Я не живу, я существую

- С этим надо что-то делать, - бормотал Зейн себе под нос, меряя гостиную широкими шагами, а Гарри и Луи, в этот момент гостившие у него, в унисон поворачивали головы за парнем, следя за каждым его перемещением, словно котята, которые следят за веревочкой, - мне надоело это! - Что именно тебе надоело? - лениво поинтересовался Луи, продолжая следить глазами за Зейном и переплетая пальцы с Гарри. - То, что Пейн никак не разберется, что ему делать с тобой? Малик резко притормозил и зло посмотрел на Томлинсона, буквально испепеляя его своим темным взором. Да, Стайлс не смог держать рот на замке и разболтал все Луи, за что Зейн был готов убить Гарри уже в тысячный раз за очередной подкол шатена. - Томлинсон, напомни мне, что я должен убить одну кудрявую особу, которую я считал своим хранителем тайн, - рыкнул Зейн, испепеляя взглядом впавшего в ступор Гарри, - а заодно оторвать ему голову за это и насадить ее на забор вокруг моего дома. Гарри гулко сглотнул, сжимая пальцы Луи в своих и утыкаясь носом в плечо шатена, чувствуя свою вину перед другом. - Э, нет, Малик, - качнул головой Лу, хитро улыбнувшись и потрепав свободной рукой кудри Стайлса, - эта голова нужна мне для другого, очень интересного занятия. Зейн скривился и поморщился, прикрывая рот рукой, а Гарри, не отрывая лица от плеча Луи, ударил парня в живот. - Только не вовлекайте меня в свои сексуальные игры, окей? - брезгливо проговорил Малик, тряся головой и отгоняя от себя неприличные мысли, нарочно лезущие в его голову. - И без вас тошно. - Почему бы вам нормально не поговорить? - поинтересовался Стайлс, принимая нормальные сидячее положение и играясь с пальцами Луи. - Вы, в конце концов, взрослые люди, а ведете себя, как маленькие дети. - Смотря кто еще ведет себя, как ребенок, - хмыкнул Зейн, тяжело вздохнув и усаживаясь на ручку кресла, - в то время, как я уже достаточно взрослый для моего возраста, Пейн всеми силами показывает, что я его не интересую. Но, блять, я слепой? Я же вижу, что он тянется ко мне, чтоб его. - Он приходит к тебе каждый божий день, чем вы занимаетесь вместо того, чтобы нормально сесть и поговорить? - взвился Стайлс, сжимая в кулаке палец Луи, отчего последний еле слышно пискнул, стараясь выдернуть палец из железной хватки своего парня. - Пичкает меня лекарствами, заставляет учить уроки, а после не выпускает из постели, - чуть улыбнулся Зейн, вспоминая нежные объятия и ненавязчивые поцелуи, от которых кровь циркулирует со скоростью света. Луи широко улыбнулся и поиграл бровями, принимая выражение "не выпускает из постели" в своем понимании. - О-о-о, мистер Пейн научил непослушного ученика Зейна Малика новым урокам? - протянул шатен, за что получил убийственный взгляд от пакистанца и новый удар по ребрам от Стайлса. - Томлинсон, отключи тот отдел мозга, отвечающий за похоть, извращение и секс, ладно? - прорычал Зейн, впиваясь испепеляющим взором в Луи, а затем переводя взгляд на Гарри. - Хазз, держи своего бойфренда в штанах, удружи мне хотя бы в этом! Гарри быстро закивал, а после показал кулак перед носом Томмо, сводя густые брови к переносице. Луи же, поняв свою ошибку, понуро кивнул и опустил голову. - Зейн, - позвал Гарри, и Малик перевел глаза на друга, - вы должны поговорить и обсудить все, что между вами происходит. Тем более ты сам это прекрасно знаешь. Брюнет тяжело вздохнул и чуть заметно кивнул, проводя руками по впалым щекам из-за продолжительной болезни. - Я хочу, а он нет. И это не примитивный детский спор, он на самом деле уходит от разговора, - раздраженно произнес Малик, всплеснув руками, - я задолбался гоняться за ним, чтобы банально поговорить о том, что между нами происходит. Точнее, что происходит с ним, так как я разобрался в своих чувствах и не хочу высказывать их раньше, чем он. Может быть, это глупо, да, я абсолютно согласен и не надо на меня так смотреть, - фыркнул Зейн, показывая пальцем на недоуменные взгляды парней, - а чего вы ожидали, собственно говоря? Что я взорвусь от переполняющих меня порхающих зверей в моем животе, которые смолотили все мои внутренности? Что я кинусь к нему на шею и зацелую до смерти, пока на нем не останется живого места? Что он сам придет