Я не живу, я существую

В комнате витал табачный дым, не желая покидать ее. Словно в помещение ворвался туман. Из колонок на всю громкость орала музыка (благо матери не было дома), заставляя переноситься мыслями совсем в иной мир. Зейн лежал на кровати и наслаждался глубокими затягами, сверля глазами потолок. Парень продержался ровно 24 часа без никотина. И сейчас со скоростью света опустошал пачку любимых сигарет. Всего за полчаса он выкурил уже четыре сигареты подряд. Это была пятая и последняя. Пакистанец хотел бросить, это правда. Но в один миг ему стало не хватать обожаемого вкуса табака, выпускания колечек изо рта, длительных затяжек, от которых голова идет кругом. Сигареты уже неотъемлемая часть его жизни, от этой вредной привычки весьма трудно избавиться. Помимо проблемы курения, в голове Зейна крутилось еще множество проблем. Например, Гарри и Луи. Стайлс не до конца разобрался в своих чувствах, но Малик постоянно видел, как Лу откровенно на него пялится. После того самого поцелуя Гарри даже не пытался выяснить отношения, но брюнет видел, как переживает его друг. Он хотел поговорить, хотел разъяснить ситуацию, но его гордыня этого не позволяла. Стайлс всегда был слишком надменный, слишком высоко задирал нос. И видимо, Гарри терзают какие-то чувства к Луи. И хотя он говорил, что не хочет и не будет становиться геем, Зейну было уже все ясно. Его кудрявый и верный друг влюбляется в Томлинсона, заносчивого мажора-выпускника. Но Гарри, как упертый баран, отказывается это принимать, что он "черт возьми, не гей!" Зейн покорно кивает, но догадывается, что Стайлс просто напросто врет и Малику, и самому себе. От него не отстает и Луи. Каждый раз, когда Зейн и Гарри проходят мимо выпускников, Стайлс мгновенно опускает глаза в пол, трясет головой, чтобы кудри упали на лоб и идет за другом, как за конвоем. Малик же украдкой косит глаза на Луи, и тот грустно вздыхает, когда видит, как ведет себя Гарри. Найл приободряюще улыбается и хлопает Лу по спине, а Томлинсон натягивает совершенно безразличную улыбку и благодарно кивает. Даже Зейну становится жалко Луи, и он решил, что будет всеми силами помогать этим придуркам наконец признаться друг другу в своих чувствах. Он сделает все, что Гарри обрел счастье. Пусть даже не в лице длинноногой пышногрудой девицы, но все-таки Луи - это единственный человек, который сможет усмирить гордость и надменность Стайлса. Если Зейн все решил насчет друга, то насчет себя он колебался. Нет, он не был влюблен, ни за кем не бегал, никого не приметил себе в половинку. Хотя как не приметил? Да, Лиам. Малик не знал, что с ним происходит. Урок английского языка проходит три раза в неделю, и перед каждым занятием Зейн трепещет. Трепещет от всего: от внешности, от голоса, от того, как он поясняет материал. И на каждом уроке Лиам нечасто делает едкие замечания в сторону Зейна, а брюнет лишь покорно кивает, не храбрясь огрызнуться в ответ. Одноклассники лишь смотрят на него огромными от удивления глазами, не узнавая прежнего Малика, наплевательски относящегося ко всему, что летит в его адрес. Лиам задевал его за живое, но Зейн пропускал все мимо ушей, слушая только замечания и замечательный голос Лиама. Если учитель еще хоть раз шепнет что-нибудь на ухо Малику, прижмет его к стене или задержит после уроков, брюнет не сдержится и набросится на Пейна. Сам Зейн с ужасом все это признал. Ему нравится Лиам. Да, этот хладнокровный и бездушный эгоист с отрешенными