Я сгораю. А ты и не видишь: в лихорадке

- Здравствуй, Айяно, - наконец, медленно, словно делая над собой усилие, проговорил мужчина. - Я рад тебя видеть. - Он старался говорить дружелюбно и даже учтиво, но в мыслях всплывали догадки одна возмутительнее другой, отчего сохранять хладнокровие становилось сложнее. – ...Но, честное слово, увидеть тебя здесь было неожиданно! - То же могу сказать и тебе, Хидео. Что же привело тебя к этому порогу? – Инари знакомо, по-лисьи, улыбнулась. - Я пришёл за сыном. И мне весьма странно видеть тебя там, где я планировал его найти. Прозвучавшее в ответ понимающее хмыканье ему не понравилось. А когда его деловой партнёр чересчур понимающе кивнула, и её тонкие чёрные бровки сочувственно изогнулись, он готов был поклясться, что в глазах этой демоницы плескалась обыкновенная насмешка. - Отчего же мне тут не быть, Хидео? Квартира принадлежит мне, - и хоть голос брюнетки и не выдавал неприязни, вся её поза говорила о нежелании впускать посторонних в её владения. Выглянув из-за широкоплечей фигуры Аомине-старшего, Айяно устремила взгляд на и без того бледную рыжую, жмущуюся позади. Холёное лицо ненадолго искривила гримаса презрения, но голос прозвучал мягко, почти елейно: - Снова здравствуй. А я-то думала-гадала, кто указал дорожку. Зайти, прости, не приглашаю, сама понимаешь, - женщина пожала плечами, демонстрируя тем самым неловкость, если бы не метнувшийся на девушку испепеляющий взгляд. А контекст слов брюнетки звучал так ядовито, что рыжая невольно вцепилась в руку стоящей рядом подруги, чтобы не растерять остатки последнего самообладания. - Ты ведь понимаешь, что я никуда не уйду, пока не увижу Дайки, Айяно? Хидео хотел казаться равнодушным. Однако, недоразумение на входе начинало его раздражать. - Разумеется, - переведя взгляд на мужчину, резко отозвалась Инари. Повернувшись вглубь квартиры, она снова громко позвала «Дайчонка» и отступила в коридор, позволяя войти отцу. Рыжая, подталкиваемая упрямой подругой, попыталась было войти следом, но её остановил, нет, буквально пригвоздил взгляд хозяйки: «А тебе там делать нечего. Не смей соваться в моё жилище», - пригрозили потемневшие голубые глаза. И рыжая осталась у порога, слушая прыгающее в горле сердце. «Держись», - шепнула подруга, крепче сжимая влажную ладонь кареглазой. Держись. Оглушающий гул в ушах, кажется, лишил возможности слышать. Но, к сожалению, не видеть. Словно в замедленной съемке, в глубине квартиры отворилась дверь в ванную и, окружённый рассеивающимся паром, показался Дайки. Взъерошив полотенцем мокрые волосы, он привычным жестом швырнул его обратно и, почти мгновенно пересечя узкое пространство коридора, скрылся за углом. Через несколько долгих секунд из кухни донеслось первое гневное восклицание: - Не отвечай вопросом на вопрос! Как ты сюда попал? - Нет, это я хочу тебя спросить: что ты тут делаешь? – Хидео начинало потряхивать, и чем дольше он говорил, тем ощутимее был эффект, производимый на него сыном. Одна Айяно с усмехающимся лицом наблюдала за этим выяснением отношений, что грозилось в скором времени перейти в грандиозный скандал. Однако, почуяв, что не далёк час и втянута будет и она, брюнетка выскользнула из кухни и уже спустя двадцать минут, собранная и одетая, стояла в коридоре, обувая ножки в пару дорогих туфель. Заглянув перед уходом на кухню, она коротким взглядом уцепила мрачную физиономию Дайки, восседающего за столом переговоров, и проворковала: - Господа, я вас покидаю. Надеюсь, пары часов вам хватит для выяснения, кто круче, - и, цокая каблучками, покинула квартиру, не считая нужным запирать дверь. Должна же рыжая мерзавка послушать правду. Конечно, если её любовник осмелится её произнести. У лифта Айяно повстречалась с рыжей соплячкой - своей недоконкуренткой. Не побрезговав, женщина остановилась и, поравнявшись с девицей, будущей на полголовы её выше, дыша злорадством, сообщила в бледное лицо: «Я оставляю дверь открытой только затем, чтобы ты сама всё услышала». И, поигрывая ключами от машины, скрылась за извивами лестницы. Ещё долго вслушиваясь в гул шагов, кареглазая стояла неподвижно и молчала. Но когда на первом этаже хлопнула парадная дверь, проговорила: - Не могла бы и ты тоже… - Что? - Подожди меня внизу, пожалуйста, - рыжая не смотрела в сторону подруги. Тяжёлый ком встал поперёк горла, слова звучали тихо. - А как же… - Я справляюсь. Иди, пожалуйста, иди. Я сама, - и даже понимая, что, вероятно, после услышанного она как никогда будет нуждаться в поддержке, девушка твёрдо решила перенести это самостоятельно. Впутывать третьего в отношения с Дайки она не хотела совершенно. - Уверена? - Уверена. - ...Возвращайся. В любой момент, когда захочешь, - в глазах подруги читалось много невысказанного. Но она развернулась и двинулась в сторону лестницы. - Спасибо, - вдогонку просипела рыжая и нервная улыбка мелькнула между малокровных губ. Теряя почву из под ног, старшеклассница несмело переступила порог чужой квартиры, которую ещё совсем недавно смела называть "домом". В сумраке коридора для неё нашлась невысокая скамеечка, на которую обыкновенно ставили ноги, зашнуровывая обувь. На неё рыжая и опустилась, за неимением зрения - обращаясь во слух. - …Я приехал к тебе в общежитие, а мне сказали, что ты там и не появлялся, – тем временем из кухни угрожающе звенел голос Аомине-старшего, - А недавно я видел тебя, входящим в этот дом. Более того, консьерж подтвердил, что ты – жилец. Как ты это объяснишь?! - Что он не ошибся, - в напускном равнодушии прозвучал ответ Дайки. – А ты следил за мной? – избрав тактику безопаснее, непокорный наследник тем не менее продолжал гнуть свою линию. - Я твой отец! И буду знать о каждом твоём шаге и действии, хочешь ты того или нет, - процедил родитель. Вальяжная поза Дайки, развалившегося на стуле, его возмущала. - В таком случае, я отказываюсь быть твоим сыном, - буднично отозвался синеволосый, игнорируя перекосившееся от гнева лицо собеседника. - А теперь, извини, мне нужно на тренировку. И уже с шумом отъехал в сторону стул, выпуская синеглазого баскетболиста из-за стола провалившихся переговоров, когда на этот самый стол обрушился мощный кулак отца, а властный голос рявкнул: - Сядь, щенок! Я – твой отец и я буду решать, когда разговор окончен, а когда - нет. И ты будешь мне подчиняться. Кривая ухмылка исказила хищное лицо сына. Тяжело нависнув над столом, Дайки старался тщательно сдерживаться, но даже так привкус ненависти ощущался в его хрипловатом голосе: - Нет, не буду. Как и перед тобой отчитываться. И теперь, папа, я опаздываю на тренировку. - Ты никуда не пойдёшь. И останешься здесь до внесения ясности. Широкая ладонь схватила сына выше локтя. Жёсткая хватка и пламя в глазах отца уверяли старшеклассника, что спорить сейчас – бесполезно и опасно. - Ты никуда не пойдёшь, - глотнув воздуха, повторил родитель. – Пока не объяснишь мне, что ты делаешь в квартире этой женщины. Давно ли ты её знаешь и что ты вообще о ней знаешь? – властно надиктовывал бизнесмен свои вопросы. Несколько мгновений в полнейшем безмолвии пепелили друг друга серо-синий и синий взгляды. Пока потомок, отличающийся нравом куда более яростным и непокорным, чем его предок, с силой не дёрнулся из железной хватки. Он вырвался, и, опрокинув стул, стремительным шагом направился вон из кухни. Войдя в комнату, Дайки отыскал свою сумку для тренировки, с удивлением обнаружив, что у него дрожат руки. А на кухне раздался звук сильного удара, звон посуды и рёв отца: «Куууда пошёл?!»