ко мне и признается во всех чувствах, так долго терзающих его? Ха-ха, это смешно! Я в жизни не поверю, что он сможет переступить через себя и сказать мне, что я ему хотя бы нравлюсь, потому что он - трус и сухарь! В комнате царило неприятно давящее молчание, потому что никто не знал, что нужно сказать. Зейну стало гораздо лучше, так как он, наконец, выплеснул все, что было у него на душе. Луи и Гарри изумленно переглядывались между собой и бросая косые взгляды на пакистанца, словно мысленно обсуждая всю открывшуюся ситуацию, и Малик не выдержал. - Да, блять, что?! - как ошпаренный, подскочил Зейн, тем самым напугав бедную пару, сидящую на диване. - Да вы оба придурки! - воскликнул Луи, в который раз получая удар со стороны кудрявого, призывая того заткнуться. - Зейн, ты понимаешь, что вы топите самих себя и то, что между вами может возникнуть? - спросил Гарри, медленно поднимаясь с дивана и приближаясь к другу. - Если Лиам не переступит себя, в первую очередь, это должен сделать ты, если хочешь поговорить с ним. Здесь не важен возраст, не важен социальный статус, важно лишь то, хотите вы этого или нет. Я вижу твой азарт, непременно, но ты все равно боишься этого, Зейн. Даже не пытайся отрицать этого, я вижу тебя насквозь, потому что ты - мой лучший друг, и я всем сердцем желаю, чтобы ты был счастлив, как любой другой человек, который заслуживает счастья в своей жизни. И что бы не произошло, пообещай мне, - Гарри положил ладонь на острое плечо Малика, заставляя последнего посмотреть в глаза, - для начала, ты переступишь через самого себя, а после этого заставишь Лиама поговорить. Рядом с тобой он изменился, понимаешь? И я ни за что не поверю, что он не любит тебя. Обещаешь? Луи с открытым ртом слушал всю речь кудрявого, мысленно восхищаясь всей глубиной знаний этого невероятного паренька, но заметив растерянность Зейна, руками привлек к себе внимание брюнета и активно закивал, призывая согласиться со Стайлсом. Приняв во внимание голос Луи, Малик снова заглянул в роскошные большие "нефриты" кудрявого и уверенно кивнул. - Да, Хазз, я обещаю. Через мгновение Зейна сжимали в теплых медвежьих объятиях, в которых парень чувствовал себя несколько защищенным. *** Безусловно, Зейн нервничал. Волновался до мелкой дрожи, до путающихся мыслей, до потеющих ладоней, даже дошло до дергающегося глаза. Квартира полностью измерена большими шагами от и до, графин с водой наполовину осушен, ваза с конфетами постепенно опустошалась. Разговор с Лиамом. С самим Лиамом Пейном. Малик сам не ожидал от себя такого. Но речь Стайлса будто отрезвила его, заставляя встать на путь исправления. Зейн трусил. А как бы вы чувствовали себя перед важным разговором, от которого зависят твои чувства? Естественно, каждый человек струсил бы перед этим, ведь открывать человеку свою душу - не самое приятное занятие, так как он может жестоко плюнуть и растереть все чувства к чертям собачьим. И поэтому, когда раздался звонок в дверь, Зейн не сразу поспешил открывать, а тихо, на его взгляд, подобрался ко входу и заглянул в глазок, ожидая увидеть любимое лицо. Разумеется, на пороге топтался Пейн, остервенело давя кнопку звонка, а после прислушиваясь к возне в квартире. - Малик, я знаю, что ты дома и сейчас ты шебуршишься возле двери, а если ты сейчас не откроешь, то я выломаю эту гребаную дверь к чертям, слышишь? - зарычал Лиам, барабаня кулаками по двери, заставляя Зейна вздрогнуть и, наконец, отпереть эту многострадальную дверь. Снова озлобленный Лиам. Снова холодные глаза. Зейн мысленно поаплодировал себе за то, что так быстро вывел Пейна из-за себя. - Доигрался? - рыкнул учитель, влетая в прихожую и захлопывая дверь. - И чем ты этого добился, позволь узнать? - Л-лиам, - заикнулся Зейн, проклиная себя за дрожащий голос и игнорируя реплику парня, - нам нужно с тобой поговорить, срочно. - О чем? - раздраженно выплюнул Лиам, скидывая кроссовки и проходя на кухню, увлекая Малика за собой. - О н-нас, - пролепетал Малик, подчиняясь учителю и тут же врезаясь в его широкую грудь, попутно встречаясь с глазами, в которых плескалась насмешка и ирония. Боже, только не это. - О нас? А что с нами? Тем более, ты знаешь, что нет никаких "нас", - уже немного