стеклянными глазами и губами, готовые искривиться в саркастичной насмешке. Хоть Малик никогда не считал себя геем, ему всегда нравились девушки, но тут иной случай. Зейн решил, что стал бисексуалом. Благодаря своему любимому учителю английского языка. Он бы хотел надеяться на взаимность, хотя бы просто симпатию. Но зная неприступность и железный характер Пейна, Малик сомневался, что Лиам вообще сможет кого-нибудь полюбить. Не каждый выдержит перемены его настроения, шипящий голос, будто он - змея, глаза, метающие молнии, когда он в гневе. Зейн поставил для себя цель: растопить лед в сердце Лиама. Сделать все, чтобы он хотя бы не орал на него, не говоря уже о чувствах. *** - Знаешь, мне надоело! - вскричал Зейн, от чего Гарри поперхнулся газировкой и закашлялся, а половина учеников косо на него посмотрела. - Ты придурок, чего орешь? - прохрипел Стайлс, прочищая горло и стуча ладонью по груди. - Ты уж прости меня, но, блять, ты должен поговорить с Луи, - тише сказал Малик, стрельнув глазами на Томлинсона, который в это время спорил с друзьями. - Ни за что, - отчеканил Гарри, вытирая набежавшие от кашля слезы. - Гарри, я вижу, что тебе и ему это нужно, - противоречил Зейн, - хоть в этот раз не будь упертым бараном! - Зейн, я сказал "нет", значит, "нет"! - воскликнул Стайлс и ударил кулаком по столу. Зейн посмотрел на Луи. Тот в свою очередь подпрыгнул от шума, издаваемого кудрявым, и поймал взгляд Малика. Брюнет поджал губы и еле видно покачал головой. - Он упертый баран, - губами проговорил Зейн, и Луи вздохнул, отправляя в рот очередную порцию салата. - Это не я придурок, а ты, Стайлс, - фыркнул Малик, надкусывая сэндвич, - в чем проблема? Неужели нельзя просто поговорить? - Нет, нельзя, - рыкнул Гарри, - он не понимает нормальных слов. - Откуда тебе знать, если вы толком не общались? - А вот откуда, - Стайлс достал телефон, и через секунду перед глазами Зейна предстали сообщения от Томлинсона, причем в немалых количествах. Малик вытер руку о джинсы и, взяв телефон, начал пролистывать сообщения. - "Гарри, давай поговорим, умоляю", - тихо читал Зейн, - "Ты же знаешь, что мне плохо от этого", "Прости за тот поцелуй, я не хотел этого". - Может, ты еще на всю столовую зачитаешь? - иронично спросил Гарри. - Да расслабься, никто не слышит, - хмыкнул Зейн, не отрывая глаз от экрана. Стайлс вздохнул и продолжил ковыряться в тарелке. - Я не понимаю вас, - произнес Малик, - есть такая возможность поговорить, а каждый из вас больно гордый, чтобы сделать первый шаг. - Ничего не знаю, - отрубил Гарри, доставая учебник по химии, чтобы повторить материал. "А ведь это возможность!" - подумал Зейн и начал быстро отвечать Луи. От кого: Гарри Сейчас или никогда, Луи. Решайся. Малик отправил сообщение, следя за Томлинсоном. Спустя секунду Лу вытащил телефон и, подавившись ("Два сапога - пара!" - с усмешкой подумал Зейн.), поднял огромные глаза на Малика. Брюнет украдкой кивнул на Гарри и подмигнул. Луи нервно покусал губу, убрал телефон в карман, поднялся из-за столика и медленными шагами направился к Стайлсу. Зейн прикусил губу изнутри, чтобы не расплыться в улыбке. - Эм-м.. Привет, Г-Гарри, - заикнулся Луи, теребя пальцы. - И тебе не хворать, - холодно отозвался Стайлс, даже не удостоив взглядом Томлинсона. Зейн хлопнул себя по лицу и тут же вырвал учебник у Гарри. - Ты сдурел, что ли? Отдай, придурок! - вскричал Стайлс, пытаясь отобрать книгу у Малика, но тот ловко закинул еe в