***

Тем временем, Айяно стояла в пробке. Ответив на пару звонков, она лениво листала контракт, не разбирая ни строчки. Как же всё не вовремя! Миниатюрный кулачок во злобе опустился на глянцевую панель управления. Вместо приятного дня и вечера после подписания всех формальностей, она вынуждена бежать из собственной квартиры, делая вид, что тут проездом. А всё из-за чего?! Что у её партнёра внезапно проснулись отцовские инстинкты?! Бред полный. Уж слишком хорошо Айяно изучила своего однокурсника. По окнам вставшей в пробке машины барабанил дождь, скрипели дворники, но она этого не слышала. Мысли были далеки. Хидео и Дайки. Мужчина – к которому она была всегда равнодушна, и мальчишка – сделавший её к себе неравнодушной. Кто бы мог подумать, что от семени тошнотворно-правильного консерватора получится такой… такой яркий и незабываемый сын. Ибо первые несколько встреч с ним, кажется, так и останутся для Айяно незабвенными. Первая, мимолётная, случилась почти семь лет назад. Тогда - подумать страшно! - она ещё носила дешёвые туфли и позволяла себе поход в салон не чаще, чем раз в несколько месяцев. И тогда, по её подсчётам, сидящему в машине мальчику с заплаканными глазами было не более одиннадцати лет. Хидео позвонил в их старый офис и торопливо рассказал о каких-то документах, срочно ему понадобившихся. Чёрт знает: зачем, - этого Инари не помнила. Только хорошо запомнила, что необходимо вручить бумаги лично Хидео, припарковавшемуся на стоянке. Перекурив и коротко обсудив дела, Айяно решила проводить коллегу до машины, где впервые увидела синеглазого ребёнка, пристально взглянувшего на неё из-за стекла боковой двери. Длинные ресницы сына Аомине слиплись от слёз, которые, видно, он проливал несколькими минутами ранее. Это Инари хорошо запомнила. Как и то, что ёжась от ноябрьской стужи, поспешила вернуться в офис, напоследок услышав, как прописавший сыну подзатыльник отец сказал, что Дайки – мужчина и больше никогда не должен плакать. Тем более, над смертью какой-то «бесполезной цикады». Гневно посигналив втиснувшемуся в очередь «ослу», Айяно недовольно забарабанила пальцами по рулю. «Развелось же всяких», - раздражённо зыркая по сторонам, пробурчала она. По лобовому стеклу метались дворники, разбрасывая воду по сторонам. Пальчик с бардовым ноготком коснулся кнопки, и дворники остановились. На стекло посыпался град дождевых капель: они сновали в разные стороны, пересекали траектории друг друга, изредка сталкивались, сливались в капли побольше. Но, в конце концов – каждая неизменно скатывалась вниз по стеклу, оставляя после себя одну мокрую дорожку. Задумчиво последив за их падением, Айяно подумала, что так же и у людей: беготня, встречи, романы, планы на счастливую жизнь. А всё ради чего? Чтобы, слившись воедино, всё равно скатиться вниз? Вздохнув, женщина вышла из оцепенения и позволила дворникам продолжить свою работу. Однако, от их механической суеты она была далека. В коридорах памяти оживала вторая встреча с синеглазым мальчишкой. Она оказалась намного памятнее, ибо была подкреплена грандиозным событием: подписанием первого, по-настоящему прибыльного договора, сулившего сытный кусок каждому члену их небольшой, тогда ещё, команды. За день до празднества Инари посчастливилось попасть к лучшему парикмахеру и прикупить роскошное вечернее платье, расшитое тонким узором Сваровски по лифу и талии. Поэтому на банкете, помнится, она чувствовала себя великолепно и, к слову, так же и выглядела. И в один из тех разов, когда, обворожительно улыбаясь, Инари прохаживалась по залу, обмениваясь вежливыми приветствиями и изящными речами с гостями, у банкетного стола ей повстречался угловатый мальчик, увлечённо катающий по тарелке одинокую тарталетку с салатом. И хоть он и был одет по дресс-коду, пиджака на нем не было, а правый рукав белой рубашки оказался закатан выше локтя. - Я тоже мечтаю что-нибудь с этим сделать, - шутливо проговорила Айяно, дотронувшись до своих волос, сложенных в пышную причёску. Оторвавшись от своего увлекательного занятия, мальчик удостоил её коротким взглядом, который она не смогла не узнать. Заулыбавшись, Айяно продолжила: - Необычно ты придумал, с рубашкой, - да, общаться с детьми Инари не умела и не умеет. Он уж очень ей хотелось разговорить этого смуглого мальчика с синими глазами, что так очаровали её два с половиной года назад. - Спасибо, - всё же отозвался Дайки и воткнул в тарталетку шпажку с сёмгой и зеленью. Получился кораблик. Она бы и дальше продолжила нести бессмыслицу, если бы не поняла, что закатанный рукав давал свободу опухшему синеватому запястью со следами крепкого жгута на коже. Отыскав взглядом неподалёку этот самый жгут и серый бинт, сваленные на стул поверх скомканного пиджака, Инари убедилась, что права. - Так ты спортсмен? - А вы по росту узнали? – Дайки передёрнул необычно широкими, для тринадцатилетнего подростка, плечами. - И по росту тоже, - слукавила брюнетка, отправляя в рот маслину. Та на вкус оказалась хуже, чем ужасна, поэтому голубоглазая поспешила запить мерзкий привкус крупным глотком шампанского. Его Инари заказывала лично, и на вкус оно было изумительным. И так удивительно совпало, что именно этот сорт игристого вина – стал её любимым. - И как успехи в баскетболе? – спросила Инари, поражаясь, какими мощными акселератами пошли современные дети: сын Аомине был на полголовы её выше. - Как видите, - он поднял поврежденную руку и угрюмо пробасил, – Отстранён на месяц. Бедняжка, вдобавок ко всем проблемам, тогда у мальчика ломался голос и вовсю шёл переходный возраст: лоб краснел от пятен прыщей, которые забрались и на нос. О чём они говорили дальше и говорили ли вообще, вспомнить было сложно. А через непродолжительное время из зала донеслось её имя и какое-то знакомое лицо, расплывшись в улыбке, пригласило присоединиться к беседе. - Желаю тебе скорейшего возвращения в баскетбол, Дайки. И успехов, - отсалютовав бокалом, Айяно весело подмигнула и скрылась в гуще гостей, почти на два года уводя за собой нежный аромат духов и взгляд синеволосого мальчика.

