Una Volta in Venezia

Lugano, Svizzera, 2012.

— Объект номер пятнадцать. Сеанс закончен, доктор. Скупой кивок. — Прекрасно. Это было бы похоже на дивный сон, если бы не сдавливающий виски тонкий ремешок с датчиками. Программа свернулась с легким чпоком на рабочем столе. — Благодарю Вас, мистер Кит, Вы можете быть свободны, — голос Уоррена Видика, удовлетворенного увиденным и услышанным, был слаще фруктового мармелада, именно поэтому Роберт выпрямился, садясь на белом пьедестале, напоминающем узкую детскую кровать. Колыбель жизни? Нет, несмотря на все достижения, Абстерго навряд ли заслужило такое громкое имя. Он пролежал здесь все выходные. Мышцы выкручивало, глаза резал свет, босые ноги не попадали с первого раза в заботливо предложенные миловидной брюнеткой тапочки (приобщиться к высокому через Анимус прямиком в деловом костюме бизнесмену не дали). — Нам очень важно Ваше сотрудничество, — он трясет его руку так, что Роберт едва сдерживается от того, чтобы не скривиться в презрении. Даже его конкуренты на деловых переговорах выглядят более искренне, чем этот ученый, которому не хватает учебников по истории. — Мы постараемся Вас больше не потревожить. — Постарайтесь, — надменно проворчал бизнесмен, но Уоррен, сделав вид, что эта реплика его не касалась, привычным жестом указал Киту на белую дверь. Постараетесь вы, как же, — тряхнул головой мужчина, претворяя за собой дорогой пластик. — Так же, как старались две недели назад. 
 После хоть и негостеприимного, но теплого Абстерго зимние температуры казались сущим издевательством над организмом, но Роберт на сто процентов был уверен, что никогда с таким удовольствием не вдыхал уличный воздух, наполненный токсичными отходами из выхлопных труб. Заснеженное шоссе бликовало лучами уличных фонарей, и Роберт встряхнулся, щурясь в поисках стоянки для такси. Машину пришлось оставить дома, ибо Уоррен очень долго и настойчиво заверял его о возможных побочных эффектах, и Роберт недоумевал, как заставил себя послушаться. Bravissimo, Roberto. Совсем заработался. Тьфу. Даже думаю теперь на итальянском… И, завернувшись поплотнее в пальто и вытряхнув из-за шиворота снежинки, мужчина сделал уверенный шаг навстречу проезжей части. — Эй, энтузиаст, — послышалось насмешливое за спиной, и Роберт только спустя несколько секунд понял, что обратились к нему. Замерзающий бизнесмен повернулся в пол-оборота, придерживая воротник у замотанного кирпично-красным шарфом горла. — Простите? — на него светлыми глазами смотрела миловидная девушка, укутанная в рыжеватый полушубок. — Мисс, это Вы мне? Блондинистая головка кивнула, и высокие сапожки на низком каблучке приятно захрустели по свежевыпавшему снегу. — Не поймите меня превратно, — она примиряюще приподняла руки. — Но в такое время суток очень сомневаюсь, что Вы отловите здесь кого-то более приличного, чем уличного карманника. И то, — она аккуратно улыбнулась, — даже в этом случае он отловит Вас. Она была странной, эта незнакомка, и Роберт, признавая ее правоту, задал единственный логичный вопрос в этой ситуации. — И что Вы предлагаете? — мужчина скептично сощурился, оценивающим взглядом окидывая женщину с головы до ног, а она изъяла из невидимого из-за длинного меха кармана брелок с ключом, судя по всему, от замка зажигания и сигнализационной системой. — Я предлагаю Вам довериться мне, а я, добрая душа, так и быть избавлю Вас от необходимости общения с общественным транспортом. Кит хмыкнул. — Несмотря на то, что мне навряд ли понять, откуда в Вас такая щедрость, мисс, мне нравится Ваша гипотеза. Теперь уже пришла ее очередь хмыкать. — И Вы даже не спросите, почему Вы должны мне доверять, зачем я это делаю? — альтруистка недоверчиво взглянула на мужчину. А тот, усмехнувшись, только равнодушно пожал плечом. — Знаете, я неплохо застрахован. 
 После пробирающего холода серебристый фольксваген показался Киту трехдверным лимузином и Карибским островом одновременно. — Будь благословенна, женщина, — блаженно простонал он, тут же прилипая пятернями к обогревателю под ее насмешливым взглядом. — Чувствуйте себя как дома, до которого скоро доберетесь, — улыбнулась девушка, стягивая полушубок и вешая его на крючок за водительским сидением, чтобы затем, настроив чудным образом сбившиеся зеркала, обернуться к бизнесмену с лучезарной улыбкой. — Ну что, шеф? Говори адрес — будем трогать. И, как только он назвал нужную улицу и дом, машина действительно тронулась и рванула по близлежащему шоссе в сумерки. 