портфель. - Значит так, - Зейн поднялся со стула и встал между парнями, - если вы нормально не поговорите, то с тобой, - Малик указал на Гарри, - я отказываюсь разговаривать, а тебя, - он указал на Луи, - я самолично кастрирую, если ты его обидишь. И мне плевать, что после этого ты можешь надавать мне пиздюлей. Гарри пораженно уставился на Зейна, а Луи поежился и прикрыл рукой свое драгоценное место. Малик взял их под локоть, довел до выхода из столовой и вытолкнул в коридор. - Всем все ясно? Теперь вперед и говорить по душам! Гарри и Луи удивленно переглянулись. *** - Что сейчас это было? - тихо поинтересовался Лу, глядя в спину уходящего Зейна. - Ты у меня спрашиваешь? - огрызнулся Гарри. - Не знаю, что ему там в голову взбрело! Томмо вздохнул и отошел к самому дальнему подоконнику. - Почему ты такой злой? - Я не злой, просто я тебя не терплю, - дернулся Гарри. "Наглый врун!" - отозвалась совесть. - Из-за того, что я тебя поцеловал? - спросил Луи, глядя в одну точку. Стайлс неопределенно качнул головой. Губы загорелись огнем, требуя повтора того поцелуя. - Не только из-за него. - Значит, поцелуй только усугубил ситуацию? - надтреснутым голосом полюбопытствовал Луи, переводя глаза на Гарри. "Не смей врать, не смей врать!" - Д-Да, - заикнулся Стайлс. Лу хитро прищурился. - А не врете ли вы, мистер Стайлс? - улыбнулся Томмо и, оторвавшись от подоконника, медленно приблизился к Гарри. - Нет, с чего ты взял? - развел руками Стайлс, а внутри сердце было готово вылететь из груди, бабочки заполонили живот, а колени предательски подогнулись. - С того, что у тебя забегали глаза, и ты заикаешься, - Луи пристально смотрел в глаза Гарри, словно прожигая их насквозь. - Тебе показалось. "ДА ПОЧЕМУ ТЫ ТАКОЙ УПЕРТЫЙ И ПРИДУРОЧНЫЙ БАРАН?!" - орала совесть. - А если проверю? - шепнул Лу и тихонько подул на губы Гарри. Стайлс тяжело сглотнул. - И как же? - прошептал в ответ Стайлс. - Ты нарываешься, кудрявый, - шептал Томлинсон, проводя кончиком носа по щеке зеленоглазого. Гарри едва сдержал восторженный вздох. - Я тебя не боюсь. - Ах вот как, - улыбнулся Луи и обвел контур губ Стайлса кончиком языка, - тогда ты сам напросился. В следующее мгновение влажные губы Луи осторожно накрыли уста Гарри. Шатен не пробивался в рот Стайлса, он лишь пробовал их на вкус. Они напоминали шоколад: чем больше съедаешь, тем больше хочется. Странно было лишь одно: Гарри даже не думал отталкивать Луи. Тем временем Томмо осмелел, поцелуй стал напористее. Луи взял Стайлса за подбородок, немного надавливая на него и заставляя приоткрыть рот. Гарри издал тихой стон, от чего Лу улыбнулся и проникнул языком в рот кудрявому, тем самым сплетая языки в какую-то оргию. Положив руки на шею Гарри, Луи теснее прижался к парню и немного потерся пахом о член Стайлса. Зеленоглазый испустил еще один стон, на этот раз еще протяжнее и хриплее, но он потонул в сплетенных губах. После двух минут насилования губ Луи расцепил поцелуй и уперся лбом в лоб Гарри. - Только попробуй сказать, что у тебя нет никаких чувств, - сказал Лу, тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание. - Хоть убей, но не буду, - тихо прошептал Гарри, сжимая в пальцах талию Луи. Томлинсон улыбнулся и, поцеловав Стайлса в нос, крепко обнял его за шею. Кудрявый зарделся от этого жеста и прижал шатена к себе, зарываясь носом в его волосы. "Наконец-то!" - мысленно возликовал Зейн, наблюдая за этой милой картиной. - "Два упрямых барана нашли друг друга."