Я не живу, я существую

Неожиданное вписание сюда песни объясняется тем, что автор пересмотрел сериал "Гли" и не может отойти от него :) Так что заранее извиняюсь, кому это может не понравиться, но черт подери, я влюбилась в эту песню и теперь днями напролет слушаю ее. И не смогла удержаться, чтобы не вписать ее сюда, простите меня. enjoy, xoxo

- Да что б тебя черт побрал, - вздохнул Зейн, обреченно плюхаясь на кровать, крепко держа в руке градусник, показывающий весьма не утешительную температуру, - 38,5? - Парень снова подносит электронную вещицу к носу и внимательно смотрит на черные цифры, ярко выраженные в темно-сером оконце. - Просто скажи, что ты издеваешься надо мной, и я преспокойно умру в своей любимой теплой кроватке под моим ненаглядным мягким одеялком. Давай же, я жду. Но, слава Богам, человечество еще не придумало говорящих электронных градусников, и Зейн немного порадовался, что техника не может говорить. И если бы этот чертов измеритель действительно заговорил, Малик давно бы познакомил свое прекрасное лицо, к примеру, со стеной в собственной спальне, а после продолжил знакомство с косяком. Дверным косяком. Внезапно от назойливой температуры мысли пакистанца перенеслись к жаропонижающим и вообще, остались ли они у болеющего подростка. Таким образом, парню нужно было подняться с кровати, спуститься вниз, зайти на кухню, открыть верхний кухонный шкафчик, достать оттуда белый пакет и посмотреть, остались ли лекарства. О да, тот белый пакет. И снова в голове лишь Лиам. Лиам Пейн. Удивительно, как от ужасного самочувствия и высокой температуры можно перейти к своей первой любви? Цепочка мыслей выстраивается в определенном порядке и вуа-ля, ваша голова забита не тем, чем надо. Лиам не появлялся на пороге квартиры уже третий день подряд, что очень настораживало Зейна и снова засовывало его в очередной приступ депрессии. Плохое предчувствие не покидало парня ни на секунду, просто Малик так увлекся разговорами о жизни и любви с Гарри, что забыл упомянуть то, что Пейн исчез. Гарри ушел совсем недавно, а находясь один в четырех стенах, Зейн понимал, что скоро он сойдет с ума, если не придумает себе занятие хотя на время болезни. Ведь школа заканчивается всего через несколько дней, а до этого момента Малик не успеет вылечиться и вновь порадовать всех одноклассников, а особенно Лиама, своим присутствием. Хотя только Лиама, Гарри и Луи. Если говорить откровенно, то пакистанец уже не знает, что делать с учителем. Черт возьми, это учитель английского языка. В его школе, в его классе, а теперь и в его жизни и в его сердце. Но есть одно огромное "но": Зейну всего лишь 16, он - ученик десятого класса, будущий выпускник. А Лиаму уже 22, он - совершеннолетний парень со своей устроенной, пусть и нелегкой жизнью. Зачем такому холодному, но уверенному в себе молодому человеку такой нытик и так яро ненавидящий свою жизнь Зейн? Правильно, тупо незачем. Но представить дальнейшие события без хладнокровного расчетливого голоса учителя парень так же не мог. Откинувшись на постель, Зейн, набрав в грудь воздуха и снова слушая противный хрип, на миг прикрыл глаза и попробовал пропеть песню. Одну из любимых песен. Любимого исполнителя. Your butt is mine Gonna take you right Just show your face In broad daylight* Строчки пропелись едва слышимым шепотом, воздуха в легких оставалось на приличное количество слов, но Зейн.. боялся? I'm telling you On how I feel Gonna hurt your mind Don't shoot to kill Голос постепенно набирал громкость, пусть и не сразу, но прогресс был виден. Горло сдавливало от неприятного ощущения, и Зейн, поморщившись, потер саднящее место, сглатывая неприятный комок и шумно выпуская воздух из носа. Come on Come on Lay it on me All right Новые строчки песни слетели с губ пакистанца с новой порцией воздуха в легких. Парень осторожно сел на кровати, прислоняясь спиной к стене и взволнованно облизывая губы. Неожиданный страх появился просто из ниоткуда, Зейн не понимал, откуда и каким образом так получилось. I'm giving you On count of three To show your stuff Or let it be I'm telling you Just watch your mouth I know your game What you're about Голос не дрожал, что весьма удивило Малика. Он, счастливо улыбнувшись, сполз