Я не живу, я существую

- Ты меня вообще слышишь или нет? - возмущенно спросил Зейн, махая рукой перед стеклянными глазами Гарри, вот уже несколько минут безразлично смотря в одну точку. - Да-да, я слушаю, - кивнул Стайлс, но глаза остались прежними. Малик пристально оглядел друга с головы до ног, встал с дивана, сделал громкость телевизора тише и сел на корточки перед Гарри. - Я, конечно, хреновый психолог, но я могу узнать, что с тобой произошло? - поинтересовался Зейн. Гарри горько усмехнулся, и зеленые глаза встретились с шоколадными. - Я не знаю, как ты это воспримешь, но это очень странно, - произнес кудрявый, откидываясь на спинку дивана. - Что ты опять натворил? - усмехнулся Малик, садясь на край журнального столика. - Тут уже я в сторонке, - пожал плечами Гарри, - и, если признаться, то я боюсь тебе это говорить. - Неужели я выгляжу таким зверем? - рассмеялся Зейн и похлопал Стайлса по колену. - Говори все, даже если этого касается Томлинсона. Гарри вздрогнул. Либо пакистанец Нострадамус, либо он действительно случайно попал в точку. - Как ни странно, но ты п-попал в точку, - нервно хихикнул кудрявый и заерзал на диване. - В каком смысле? - поднял бровь Зейн. - О, только не говори, что... - Да, - обреченно кивнул Гарри, - речь пойдет о Томлинсоне, как бы мне это было не противно. Зейн поджал под себя ноги и уставился на друга. - Я тебя слушаю. Стайлс глубоко вздохнул. - Здесь вышла очень глупая, даже тупая ситуация, - растерянно начал парень, вспоминая мимолетный поцелуй, оставленный на его губах, - наверно, здесь нашим разумом овладели гнев и ярость, а Луи... - Что Луи? - нетерпеливо прервал Зейн. - Он м-меня поцеловал, - промямлил Гарри, теребя свои пальцы до боли в суставах. Малик широко открыл рот, все его мысли вмиг развеялись, и в голове словно было перекати поле. Он начал шумно ловить ртом воздух, чтобы не сидеть в такой напряженной тишине. - То есть как поцеловал? - тихо спросил Зейн. - Куда? В лоб, щеку? - Бери выше, - горько усмехнулся Гарри, - как говорится, чмокнул прямо в губы. - О Боже, - пакистанец скривился, словно увидел перед собой дохлую крысу, - нет, ты серьезно? Действительно поцеловал в губы? - Я похож на человека, который врет насчет поцелуя? - Гарри развел руки в стороны, и Зейн окончательно убедился, что друг не врет. - Но как? Блять, как это вообще произошло? - воскликнул Малик. - У меня это в голове не укладывается! - Думаешь, мне сейчас легко? - огрызнулся Гарри, раздраженно сдув со лба упавшую кудрявую прядь. - Мне еще хуже, чем тебе. Я в ступоре, понимаешь? Мне вообще не понятно, зачем он это сделал! У него, блять, недотрах? На парней потянуло? Зейн тихо прыснул, за что получил несильный удар в плечо. - А выяснить не пытался? - Да какой там, - махнул рукой Стайлс, - он молнией вылетел из школы, а я простоял там еще минут 10, пока в себя окончательно не пришел. - Ладно, зайдем с другой стороны, - пробормотал Зейн и поднялся с дивана. - Если ты задумал играть в психолога, то знай: из тебя очень херовый актеришка, - строго произнес Гарри, наблюдая за передвижениями друга. - Спасибо за откровенность, Стайлс, - саркастично усмехнулся Малик и отвесил небольшой поклон, - в театральное не пойду, провалюсь на пробах. Гарри хмыкнул, не отрывая глаз от Зейна. - Блять, забыл, что хотел сказать, - с досадой проговорил пакистанец, а потом радостно щелкнул пальцами, - кстати, ты чувствуешь что-нибудь к Луи? - Сбрендил? - пропищал Гарри, его голос стал на тон тоньше. - Я не собираюсь записываться в полк светло-голубых. Зейн рассмеялся. - Как же тактично ты их назвал, - сказал он, взлохмачивая волосы на затылке. - Все люди, я не в праве кого-либо осуждать, - развел руками Стайлс. - Ставлю сто баксов, что скоро ты будешь во власти Томлинсона, - заявил Зейн, складывая руки на груди. Гарри иронично приподнял бровь. - Ты играешь со огнем, Зейн, - угрожающе предупредил кудрявый. - А ты что, испугался? - притворным сладким голоском проговорил Малик. - Боже мой, наш маленький мальчик сейчас описается! Зеленоглазый резко вскочил с дивана и встал напротив Зейна, с высоты своего роста заглядывая ему в глаза. - Спорим, что не буду, - Гарри