, но пусть тогда он снова воспользуется ей, как независимой женщиной, имеющей права, а не лебезящей перед ним девочкой легкого поведения, у которой в голове ничего, кроме урока страхом, не в силах отложится. Диего посмотрел на тамплиерку с заметным одобрением в горящих глазах: — Ты прекрасна, когда злишься. Мне всегда нравились твои амбиции, милая. — Не смей меня так называть! — Спокойнее, — он, смеясь, выставил вперед руки, но хищный взгляд быстро вернулся на место, прикованный к ее фигуре. И улыбка резко исчезла с сухих губ. — Мне некогда заниматься тобой. Через полчаса мы должны быть подле Родриго. Я пришел, чтобы сказать тебе: «одевайся». К сожалению, — Конте на секунду прильнул в ее уху. — Потому что я с удовольствием сказал бы тебе полную противоположность этой фразе. Наверх, побелевшая от злости, девушка поднималась уже под аккомпанемент его красивого, звучного смеха. И нe представляла, как могла разглядеть в этом чудовище своего друга. 
 Стоя внизу в ожидании Строцци, Конте выходил из себя от выжигающего его гнева. Потому что того, что он сделал с ней, оказалось недостаточно, чтобы сломить ее волю. Будь ты проклят, Да Винчи! И даже боль, причиненная из-за него, не могла заставить Строцци забыть об этом проклятом художнике. Ибо винила она во всем себя. Диего рыкнул на собственные мысли, и зашипел: — Хочешь быть жертвой, дорогая? Хорошо, убедила — ты ею будешь. 
 Как только Диего попал в пыльную комнатушку под Визитационе, в которой должно было проходить собрание, он снова превратился в того Диего, которого знала девушка: собранного, элегантного, немного Казанову, но этого у Конте было с рождения, как поговаривали, не отнять. Единственное, что напоминало о тиране, были полные желания мести глаза, периодически смотрящие в ее сторону во время того, как тамплиер перешептывался с Борджиа. Наконец рот Родриго исказила усмешка, и он кивнул, бросая такой быстрый взгляд в сторону Строцци, что девушка на секунду усомнилась в том, что видела. Затем ее увлек в малосодержательную беседу новоиспеченный дож Барбариго, даже не пытающийся сдержать распирающую его гордость, и Франческа перестала следить за этой парочкой. А когда обернулась, Борджиа уже похлопывал Конте по плечу: — Ты напоминаешь мне Чезаре, Диего, — услышала она отголоски разговора. Но время ей их осмыслить не дали, потому что огонек лампы вспыхнул ярче, и меч Родриго заскользил из ножен: — Да прибудет с вами, братья, Отец Понимания. Сборище трусов, — промелькнуло в голове Франчески, когда она воспроизводила в бесчисленный раз ритуал, схлестывая свой клинок с другими. И несмотря на то, что некоторые из этих «трусов» были одними из выдающихся умов Италии, не мешало Строцци чувствовать к ним отвращение. 
 Борджиа говорил много и не повышая голоса, хотя из-за воцарившейся в помещении тишины казалось, что он кричит. И когда девушка подумала, что ее сегодня не тронут, вздрогнула, услышав свое имя: — За безопасность нашего глубоко уважаемого дожа, — они с Барбариго обменялись насмешливыми улыбками, — отвечают Строцци и Конте. И, обратив взор на пару, взгляд Родриго ожесточился. — Головой. Che cazzo!! — Передадим привет твоим любимым ассасинам, да, Строцци? — прошептал ей Диего на ухо, привлекая девушку к себе на виду у десятка пар любопытствующих глаз. И Франческа, и без того бледная, почувствовала, как почва уходит из-под ног. Она понимала, что он знал. Не важно, откуда. Просто знал и воспользовался этим. И спрыгивая с балки на твердую землю, девушка отчетливо понимала, куда ей нужно было попасть. Во что бы то ни стало, — решила она, косо поглядывая на конвоирующего ее Конте. 
 Однако Строцци не представляла, как вырвется из-под этого домашнего ареста.