с кровати и подошел к огромному зеркалу, висящем возле двери. Отражение, признаться честно, пугало Зейна, болезнь никак не хотела отпускать парня, словно впиваясь своими ногтями в беспомощный организм. Глубоко вздохнув и глядя прямо в глаза своему измученному отражению, брюнет продолжил пение, очень радуясь тому, что строчки песни лились более менее приемлемо, сопровождаясь звонкими нотами, а не ужасными хрипами, насилующими глотку. Well they say the sky's the limit And to me that's really true Зейн не смотрел на свои губы, шевелящиеся из-за песни. Он смотрел прямо себе в глаза, стараясь найти в них хоть что-нибудь яркое. Но выходило плохо. But my friend you have seen nothing Just wait 'til I get through Зейн в очередной раз убедился в своей тупости, потому что он не знал, почему выбрал именно эту песню. Она не подходила к ситуации, не описывала чувства, бурлящие внутри, но композиция пленила своим ритмом, а особенно голосом исполнителя. Дойдя до припева, парень начал немного пританцовывать, вспоминая движения из клипа. Because I'm bad, I'm bad Come on You know I'm bad, I'm bad You know it Откуда? Как? Почему именно эта песня всплыла в голове? Зейну остается лишь гадать. На лице расцвела легкая улыбка, в шкафу найдена шляпка с небольшими полями. Правая рука тут же отправилась на голове, придерживая эту самую шляпу, а левая - делать фирменное движение певца: рука опустилась на пах, и бедра дернулись вперед, подобая танцам из клипа. Малик раззадорился, несмотря на высокую температуру. And the whole world has to Answer right now Just to tell you once again, Who's bad Повернувшись вокруг своей оси и снова дернув бедрами вперед, Зейн устало выдохнул, сняв шляпу и обмахиваясь ею. Взглянув в зеркало снова и оглядев себя с ног до головы, он усмехнулся, представляя, насколько глупо выглядел со стороны. Широкая растянутая серая футболка, еле прикрывая худые ягодицы, черные спортивные штаны, низко сидя на бедрах парня, даже не закрывая тазобедренные косточки, но выгодно прикрывающиеся футболкой и, наконец, белая шляпка с черной лентой прекрасно дополняла этот необычный образ, от чего Малик тихо рассмеялся и, снова надев убор, медленными шагами стал спускаться вниз, чтобы найти ставшее за такое недолгое время родным жаропонижающее. Достав пакет из верхнего шкафчика, Зейн кинул его на стол и раскрыл с неприятным шелестом, непроизвольно сморщившись от этого. Роясь в разнообразных коробках, пастилках и бутыльках, Малик уже начал проклинать весь мир на свете, а особенно Пейна, который накупил всякой буйды, но не удосужился закупиться банальным жаропонижающим, которое могло понадобиться в любой момент. И когда уже Зейн хотел прекратить искать таблетки, на глаза попалась знакомое название, и на лице пакистанца расплылась довольная улыбка. Тут же выудив коробку с таблетками и вытащив оттуда две пилюли, разом заглотил их и запил водой, дуя ее прямо из графина, стоящего неподалеку. А зачем наливать в бокал, когда рядом целая тара? Только Зейн проглотил спасительное лекарство, в дверь раздался оглушительный звонок, от чего Малик вздрогнул и даже пролил на себя весьма немалое количество воды. Ворча под нос ругательства, пакистанец проверил, на месте ли сидит шляпа, взял кухонное бумажное полотенце и, вытирая образовавшее мокрое пятно от воды, вышел в прихожую, попутно бросив взгляд на часы. 6 часов вечера. Кого принесло так поздно? Не заботясь о том, чтобы посмотреть в глазок, Зейн распахивает дверь и, не смотря на гостя, продолжает усердно вытирать воду со своей футболки и отходит от двери, чувствуя, как его пронизывает прохладный воздух. - Если у Вас нет ничего важного, чтобы сообщить мне, прошу немедленно покинуть порог моей квартиры, так как Вы отвлекаете меня от очень серьезного дела, - пробурчал брюнет себе под нос, стараясь пропитать полотенцем капающую на торс влагу. - Да, дело действительно серьезной важности, - услышал Зейн заветный голос и, замерев, медленно поднял голову и встретился с невероятно красивыми для него глазами. - Лиам? - удивленно прошептал Малик, непроизвольно сглатывая и хватаясь за ручку двери. - П-проходи. - Оттаял, наконец, - усмехнулся Лиам, заходя в зал, на ходу скидывая кроссовки и расстегивая клетчатую