протянул другу широкую ладонь. Брюнет на секунду замешкался, но затем уверенно пожал руку Гарри. - Спорим, - кивнул Зейн, - если ты проигрываешь, с тебя сто баксов и ящик пива! - Заметано! В случае твоего проигрыша с тебя то же самое! *** - Малик, останьтесь! Холодный голос Пейна будто приковал Зейна к полу, и он резко остановился у выхода из кабинета. - Что-то произошло, мистер Пейн? - поинтересовался Малик, медленно поворачиваясь к учителю на пятках. - Нет, мне очень стали интересны твои успехи в учебе, - съязвил Лиам, резко захлопывая журнал. Зейн вздрогнул от звука. - Так чем же я могу Вам помочь? - тихо спросил брюнет, осторожными шагами приблизившись к парте и облокотившись на ее угол. - Ты и сам знаешь, зачем я тебя оставил, - немного спокойнее ответил Лиам. Впервые за несколько дней Малик услышал мягкие нотки во властном голосе учителя. -Неужели Вы всполошились из-за моего курения? - удивленно полюбопытствовал Зейн, хлопая ресницами, как проснувшийся совенок. Пейн как-то ядовито усмехнулся. - Если ты думаешь, что я мразь, у которой совсем нет чувств, то ты глубоко ошибаешься, - вздохнул учитель, - ты просто не знаешь всей моей жизни, всей моей истории. - А Вы бы позволили мне ее выслушать? - прошептал Зейн. Лиам рассмеялся и, выйдя из-за учительского стола, сел на стул за партой, стоящий напротив Зейна. - Мы пришли поговорить не обо мне, а о твоей весьма пагубной проблеме, - напомнил Пейн, - я заметил это, и я отучу тебя от нее. Малик нервно захихикал, но остановился, незаметно ущипнув себя за руку. - Вы не сможете этого сделать, - хмыкнул Зейн, - я продержался ровно два дня без сигареты, а потом сорвался. Блять, я достал сигарету из мусорного ведра, вы понимаете?! Зейн в испуге расширил глаза и прикрыл рот рукой, дабы он ляпнул лишнего. Пейн поджал губы и покачал головой. - Мат я пропущу мимо ушей, но то, что ты рылся в мусоре, чтобы найти свое "спасение", - Лиам показал пальцами кавычки, - уже переходит все границы. Тем более чем ты думал, если решил так резко бросить? Надо бросать постепенно, а не выкидывать все сразу, придурок! Брюнет шумно выдохнул и подтянул съехавший рюкзак. - И еще кое-что, - произнес Лиам, закатывая рукава рубашки Зейна, - зачем тебе все эти татуировки? Какой в них смысл? Малик посмотрел на свой правый "рукав", которым гордился уже долгое время. Он закончил его около полугода назад и теперь принялся за левую руку. Несколько дней назад на тыльной стороне запястья появился незамысловатый рисунок, напоминающий кружево. Новая тату все еще была под пленкой, и прикосновения Лиама причиняли небольшую боль парню. Но все-таки холодные пальцы учителя заставили почувствовать легкую дрожь, и приятное тепло разлилось внутри кареглазого ученика. - Мне просто нравятся рисунки на руках, - пожал плечами Зейн, - я поклонник комиксов. - А спустя 30 лет ты не будешь об этом сожалеть? Малик мотнул головой. - Нет, думаю, нет, - сказал пакистанец, - будет напоминать о том, что я любил. Лиам усмехнулся и, выпустив руки Зейна из своих пальцев, встал с места и переместился к окну, которое располагалось недалеко от выхода. - Я хочу, чтобы в течение этого месяца ты уже бросил курить, - голосом, не терпящих возражений, отчеканил Пейн. Зейн поперхнулся воздухом. - Вы издеваетесь? - просипел он. - Это нереально! Особенно в моем положении. - Ты так сказал, будто скоро рожать отправишься, - рассмеялся Пейн и резко развернулся на каблуках ботинок, - пытайся, занимай себя чем-нибудь другим. - Я не смогу, я же слабак, - горько воскликнул Зейн, - тряпка, дерьмо, ничтожество, ошибка природы! Учитель отошел от окна и, приблизившись к Малику максимально близко, зашептал на ухо: - Если ты не бросишь, то тебя ждет суровое наказание. И тебе лучше не знать, в чем оно заключается. Просто знай об этом. Зейн тяжело сглотнул. Лоб покрылся испариной, по спине забегало стадо мурашек, бабочки запорхали в животе? А ведь это был только обыкновенный шепот. - Все, можешь идти, - махнул рукой Лиам, - каждую неделю будешь писать мне отчет, сколько сигарет ты выкуриваешь за день. Малик тихо чертыхнулся и вылетел прочь из кабинета.

За что Вы так со мной, мистер Пейн?