***

- Да? А, привет. Что? Да, я помню. Нет, пришлось отменить: их не устроили наши условия, а нас – их квалификация. Но я уже нашла других и на завтра назначила встречу в… Навьюченная пакетами с брендовой обувью и одеждой брюнетка весьма уверенно продвигалась к выходу из торгового центра, когда… Блистательная Инари Айяно даже чертыхнуться не успела. Каблук на полном ходу застрял в решётке вентиляции у выхода из торгового центра. Зажатый между шеей и плечом телефон с жалостливым звуком треснулся об пол и проехался далеко вперёд. И сама его обладательница вот-вот готовилась поцеловаться с отделанным под мрамор кафелем. Похолодевшая и изогнутая неэротичной буквой «зю», она уже прикидывала, во сколько ей обойдется новая пара туфель, когда... «Оп, поймал». Прозвучал над ухом бархатистый голос, и крепкая рука подхватила её поперёк талии. - Боже… вы такой ловкий, - бестолково пялясь себе под ноги, наконец сипло проговорила Айяно. – Я уже начала думать, что моё свидание с полом совершенно неотвратимо. Заблестевший интригой и лукавством голубой взгляд встретился с заинтересованными синими глазами. - Так вот кто мой спаситель! – В самом деле, приятная неожиданность, подумала тогда Айяно, и сердце её сладко ёкнуло, - Какое счастье, что это были именно Вы…, - она не скупилась на похвалы, с удовольствием наблюдая, как с каждым метким словом всё больше расправляются плечи юноши, ставшие, с момента последней встречи, ещё шире. - Ерунда, не стоит, - в ответ оправдывался весьма довольный собой Аомине-младший, выкручивая шпильку её дорогущих Маноло Бланик из узкой прорези решётки. А потом, до одури галантно и так не свойственно для мальчишки-школьника поднёс к её необутой ножке. - Нет-нет, я так благодарна. Вы так быстро среагировали. Должно быть, это всё благодаря занятиям спортом… Баскетбол, кажется? Вы ведь продолжаете играть? Выдавая приятное удивление, Дайки приподнял бровь и широко улыбнулся: - Играю. Пока ничего особенного, - баскетболист потёр шею и перевёл глаза на Инари. Сегодня никакой официальщины: лёгкое зелёное платье на тонких бретельках и завлекательное декольте. «Тройка», - уже намётанным глазом подметил Аомине и мысленно дал пять самому себе. - Напротив, очень интересно. В последнюю нашу встречу Вы готовились к, поправьте меня, Зимнему Турниру? – задавив тонкую улыбку, брюнетка встала напротив Дайки так, чтобы подросток мог беспрепятственно любоваться её пышной грудью и покатыми плечами. И Аомине в самом деле не упустил возможности пошариться наглыми глазищами по телу этой красотки. Не забывая, при этом, честно рассказывать о своих спортивных достижениях. Был ли тяжёлый форвард хвастуном? Нет. Но эта женщина одним своим присутствием будила в нём тщеславие. - А у Вас неплохо получается. И простым талантом тут не отделаешься, не спорьте, - усмехнулась голубоглазая и как бы между прочим взглянула на ручные часики. – Ох, мы уже больше десяти минут стоим на проходе. Предлагаю переместиться в более тихое место, где Вы мне расскажите обо всём подробнее. Например, в кафе, - изящно нагнувшаяся за пакетами, чертовка с наслаждением отметила, что взгляд Дайки ушёл вниз вслед за её опустившимся декольте. - Госпожа Инари, - начал было Аомине, но брюнетка прервала его. - «Госпожа Инари»? – в лукавом удивлении заломив брови, она следом рассмеялась. И этот смех показался Дайки самым звонким и соблазнительным на свете. А если бы семенившие мимо люди приостановились хотя бы на мгновение и пригляделись, они бы увидели тенью мелькнувшие смущение и неловкость на лице Аомине – Я так похожа на старуху? – лукавый прищур скользнул по крепким руками и мощной груди. Айяно приложила все усилия, чтобы не облизнуться. Ещё только школьник, но Аомине был на три головы выше. И для того, чтобы игриво заглянуть ему в лицо, Айяно пришлось вытянуть шею. - Нет, не похожи, - неловко улыбнулся Аомине, и, сам не ведая отчего, отвёл глаза. - Отлично, - улыбнулась она и, качнув бёдрами, поманила его за собой танцующей походкой и цокотом каблуков. Размашистыми шагами следуя за деловым партнёром отца, Дайки беззастенчиво пялился на круглую и, - должно быть, упругую, - попку красотки, обмозговывая, однако, не очень весёлые выводы. Продолжи она чуть дольше блестеть на него своими хитрыми глазами, Аомине окончательно бы попрощался с остатками своей невозмутимой крутости, заменяя её невнятным бормотанием и опущенными в пол глазами. И чтобы хоть как-то стравить напряжение, Дайки крепче стискивал шелковистые ручки пакетов, которые он вызвался нести за миниатюрную брюнетку. - Тогда, может, будешь звать по имени? – она оглянулась через плечо и вновь рассмеялась. Сердце синеволосого школьника отозвалось в груди возбуждённым гулом. – Айяно. Выбрав подходящий столик, женщина тонким пальчиком указала на него официанту. Тот отставил даме стул и она с кошачьей грацией на него опустилась. - Так я хотела бы выразить свою благодарность за спасение, – опередив его реплику, проговорила брюнетка, покровительственно указывая белоснежной ладонью на свободный стул. – И никаких возражений, прошу, Дайки, - колдовские глаза её на мгновение хищно сверкнули, после чего уже сосредоточенный взгляд лёг на строки меню. Уже спустя несколько минут Айяно эффектным жестом захлопнула винную карту и властно подозвала официанта.