рубашку, под которой виднелась белая майка, сидящая так идеально, что Малик невольно облизнулся и не сразу услышал адресованного ему вопроса. - Зейн? - А? Что? - очнулся пакистанец, моргнув так, словно его только что подняли с кровати. - Как ты себя чувствуешь? - поинтересовался Лиам, приподняв бровь и пробегаясь по наряду Зейна. Естественно, задержавшись на шляпе. - Эм, - вся уверенность Малика куда-то постепенно утекала, - ну, у меня сейчас температура и.. - Что? - изумился Пейн, моментально оказываясь около парня и, немного передвигая шляпу на затылок Зейна, прикладывает свою сухую теплую ладонь ко лбу ученика и удивленно вскидывает брови. - Почему при такой температуре ты сейчас не в постели, позволь полюбопытствовать? И сколько? Зейн понимал, что, если он сейчас скажет цифру, то ему конкретно не жить. - 38,5, - выдохнул брюнет, опуская голову и зажмуриваясь, готовясь принять различные ругательства в свой адрес. Но этого не последовало, он услышал лишь глубокий вздох учителя и робко поднял глаза, тут же встретившись с карими глазами напротив себя. - Быстро в кровать, модник, - хмыкнул Лиам, снимая шляпу с Зейна и надевая ее себе на голову, - быстро, а то пороть буду! Малик вздрогнул и мелкими шажками направился в сторону лестницы, ведущую на второй этаж. Пейн, прислонившись плечом к двери, с кривой ухмылкой наблюдал, как Зейн то и дело поглядывает на учителя, поднимаясь по лестнице. А Малика можно было легко понять, ведь в прихожей стоял никто иной, как Бог! Греческий Бог, черт его дери! Мягкая ухмылка на лице вместо жесткого выражения лица и сведенных густых бровей, хитрый прищур вместо холода в глазах, рубашка отлично подчеркивала бицепсы на сложенных на груди руках, белая майка приоткрывает тонкую полоску немного загорелой кожи на животе, открывая вид на дорожку волосков, скрывающуюся под поясом джинсов. А шляпа, косо надвинутая на правый глаз, и легкая небритость делали Лиама новоявленной супер-мега-звездой, от которой скоро взорвется шоу-бизнес и вымрет половина земного шара. Зейн снова задался вопросом: зачем же такому невероятному и потрясающему Лиаму такой простой и унылый Зейн? - Ты идти вообще собираешься? - выпустил смешок Пейн, приводя Малика в чувство, и последний заметил, что он стоит на третьей ступеньке и бесстыдно разглядывает своего учителя. Пакистанец моментально покраснел и схватился руками за перила, опуская голову вниз, чтобы Лиам не заметил его румяных щек. - Тебе плохо, что ли? - обеспокоенно спросил Ли, подходя к Зейну и слегка поддерживая его за талию. А Малик замер, он не мог банально качнуть головой, заверив учителя, что с ним все хорошо. - Твою мать, температура выше не становится? А то я в буквальном смысле обжигаюсь, - изумлялся Пейн, а Зейн так и стоял, стараясь не выпустить смешок. Ему нравится такой Лиам - заботящийся и взволнованный не на шутку. - Язык проглотил или вырвали? - спросил Лимо, пытаясь заглянуть Зейну в лицо, а последний упорно отворачивался, прикусив щеку изнутри, чтобы ненароком не рассмеяться. Он даже не понимал, от чего стало так смешно. Жар, что поделаешь. - Так, все! - видимо, Лиаму надоела эта игра, и он решил взять брозды правления в свои руки. Оторвав руки Зейна от перил, Лиам подхватил его под колени, и вскоре Малик, ошеломленно взвизгнув, цеплялся холодными руками за шею Пейна, который то и дело шипел от неожиданного появившегося холода на ее шее. Веселье тут же куда-то пропало. Пока Лиам неспешно поднимался по лестнице, Малик в открытую буравил своим пытливым взглядом лицо учителя, разглядывая в нем каждую мелочь. Морщинки на лбу и переносице от немного сведенных бровей, сосредоточенный взгляд, плотно сжатые губы. Но Зейн не чувствовал, чтобы Пейну было тяжело нести его тушу. Парень не пыхтел, не покрылся потом, не заплетался в ногах, поэтому Малик вынес для себя вердикт: он просто немного разозлился, что не ведет ни к чему хорошему. - Ты меня своим взглядом испепелишь скоро, - усмехнулся Лиам, ногой толкая дверь спальни ученика, и Зейн покорно прикрыл глаза, смущаясь еще больше. Спустя мгновение Малик уже лежал в кровати и накрывался пледом по инициативе Пейна, совершенно не обращая внимания на влажную футболку. Сжав в руках угол одеяла, Зейн поджал