мягче произнес Пейн, садясь за стол и сплетая пальцы между собой. - Именно об этом я и хочу поговорить, - сглотнул Зейн, усаживаясь напротив Лиама, тщательно обдумывая слова в голове, - Лиам, если честно, я не понимаю, что происходит. Пейн хмыкнул, опуская голову, стараясь избегать пронзительного взгляда Зейна. - Что именно тебя смущает? - Не прикидывайся идиотом, ладно? - сердито процедил Малик, сжимая пальцы в кулаки и впиваясь ногтями в кожу ладоней. - Я не поверю в то, что тебя все устраивает. Ты можешь объяснить мне, что с тобой происходит, когда, к примеру, рядом нахожусь я? Лиам вздрогнул от вполне ожидаемого вопроса. Он ожидал, что Зейн заведет разговор на эту тему, но он не думал, что парень настолько прямолинеен. Даже у Пейна захватило дух от такой настойчивости и напора, ведь кареглазый не владел таким даром. - А разве со мной что-то происходит? - глупо спросил учитель, нервно теребя пальцы и бегая глазами по столешнице. - Пейн, не делай из себя придурка, тебе это не идет! - раздраженно выкрикнул Малик, ударяя кулаком по столешнице, заставляя Лиама подпрыгнуть на месте и ошеломленно посмотреть на парня. - И не надо на меня так смотреть! Ты сам прекрасно знаешь, чего я от тебя хочу. Неужели тебе так сложно сказать то, что ты чувствуешь рядом со мной? Тяжело вздохнув, Лиам на миг зажмурился, поднимаясь со своего места, встал напротив Зейна, возвышаясь над ним и пристально смотря в глаза. - Да, черт возьми, мне сложно сказать это, - горячо зашептал Пейн, старательно подбирая слова в голове, - потому что я боюсь предательства, боюсь убийства моей души, чувств, сердца. Как тогда, когда я резко остался без всего. Мне сложно высказывать свои чувства, потому что их могут запросто втоптать в грязь. Все это: злость, хладнокровность, безразличие, эгоизм, наплевательское отношение ко всему. Все это маска, понимаешь? Обычная защита, чтобы не показать свое настоящее "я". Я не могу прожить и дня, чтобы показать эту чертову маску, а когда я остаюсь дома один, выплескиваю все на боксерской груше, чуть ли не сбивая костяшки к чертям. У меня нет человека, которому я могу высказать все, что у меня на душе, потому что я не доверяю окружающему меня миру. И ты понимаешь, что если я скажу все, что сейчас лежит в закромах моей грязной душонки, ты просто не сможешь выдержать этого. И я не знаю, что чувствуешь ты, но сейчас я просто боюсь раскрыть все, о чем я сейчас думаю. И все лишь потому, что я слабак, тряпка, кусок дерьма, гребаный эгоист и.. Последующие слова потонули в сплетенных губах из-за нежелания Зейна слушать все это дальше. Он сотню раз пожалел о том, что завел этот разговор и вытянул всю эту речь из Лиама. Но в этом была положительная сторона: Зейн разгадал секрет Пейна. - Прекрати говорить о себе так, слышишь? - тихо заговорил пакистанец в губы учителя. - Ты сильный и смелый, и неважно, что было в прошлом, живи тем, что сейчас. Как ты можешь говорить, что ты слабый, когда именно ты заставил меня бросить курить? Как ты можешь говорить, что ты - кусок дерьма, когда ты пичкал меня всеми этими лекарствами, стараясь сделать так, чтобы я был здоров? Как ты можешь говорить, что ты - тряпка, когда ты заставил меня поверить в себя? Лиам не замечал, как перед глазами разрастается пелена из-за накативших слез. Зейн увидел его хорошую сторону, хотя Лиам даже не знал, что парень настолько внимателен. - Я хочу быть с тобой, - проговорил Пейн, сжимая в своей руке пальцы Зейна, - всегда, постоянно, рядом. Малик счастливо улыбнулся и, едва сдерживая потоки слез, притянул к себе Пейна и снова поцеловал, запутываясь пальцами в волосах Лиама. Учитель же, улыбаясь в поцелуй, подхватил Зейна за ягодицы и тут же усаживая его на столешницу, вставая между ног парня, обнимая его крепче. - Так ты действительно больше не куришь? - тяжело дыша, спросил Лиам, отрываясь от столь желанных губ. - Да, не курю, - выдохнул Зейн, обвивая ногами бедра Лиама и сцепляя щиколотки между собой, - я устал тебя разочаровывать. Пейн улыбнулся, так искренне и радостно, что Малик залюбовался этой широкой улыбкой, которая моментально расцветала на лице. Он не растопчет и не использует чувства. Лишь держи мою руку, и я не посмею дать тебя в обиду.