***

- Раз ты добился всевозможных высот тут, почему бы не отправиться покорять новые вершины? – Инари отпила из пузатого бокала, на дне которого плескалось красное полусладкое. На щеках доселе бледного лица играл румянец, но взгляд не помутнел, а только ярче зажёгся интересом. - Больший предел - только NBA. Красивая женщина напротив, вино в бокале, и он – бросающийся взрослыми фразами. Ха, что бы сказал отец? - Да, - брюнетка одобрительно прищурилась, кивнула и снова пригубила вино. - Всегда хотел попасть в сборную NBA… - после недолго молчания проговорил синеглазый. А про себя отметил, что сидеть с невозмутимым видом напротив Инари Айяно куда сложнее, чем показалось вначале. - И тебе самое место там, Дайки – бокал делового партнёра его отца был пуст. Жгучая чертовка теперь водила по нему наманикюренным пальчиком и сияла на подростка прожигающим интересом. - Я всегда хотел попасть в Америку, - Аомине выдохнул. С каждым глотком вина (что буквально заставила его попробовать эта женщина), ему всё сложнее становилось смотреть ей в лицо и ещё невыносимее – на аппетитную грудь. Поэтому баскетболист не нашёл ничего лучше – как взяться за полупустую бутылку и освежить даме бокал. - Благодарю, - она вновь улыбнулась и сделала глоток. – Ты всегда хотел попасть в Америку и у тебя для этого есть состоятельный папочка, который достаточно часто мотается в Штаты. - Айяно приставила руку с бокалом к щеке, а локотками упёрлась в столешницу. Так её колдовские глаза казались ближе, а взгляд – откровеннее. - Отец никогда не даст мне на это денег, - вино ли развязывало так язык или мистическое влияние этой женщины, но Дайки продолжал, - он твёрдо уверен, что путь от безызвестности – до славы я должен проделать самостоятельно. И свои желания… - …тоже обеспечить самостоятельно, - неожиданно закончила за него брюнетка. – Как же знакомо! – эту фразу она произнесла с особенным жаром. А верхняя губа её вздёрнулась, выдавая отвращение. - Я была в таком же положении, - будто извиняясь, она рассеянно улыбнулась и понизила тон, увлекая собеседника небольшой историей, - Состоятельные родители и гроша не дали на моё образование в Америке. Поэтому я училась в школе и работала последние два года перед поступлением. Никому ничего не сказав, перебралась в Штаты: училась и зарабатывала уже там. Кстати, именно в колледже мы с твоим отцом и познакомились. А потом, по удивительному стечению обстоятельств, мы с ним встретились спустя несколько лет после получения диплома на каком-то заумном экономическом форуме, и вместе основали то, что ты привык называть "папиной компанией". Дайки основательным глотком докончил содержимое своего первого бокала и категорично отставил его в сторону. - Дайки, - спустя непродолжительное молчание выдохнула голубоглазая, - я верю в тебя, - лёгкая томность сквозила в её вкрадчивом голосе. Она приложила ладонь к шее и даже несколько раз поводила пальчиком с бардовым ноготком по коже, - Верю, что ты – один из лучших, - а другая, аристократично бледная рука легла поверх его сжатого кулака, - и можешь стать лучшим не только в Японии, но и в Америке… - Спасибо, - отозвался Дайки. Тонкие брови тяжёлого форварда были нахмурены. - И мне кажется, я бы даже могла помочь тебе пробиться… Аомине поднял на неё глаза. Они потемнели и более не сияли мерным тёплым светом. Сиренево-синие, теперь они горели загадкой и, казалось, манили. Инари перегнулась через стол, отчего задела полупустой бокал, и коснувшаяся столешницы грудь оросилась в разлитом вине. Но это женщину не остановило и даже не смутило. Она почти полулегла на стол и, опершись на него восхитительно-тонкими руками, дотянулась до уха Аомине со словами: «Дайки, я хочу… тебе помочь…» Ему до ужаса хотелось побыть с ней ещё пару минут, а она – знала ответы на все вопросы: поэтому Инари не пришлось дважды просить проводить её. Дайки подхватил пакеты и подумал: до дома, а оказалось - до машины. До охрененного белого «Ягуара», припаркованного на платной стоянке торгового центра. - Прокатишься? – раскрыв дверь в салон, она шутливо кивнула, зная, как ощутимо поддала жару его тщеславию. - Шутишь? – самой своей наглой ухмылкой оскалился Дайки и, зашвырнув пакеты назад, с наслаждением уселся на переднее сиденье, обитое светло-кремовой кожей. – Шикарная тачка, - восхищённо протянул обыкновенно скупой на похвалы баскетболист, наткнувшись взглядом на сенсорную панель управления. - Я знаю, - самодовольно усмехнулась Айяно. Что этот мальчишка с ней делает?! Она готова сесть за руль с алкоголем в крови, лишь бы увезти его - ещё школьника - подальше от голодных взглядов девиц. Лишь бы затащить в свою квартиру. «Безумие», - поставила себе диагноз Айяно и повернула ключ зажигания. Расставив ножки, вдавила педаль газа. Мотор рявкнул эротичное: «хррр», и машина сорвалась с места. Когда входная дверь отворилась и впустила в квартиру свет, Аомине показалось, что даже стены дышат эротизмом. Возможно, из-за того, что в коридоре преобладали бардовые и красные тона, а, может, потому, что он выпил и сейчас вовсю пялился на поджарый зад Инари, согнувшейся в коридоре прямо перед ним. Обвитая золотым браслетом рука Инари потянулась стянуть первую туфлю, когда брюнетка остановилась, будто что-то вспомнив, и повернулась к синеволосому. - Мне очень неловко говорить об этом, - она стояла перед ним так близко, что Аомине отчётливо видел в полумраке расширенные зрачки тёмно-голубых глаз и, кажется, слышал, как быстро билось её сердце… Или это было его сердце? - но дома совсем никого нет, а молнию этого платья я с трудом расстёгиваю сама… Воображение нарисовало сотни жарких картин в голове подростка за то краткое мгновение, пока Айяно снова не заговорила, на сей раз лишь мягко позвав его: «Дайки» и не повернулась к нему спиной. Изящная рука отвела от спины длинные волосы, являя взгляду подростка высокую белую шею, под которой длинной змеёй растянулась молния. Изрядно возбудившийся от одних фантазий баскетболист так и стоял: не смея вздохнуть и пошевелиться. В голову отчаянно лезли похабности – одна невероятнее другой. - Расстегни, пожалуйста... – она не флиртовала, но вела свою игру, из которой планировала выйти только победителем. Дайки отмер и сделал глубокий вдох. Торопливо потянулся к молнии и одним резким движением дёрнул язычок вниз, отсоединив друг от друга два лоскута ткани, всё это время скрывающих восхитительно-матовое тело. С мягким шуршанием к его ногам упало платье. - И следующую застёжку…расстегни. Айяно вновь опередила вопрос школьника, добавив, что её «бельё тоже промокло». Аомине беззвучно взвыл и заскрипел зубами от одной этой фразы. И бормотнув что-то несвязное, подрагивающими пальцами взялся за замок кружевного бюстгальтера. Алкоголь в крови. Дыхание на шее. Горячее, почти обжигающее. Неистовый стук его и своего сердца. И широкий мощный торс за спиной… Айяно подавила томный вздох, когда чужие пальцы тронули застёжку, которая уже спустя мгновение щёлкнула и отстегнулась. В голове Инари пронеслось ревнивое: «опытный, паршивец» и мгновенно затерялось. Поведя плечами, брюнетка позволила спасть и этой детали белья. Сделала шаг из кольца опавшего платья и повернулась к синеволосому. В глазах аса Поколения чудес полыхали молнии и вились смерчи, а она – маленькая и хрупкая, усмехалась в них, растягивая свой алый рот. - Я тебе нравлюсь? – прошептала она, поведя плечиком. - Да, - машинально отозвался Дайки. Он прикладывал все усилия, чтобы смотреть ей в глаза, а не на пару маленьких стоящих сосков, обрамленных нежно-розовыми ореолами. Голубоглазая взяла Дайки за