 «Оттаял» Роберт только минут через пять. И только тогда сообразил, что не знает даже имени женщины, чтобы, в крайнем случае, было хотя бы на кого подавать в суд. — Как зовут тебя, о, спасительница? — Роберт смотал с шеи шарф. — Обычно, знаешь, я подаю женщинам руку, но, честно говоря, я не очень люблю попадать в ДТП: лишняя головная боль и все такое… Водитель хохотнула, мигая поворотником куда-то влево, сворачивая с трассы в похожий на спальный район. — Люсьен Стиллман, и можешь не оправдываться, — она бросила на него короткий взгляд, чтобы снова приковать его к оледеневшему асфальту. — А как твое имя, мистер аккуратный водитель? Мужчина усмехнулся. — Роберт Кит, и можешь не острить. Я действительно аккуратно езжу. — Он выдержал классическую театральную паузу. — Иногда. Она усмехнулась. — Как я и думала. Все вы, мужчины, любите «полихачить». — Пожалуйста, не начинай, — взмолился Роберт. — Если я начну говорить о том, что любите за рулем, вы, женщины, мы с тобой поссоримся! — Хорошо-хорошо, — улыбнулась Люси. — Тогда предлагаю сменить тему, ибо молчать я не в настроении. — Какое замечательное совпадение! Я тоже, — по лицу Роберта можно было бы писать вариации мимических приемов бога Локи — Кит являл собой определенно не меньшее воплощение коварства. — Давай поговорим о тебе. Стиллман хотела что-то возразить, но высказаться ей не дали: — Что ты делала в Абстерго? Пришлось демонстративно пожать плечом, используя его прием на улице. — Я там работаю. Ты, должно быть, знаком с Уорреном Видиком. Роберт послушно кивнул. — Конечно. — Я провожу кое-какие… Исследования. И… Кит даже подался вперед, вглядываясь в ее немного жесткое, но все же женственное лицо. И тут машина затормозила, въезжая на парковку. Ключ повернулся в замке зажигания, экономя заканчивающийся бензин, и Люси обернулась к собеседнику с мягкой улыбкой на губах. — И это все, что Вам следует знать, мистер Кит. — Щелкнули дверные замки, открываясь. — Приехали. 
 Он покидал темный салон без особой надежды на продолжение, хоть Роберт и не любил недосказанности. Он несколько раз спросил, сколько он ей должен, но Стиллман лишь отмахивалась, а под конец просто выгнала его из машины, тут же блокируя двери. Потом, разве что приоткрыла стекло со стороны пассажира, выкинула оттуда бизнесмену в руки забытый шарф, и снова забаррикадировалась. Отряхивая левую бахрому от снега, Роберт поначалу искренне думал, что так ей и надо. Гадал по звездам меж небоскребов, наворачивая круги вокруг заурчавшей машины, и был готов выписать себе амнистию. Но, наблюдая за тем, как на лице женщины появилась строгая решимость вдавить педаль газа в пол, проклятая гордость вдруг наступила на его недоаристократическое горло. И, заискивающе улыбаясь, он, в два шага преодолев расстояние, постучался в стекло с ее стороны. — Что? — устало-приглушенное из-за преграды. — Открой, пожалуйста, — он поводит пальцем по поскрипывающему от манипуляций материалу, заявляя о чистоплотности своих намерений. — Клянусь, что больше не буду предлагать тебе денег! Хочу сказать кое-что. — Говори так, я тебя прекрасно слышу, — раздраженно. И даже он уже не выдерживает. — Люсьен! И, наблюдая, как она закатывает глаза, водительское стекло все же медленно ползет вниз. И Роберт улыбается искренне и широко, открыто, но немного робко, дотрагиваясь рукой до затылка и преданно заглядывая своими большущими карими глазами в ее: — Может, все-таки, чашечку чая? И с торжествующим воплем слышит, как покорно глохнет мотор под ее легкий, красивый смех. 
 Чай под карикатуры на Уоррена плавно переходит в вино под идущую по центральному каналу комедию, вино — в крепкий коньяк и поцелуи, а две последние его рюмки — в постель. С утра, думая о том, что не надирался так, пожалуй, с самого выпускного, Роберт нашаривает рядом с собой только остывающую простыню, ибо сам полностью замотан в одеяло. — Просто молодчина, Кит. Ты знаешь, что нужно ж-женщинам! Дева Мария, что же так болит-то… Однако саркастические комментарии своей халатности быстро затыкаются, когда мужчина достигает кухни, и Роберт долго смотрит на пришпиленную магнитом к холодильнику записку. А затем вдруг расплывается в широкой улыбке, направляясь, отчего-то практически насвистывая, к аптечному шкафчику.

Номер в записной книжке. Последняя теперь на журнальном столике, а не под диваном. Позвони, будь добр, как только протрезвеешь. Есть, о чем поговорить. Люси.

А уж он позвонит. Позвонит всенепременно!