ноги и наблюдал за Лиамом, который смотрелся в зеркало и то и дело поправлял шляпу у себя на голове. Облюбовал, оккупировал. Эта вещь определенно понравилась ему. - Да идет она тебе, идет, - не выдержав, усмехнулся Зейн и тут же укусил тот самой уголок пледа. Господи, ну зачем? Лиам моментально развернулся к парню и, выдав небольшой смешок и закрепив шляпу в нормальном положении, приблизился к кровати, опускаясь на край кровати. - Ты пил таблетки? - спросил учитель, смотря Зейну в глаза. - Конечно, я бы без них уже лежал на полу в полумертвом состоянии, - усмехнулся Малик, прикусывая губу и прикрывая глаза, больше не в силах выдерживать слишком любознательный взгляд Лиама. - У тебя что-то произошло? - снова этот любопытство и потрясающее умение так круто переводить темы. - Нет, все отлично, - пожал плечами Зейн. "Да, все просто супер. Я живу и процветаю лишь от того, что я невыносимо люблю тебя, но я не знаю твоих гребаных чувств!" - мысленно орал Малик, лишь крепче сжимая в пальцах одеяло. Пейн, заметив это, лишь вздернул бровь наверх, забрался на кровать и, подползая к обалдевшему в конец Зейну, сел на его живот, расставляя руки по бокам от головы. - Ну я же вижу, что с тобой что-то не так, - тихо произнес Лиам, и Зейн почувствовал, что уже за несколько секунд обстановка в комнате накалена до предела, - и тебе не удастся обмануть меня. - Д-да все п-правда в порядке, - заикнулся пакистанец и в очередной раз проклял себя за это чертово заикание. - Я говорю, что не все хорошо. - Нет, все. - Не все. - Все. - Нет. - Да. - Нет. - Да. - Нет. - Ладно, - огрызнулся Зейн, и Лиам счастливо улыбнулся, приготовившись выслушать все, что сейчас скажет парень, - хочешь знать, в чем дело? - Получив утвердительный кивок, Малик приподнялся на локтях и, глядя прямо в глаза Пейну, четко проговорил, чтобы голос не дрожал: - Черт подери, я скучаю по Вам, мистер Лиам Джеймс Пейн! И больше не выдержав, а так же воспользовавшись замешательством Ли, Зейн моментально накрыл своими губами рот учителя, вовлекая его в такой сладостный и такой долгожданный для них обоих поцелуй. Пейн охнул от такого напора младшего паренька, но быстро реабилитировался и начал отвечать, взяв инициативу в свои руки. Губы учителя становятся настойчивее, и уже постанывает Зейн от того, как начинают побаливать губы. Опустив пакистанца обратно на кровать и не разрывая поцелуя, Лиам большим пальцем надавил на подбородок Зейна, заставляя его в тихом стоне раскрыть рот, и Пейн запускает свой язык, сплетаясь с языком Малика и мучая его в сладостных муках. Брюнет жмурится, стараясь усиленно отвечать на поцелуй и восторженно охает, когда Пейн прикусывает его нижнюю губу и слегка оттягивает ее на себя, слушая невероятные стоны Зейна, словно потрясающую симфонию. Пакистанец не знает, куда деть руки, но в следующий момент скидывает с головы Лиама шляпу и запускает пальцы в волосы, слегка сжимая их, на что учитель отзывается тихим рыком и очередным прикусом губы. После мучения волос ладони Малика опускаются на живот Пейна, на что Лиам тихо простонал, а Зейн улыбнулся сквозь поцелуй. Дальше ловкие холодные пальцы забираются под майку, короткими ноготками поцарапывая поясницу и наслаждаясь тем, как вздрагивает Лиам от его ледяных прикосновений. Ли отрывается от губ Зейна и сначала целует место соединения шеи челюсти, после чего переходит на пылающую шею. Малик запрокидывает голову и постанывает, откровенно хозяйничая под майкой, пробегаясь пальцами по торсу Пейна и получая от старшего засос на шее. Зейн снова жмурится, но резко выдыхает, когда Лиам нежно целует место засоса, и пакистанца словно вырубает. Хочется большего, чем просто ярые и страстные поцелуи, но он знал, что Лиам не хочет переступать через себя. Приподняв голову Ли за подбородок, тем самым отвлекая от своей шеи, Зейн мягко целует его, не требуя ярости, словно в первый раз. Губ Лиама будто коснулись крылья мотылька или лепестки роз. Он не думал, что такой парень, как Зейн, может быть таким нежным, невероятным и просто напросто кружащим голову. Стоит ли говорить, что эти двое уснули в кровати Зейна, наслаждаясь объятиями друг друга, а сам пакистанец адски горел, но не от температурного жара? * - Michael Jackson - Bad