руку. Затуманенным взглядом и притуплёнными чувствами Дайки ощутил, как доселе привыкшая к шероховатости мяча и жёсткости пола спортивного зала ладонь коснулась бледной шеи. И глупая мысль: «она ещё нежнее, чем я думал». Мягкое, но настойчивое прикосновение – ладонь спустили ниже, к роскошному бюсту. Аомине хотел было одёрнуть руку, смущаясь своей реакции и всё ещё помня о субординации, когда её дрогнувший голос шепнул: - Потрогай. Инари прикрыла глаза и закусила краешек губы. Нет, не алкоголь теперь её пьянил, не алкоголь… - Одной рукой…? Мягкая, упругая, с торчащими набухшими сосками… Дайки сжимал грудь обеими руками и сходил с ума от желания вобрать один из сосков в рот, потеребить языком, испробовать на вкус. Зажать между пальцев второй, в то время как рот будет блуждать по бархатной коже. - Попробуй ртом, - погладив его по голове, предложила Айяно, словно прочла его мысли. Она дышала тяжелее, а на щеках проступил бледный румянец. Дайки, придерживаясь начертанного себе рубежа, медлил, а черногривая чертовка сильнее впивалась коготками ему в волосы. В голове Айяно шептало и стонало, эхом отражалось и множилось имя Аомине Дайки, что она жаждала повторять каждое мгновение, пока его ненасытный горячий рот ласкает возбуждённые соски, стискивает грудь и, жаждая спустить свою руку ниже, поглаживает подрагивающий от возбуждения животик. …Пока его опаляющее дыхание щекочет шею и плечи, а сильный торс и поджарые бёдра прижимаются всё теснее. И Айяно отругала бы себя за совращение несовершеннолетних, упрекнула бы за слабину, излишнюю, и так не свойственную ей податливость, если бы перед ней не стоял сам Он. Раскалённые ладони Дайки, парня, ещё полтора года назад показавшегося ей сущим мальчишкой, сейчас блуждали по нижней части её живота, заставляя всё нутро Инари – сильной, гордой и непрошибаемой женщины – скручиваться в спираль сплошного возбуждения. И, истомлённая, наконец, этой яростной жаждой, брюнетка почти невесомым касанием провела по левой руке Аомине, каждым своим прикосновением задевающей край трусиков. Задевающей, но не решающейся спуститься ниже, хоть брюнетка и чувствовала, насколько сильно хочет её Дайки. И это мимолётное касание означало для Аомине одно. Можно. Вселенная сузилась до пятачка узкого тёмного коридора, а звуки – до её голоса и дыхания. Раздувая ноздри, тяжело дыша – почти задыхаясь, Дайки коснулся обтянутой гладкой тканью киски и осторожно провёл: снизу-вверх. Айяно сильнее вдавила пальчики ему в плечи, и подросток понял, что всё делает правильно. Он «сорвался» настолько сильно, что уже не слышал пронзительного звона телефона в сумочке брюнетки, ни боя часов и не ощущал сладкого аромата освежителя, каждый час распрыскиваемого в коридоре. Пальцы Аомине сдвинули ткань и забрались под трусики. - Не останавливайся, - дрожа, прошептала Инари. И тут Дайки окончательно снесло крышу. Перепачканные в густой смазке пальцы остервенело задвигались по взбухшей горошине клитора. Инари тяжело задышала. Сладострастно изогнув шею, она издала слабый стон. Дайки почувствовал, что его словно кипятком обдало. Ещё немного, из ноздрей повалит пар, а он оглохнет от бешеной пульсации вскипевшей крови в ушах. Но всё же внезапно прозвучавший шёпот он уловил отчётливо. «Не так быстро», - остановила красавица и, посылая отуманенному похотью баскетболисту загадочный взгляд, прижала его спиной к стене. Обтянутые футболкой мощные плечи подрагивали от сдерживаемого напряжения. На что Инари обманчиво-сочувственно поцокала языком и, мурлыкнув что-то вроде: «бедняжка», высвободила торс юного спортсмена. Тут уже сдержаться не смогла она. Выступающие вдоль широких плечей ключицы манили прижаться к ним губами. Этому соблазну брюнетка не стала противиться. - Ты очень хорош. Ты знаешь это, Дайки? – заигрывающее спросила женщина, проводя узкой ладошкой по мускулистой груди. Не дав ему ответить, она всезнающе протянула – Знааешь. - Алые губы легли на живот Аомине. Клетка рёбер ходила ходуном под нежными женскими руками – как часто дышал Дайки. - Тише, успокойся, милый. Я же тебя не пытаю, - елейным голосом пела соблазнительница, с тайным наслаждением утыкаясь в жёсткие ключицы, - Разве, я делаю что-то неприятное? На слове «неприятное» правая рука брюнетки прошлась по мягкой поросли волос внизу живота Аомине и скользнула за резинку трусов. Украшенный восемью кубиками живот судорожно подтянулся и задрожал. Айяно готова была поклясться, что когда в ладонь лёг горячий ствол, из горла мальчишки вырвался сдавленный стон. Впрочем, знать наверняка она не могла, ибо была немногим трезвее аса Поколения Чудес. Дайки не смел верить в реальность происходящего до тех пор, пока опустившаяся перед ним на колени женщина не выворотила из штанов его член и, блаженно потянув носом воздух, с лицом чувственного удовольствия не вобрала в ротик крупную розовую головку. А мальчишка куда больше многообещающ, чем могло показаться на первый взгляд, - подумала брюнетка, размазывая языком капли обильно выделяющейся смазки. Сложив трубочкой губы, она как можно глубже приняла в себя внушительный член Дайки. А когда убедилась, что головка скользнула в натренированное горло, обхватила ствол так крепко, что измученный недавней игрой Аомине не смог сдержаться и шумно вдохнул, пропуская воздух через сцепленные зубы. От этого ломанного стона возбуждение захлестнуло Айяно ещё крепче. Она старательно заглатывала, ощущая, как с каждым разом всё болезненнее пульсирует истомлённая киска. Прикоснувшись пальчиками к яичкам, брюнетка принялась нежно по ним водить, не забывая при этом насаживаться всё глубже и глубже, время от времени пуская по горлу сильный спазм. Дайки давился целым ворохом горячечных вдохов, беспрерывно рвущимися из горла. Отчего остервенело кусал костяшки пальцев и отводил глаза от пьянящего взгляда Инари исподлобья. Но перед бурным оргазмом вымученный вдох всё же сорвался с губ баскетболиста, после чего струя терпкой спермы выстрелила в горло Айяно. Ладонь машинально накрыла её затылок и держала так до тех пор, пока сотрясаемый от оргазма парень не спустил всё до последней капли. Спермы было так много, что часть запузырилась у припухших губ. Сладострастно облизнувшись, Айяно утёрла перепачканный рот и принялась демонстративно облизывать каждый пальчик, не отводя глаз от лица Дайки. Закончив с вожделенной трапезой, женщина чиркнула стоящими сосками по его мускулистому животу и поднялась. Демонически-притягательный взгляд её блеснул, уводя смуглого красавца за собой вглубь квартиры. Страсть хмельным вином ударяла в синеволосую голову Аомине каждый раз, как разгорячённые губы Инари касались тела. Её тонкие слабые руки, цепляющиеся за него, обездвиживали и отнимали волю, вкладывая в опустевший разум единственную мысль: «Её. Хочу. Безраздельно». Он стискивал её нежное тело в ладонях, тянул за лоснящуюся гриву обсидиановых волос, покрывая влажную кожу бешеным градом поцелуев. Дайки вбивался в хлюпающую киску так глубоко и сильно, что Инари задыхалась от гортанных стонов при каждом толчке. После второго оргазма, Инари уселась на колени баскетболиста и, зажатая в тиски сильных рук, насадилась на всё ещё стоящий член. Она водила по смуглому лицу ладонями и выдыхала в губы его имя, а когда удовольствие становилось особенно остро, вонзалась ему в спину когтями и драла её, словно большая хищная кошка. Простынь давно скаталась во влажный ком, наполовину свисающий с кровати, а Айяно продолжала стонать и течь под ненасытным Аомине, елозя нежной спинкой по шероховатому покрытию постели… Так Инари Айяно отметила ещё одну свою победу.

***

Наспех собравшийся Дайки вырулил из-за угла и на полном ходу столкнулся с отцом. Угрюмое упрямство в горящих глазах сына о многом сказали ему, но Хидео был непреклонен. Он продолжал настаивать на своём: - Всё, что мне нужно, это чтобы ты вернулся в общежитие и занялся подготовкой к экзаменам. - В том-то и дело, что это тебе нужно, - огрызнулся Дайки и сделал безуспешную попытку прорваться к выходу. Злобно рыкнув «стоять!», родитель вернул непокорного щенка на место и продолжил: - Так же, мне нужно знать, что связывает тебя и эту женщину. И зачем ты с ней путаешься, даже близко не зная о её репутации? – его губы вытянулись в бледную тонкую нить. Совершив очередную попытку протиснуться в коридор, баскетболист прорычал «пусти», но крепкие руки оттолкнули назад. Потеряв равновесие, парень пошатнулся, но, всё же, не упал. - Ты считаешь себя самым умным и крутым, а, Дайки? Но позволь тебе напомнить, что ты далеко не так умён, каким себе кажешься. К примеру, ты знал, что перед тем, как добиться звания моего делового партнёра, Айяно переспала с двумя моими друзьями-коллегами, тем самых рассорив их? А третий и вовсе не смог пережить встречу с ней и вскоре умер? Знал, Дайки? Коротко взглянув на притихшего сына, Хидео криво улыбнулся. «Не силой, так словами… А ты стой и слушай, мальчик». - И, должно быть, ты не слышал о том… Забившаяся в укромный уголок рыжая с тревогой наблюдала за этой пугающей ссорой. Отец, брызжа слюной, расписывал, какая дрянь и падаль эта Айяно Инари, а сын… Дайки стоял прямо перед ним с отсутствующим лицом. Приглядевшись, девушка поняла, что синеволосый находится в глубокой задумчивости. И одна Бездна ведает, о чём были мысли Аомине на этот раз.

***

- Конечно, в синем ты смотрелся бы лучше, но и так пока сойдёт, - прекратив своё придирчивое рассматривание, Айяно захлопнула дверь машины и перебралась на пассажирское сидение. Как только круглая попка любовницы уместилась рядом, Дайки с наслаждением втопил педаль газа и сорвался с места. - Охрененно, - восхищённо произнёс парень. Разогнав белого красавца до сотки за четыре и девять секунды, Аомине помчался по загородной трассе. - Хотя, белый тебе тоже идёт, - наигранно-задумчиво поводив пальчиком по подбородку, мурлыкнула красотка. Она уже несколько минут наблюдала за своим мальчиком, умело управляющимся с Ягуаром. - А знаешь, чтобы я сделала, увидев такого красавца за рулём? – чёрные волосы защекотали Дайки щёку. Возбуждённый синий взгляд упал на соблазнительное декольте красного платья. - Что? Продолжая управлять автомобилем одной рукой, другой он забрался под смелый разрез и смял грудь со стоящим соском. - Я бы захотела ему отсосать. Ох, как Дайки любил этот её голос. Томный, приглушённый. Уже от одного предвкушения у него крепко встал. - Тогда чего теряешь время? – сглотнув, хрипловато прошептал Аомине в карминные губки. Теперь его рука блуждала между её ног: страстно стискивала и гладила внутреннюю сторону бедра, изредка ныряя под пояс чулок. Инари прикрыла глаза и закусила губы. А когда смуглые пальцы страстно смяли гладкую киску под тканью трусиков, застонала и изогнулась. Какое-то время, шумно втягивая воздух, Аомине умудрялся ласкать свою конфетку и следить за дорогой, но в скором времени глаза начали застилаться туманом и… - Нет, не останавливайся, - прильнув к его щеке, шепнула Айяно, - я люблю скорость… На этих словах, безотрывно смотря ему в глаза, черногривая лисица расстегнула застёжку платья, хитроумно расположившуюся под грудью. И обнажила свои роскошные буфера. При одном взгляде на них Дайки голодно облизнулся. Но на этом она не остановилась и, призывно раздвинув ножки, поставила их на переднюю панель. - Что ты со мной делаешь? - Аомине и сам не замечал, как жадно водит ладонью по её бедру. На что Инари рассмеялась: «ничего» и, поймав между пальчиками сосок, принялась себя ласкать. Возбуждение так сильно билось в висках и горячило кровь тяжёлого форварда, что через какое-то время он взвился с хриплым: «Если ты не остановишься, я оттрахаю тебя прямо здесь». Но Инари только это и нужно было. С недоверчивым изгибом тонких бровей, она выдохнула: «да?» и, пожелав убедиться, так ли сильно хочет её Аомине, высвободила его истомлённый член. - О, ты не шутил, - усмехнулась красотка и, как тогда, в первый их раз, с наслаждением вдохнула запах жаркой твёрдой плоти. Голодно причмокнув, она вобрала член до самого основания. В этом коктейле бешеного возбуждения, особенно ощутимо подстёгивала скорость. А ещё – зрители. Почти в каждой машине находился тот, кто изумлённо выпучивался на эту великолепную пару и провожал унесшуюся вперёд машину двусмысленным взглядом. И их обоих настолько заводила эта сладкая игра, что уже через пять минут Дайки, тяжело дыша, излился в жадный ротик, а Инари, полулёжа у него на коленях и нежно поглаживая яички, изнемогала от жажды члена. И когда натренировавшиеся пальцы Аомине, наконец, забрались под сиреневые трусики, парень даже присвистнул. На что женщина ответила ему затуманенным взглядом и губами, чьи поцелуи россыпью посыпались на смуглое тело любовника. Однако, до того, как она начала терять разум от ласк, Инари попросила свернуть с трассы и въехать в город. Был точно будний день, потому что не успела машина проскочить и три квартала, как прочно застряла в пробке, растянувшейся не на одну сотню метров. Послав Дайки недвусмысленный взгляд, Айяно медленно стянула по ногам трусики. Поблескивая тёмными сапфирами глаз, парень одобрительно усмехнулся. - Даайки, - тягуче выдохнула она ему в шею, прикасаясь к смуглой коже губами, - Ты знаешь, чего я хочу? - Того же, чего и я? Синеволосый вздёрнул подол платья, собственнически демонстрируя двум мужикам в соседней машине великолепный зад своей послушной девочки. Пройдясь по каждой ягодице звонким шлепком, он не лишил себя удовольствия пожомкать мягкие ягодицы. И только после этого, подстёгиваемый нетерпеливыми стонами Айяно, едва ли физически ощущающей тёмный пламень похотливых глаз наблюдателей, приподнял и притянул её к себе на колени. И она, чертовка, с довольным урчанием прижалась к нему голой грудью. - Я хочу тебя, - обняв хищное лицо ладонями, страстно выдохнула брюнетка. Подрагивающие пальцы принялись торопливо расстёгивать ремень, недолго поборолись с пуговицей на ширинке, и вот уже горячий член притиснулся к её изнемогающей киске. Поелозив по нему припухшими губками, Айяно направила член в себя и, тягуче застонав, насадилась. Она что-то прошептала, следом покрывая лицо Дайки поцелуями. А он - тяжело дышал и, казалось, не мигая за ней наблюдал. Лизнув пересохшие губы, брюнетка начала насаживаться на толстый член Аомине, полыхая и ещё жарче разгораясь под десятками похабных взглядов.

***

- Ты просто хочешь её, - заглушив отцовский голос внезапной догадкой, пошловато хмыкнул Дайки. Тонкие брови тяжёлого форварда насмешливо изогнулись. Мужчина подавился всеми своими пламенными доказательствами. И бестолково уставился на смуглую наглую морду. Нестерпимо хотелось стянуть липнущую от пота рубашку. - Ты хо-оочешь её, - торжествуя, выдохнул Дайки. – Давно? – ему нравилось растерянное молчание родителя, нравилась его тупорылая покорность перед словами. Поэтому, он издевался дальше. – А, может, с самого знакомства? Сколько тебе было: восемнадцать, девятнадцать? Ты ведь представлял её, трахая и таская за волосы очердную сучку? Ааа, или даже тогда, когда спал с мамой, ну? - Заткнись, - тихо, но очень чётко проговорил отец. Жёсткие пальцы Хидео стянулись в кулак. - И не подумаю! - глаза мальчика, которого он обожал таскать на руках и кружить под потолком, водить на аттракционы и катать на плечах, жгли чуждостью и презрением. - И не подумаю, - укрепляя свои слова, яростно выплюнул парень. - Я буду делать и говорить, что хочу. Пока ты не поймёшь, что я - взрослый. Наливаясь, словно свинцом, - бешенством, Аомине-младший категоричным жестом рубанул воздух и сделал шаг навстречу. Рыжая буквально физически ощущала клокочущую в хрипловатом голосе ненависть. Пошвыряв домашние тапки, Дайки затолкал ноги в кеды, содрал с вешалки куртку Тоуоу и, склонившись над кареглазой девушкой, протянул ей руку. А она, дурочка, продолжала сидеть на низкой скамейке, растерянно хлопая глазами в мучительном ожидании хоть каких-то слов. Но, закинув сумку на плечо, синеглазый форвард процедил только: «подальше отсюда» и потянул за руку. Однако, помедлив, Дайки всё же остановился на выходе из квартиры. Не посмотрев на отца, он серьёзно произнес: "трахни уже её и забудь". Затем толкнул входную дверь ногой и вышел на лестничную клетку. Хидео продолжал пребывать в задумчивом оцепенении до тех пор, пока беззвучно закрывшиеся двери лифта не скрыли сына и незнакомую девушку. Как ему тогда и подумалось - навсегда. Мужчина ещё долго припоминал слова Дайки, сказанные в тот день.

***

Цикады всегда поют перед полуденным зноем и в вечерних сумерках. Солнце всегда встаёт на восходе, а заходит на западе. Луна приближает приливы, осень – холода. Так было и будет. Как и то, что она, кажется, всегда будет думать о нём: демоне с синими глазами. - Почему молчишь? – досадливо пиная закатившийся под ноги камень, спросил Дайки. Сумка периодически съезжала с его плеча, оттягивая к низу правую руку. - Не знаю, что сказать, - честно призналась рыжая. В горле до сих пор стоял ком. - А-аа, - многозначительно протянул Аомине, словно эта фраза давала ответ на все вопросы. Затолкав кулаки в карманы шорт, он чертыхнулся и стукнул себя ладонью по лбу. Телефон забыл. Но под всезнающим взглядом кареглазой девушки будто бы стушевался и, взъерошив волосы до привычного ёжика, молча побрёл дальше. Дневной зной спадал медленно, поэтому на улице всё ещё было мало людей. Нетерпеливо передёрнув плечами, Дайки с тихим рыком стянул с себя толстовку и зашвырнул в незастёгнутую сумку. - И зачем надел? – обратившись к нему лицом, с улыбкой спросила подруга. Солнечные лучи золотили медные волосы, а в чайных глазах танцевали изумительные блики. - Не знаю. Думал, будет холодно, - это оказалось сложно, но парень всё же отвернулся от этой красоты и уставился себе под ноги. Она тихо рассмеялась, отчего и его потянуло улыбнуться, но он себя пересилил, вместо этого неправдоподобно зевнув. - Бессонная ночь? – как-то очень понимающе, по-свойски спросила собеседница. И Дайки стало тошно от того, что она была ему не только девушкой, но и подругой. А он взял - и всё испоганил. - Угу, - хмуро отозвался баскетболист, сцеживая зевоту в кулак. Бессонная ночь и бесконечный день. Кто знал, что будет так непросто..? В этой звенящей тишине они шли ещё какое-то время, пока его спутница не остановилась и, откинув ладонью со лба волосы, зажмурилась. Рыжая стояла спиной, малодушно скрывая муку, проступившую на лице. - Ну вот: здесь всё началось - здесь всё и закончится. И поначалу Дайки не понял, о чём она ведёт речь. Пока не разглядел чернильный остов дома, сгоревший почти два месяца назад. Дождь и ветер смыли пепел и размыли угли, но синеволосый узнал врезавшуюся в землю табуретку, на которой той ночью сиротливо сидела эта пострадавшая дурёха. Два месяца. А, кажется, - половина жизни. - Я тогда сидела тут и думала, что ты не приедешь, - словно прочитав его мысли, сказала кареглазая. – Думала, ни за что не приедешь. Бросишь меня тут… И на последних словах она сдалась. Слёзы брызнули из глаз, ручьями полились по щекам. Глядя на белую дорожку вдоль дороги, девушка сотрясалась от беззвучных рыданий, с горечью вспоминая всё хорошее, что сделал для неё Аомине Дайки. А лучше бы он ничего не делал. - Надо было оставить меня здесь. - Нет, не надо, - Аомине категорично пресек акт самобичевания. – Я всё правильно сделал, - прямой, как струна, с вытянутой шеей и напряжённым взглядом в горизонт, он искренне старался не слышать глухих рыданий подруги. - Даа, - истерично протянула та. Смахнула кулаками слёзы и шмыгнула носом. После непродолжительной паузы она всё же озвучила мучивший её вопрос - Давно вы вместе? Дайки дрогнул и поёжился. Показалось, или похолодало раньше? Мучительно соображая, он, наконец, соврал: «не помню» и скинул сумку с плеча. - Она красивая - заплаканное лицо выжидающе обратилось в его сторону. - Просто вы разные. И лучше бы пара сотен отжиманий, изнуряющая тренировка или неделя без баскетбола, чем несколько минут под таким взглядом, подумал Аомине. Он отвернулся и зло прихлопнул комара, пристроившегося на плече. - Только ли в этом дело? – проницательно поинтересовалась кареглазая. Она и сама понимала, какую несёт бессмыслицу, но замолчать сейчас – значило попрощаться. - Дело во многом, - раздосадованно оборвал её Аомине, - но это тебя не касается. И, помявшись ещё какое-то время на месте, он подхватил сумку и зашагал в сторону, противоположную той, откуда пришёл. На душе было тяжелее, чем казалось поначалу.

***

Спустя три дня, тридцать первого августа, Дайки исполнилось восемнадцать лет. Солнце настойчиво пробивалось к Аомине в комнату, старательно минуя тонкий тюль, на что именинник недовольно сощурился и, обмотав выкрахмаленный пододеяльник вокруг бёдер, перевернулся на другую сторону. Минул ещё час здорового послеполуденного сна, когда в номер синеволосого тактично постучали. Прохрипев что-то между «какого чёрта» и «убью», Дайки вскочил с постели и, одним размашистым шагом преодолев расстояние до входа в номер, рванул дверь. - Какого? – оскалив верхнюю губу, не самым свежим дыханием чёрная пантера дыхнула на вторженца. Тот в ответ деликатно кашлянул и заулыбался. - Это просили передать Вам, господин Аомине, - разодетый в ливрею стюард чинно протянул ему конверт, который баскетболист тут же у него выхватил. На мгновение запнувшись, мужчина продолжал - А так же, позвольте поздравить Вас с днём рождения и преподнести этот небольшой подарок от нашей гостиницы. В руках гарсон держал поднос, заставленный несколькими видами здорового - очевидно, по мнению владельцев гостиницы - завтрака. Удвоив букву «п» в слове «позвольте», разряженный попросился самостоятельно занести «подарок» в апартаменты Аомине, на что тот, почесав зад, проворчал, что справится сам. Вытолкав назойливого индюка за порог, Дайки высунулся в коридор, повертел головой и захлопнул дверь. - И почему завтрак не приносят голые красотки? – вслух подосадовал баскетболист и опустил поднос на кофейный столик. Дайки плюхнулся на кровать с конвертом в руках. Повертев его и так и эдак, парень не нашёл ни обратного адреса, ни подписи. Попытки выяснить что же в нём при просмотре на свет так же не увенчались успехом. А в конверте не оказалось ничего опасного. Только билет бизнес-классом до Нью-Йорка, кредитка на имя Аомине Дайки и короткая приписка на глянцевой визитке: «Жду тебя в отеле Хилтон, 312». С размашистой кружевной подписью – Айяно. Упав головой в мягкую подушку, Дайки рассмеялся. Наконец ему белозубо улыбнулась Удача! И теперь, его ожидает Америка: мир, в котором не будет скуки – только борьба, только победа. А в день, когда самолёт Аомине взмыл в небо, рыжая сделала в своём дневнике запись. Единственную, за долгое время.

«На чёрном небе больше нет картонных звёзд, Внутри меня сгорают чувства, И этот поезд слишком далеко тебя увёз, Я - мир. И в этом мире пусто».