Судебный процесс

      — Марк! Я дома!       Я закрыла за собой дверь. Боже, как хорошо дома! Дальняя мамина родственница тётя Наташа у меня уже в печёнке сидит.       Дело в том, что Харьков я выбрала по одной-единственной причине — это город, в котором у меня есть родственники, которых я знаю. И всё.       — Василис-с-с-са Ляхтич, — нехорошо начал Марк. — А, Вас-с-силис-с-с-са Ляхтич?       Мне резко захотелось обратно в Харьков.       — Д-да, любимый? — неуверенно спросила я.       — Любимый, говориш-ш-ш-шь, — Марк продолжал шипеть. — А что ж ты своего любимого не удосужилась оповестить, куда свою задницу намылила, а?!       Марк прижал меня спиной к двери, руками отрезав пути к отступлению. Я умоляюще смотрела ему в глаза. Номер не сработал.       — Василиса, просто объясни мне, что заставило тебя ТАК спешно уехать, что о твоём отъезде я узнаю от Юли, а?       — К-командировка.       Марк издевательски расхохотался. Ну что ж, я пыталась.       — Марк, дорогой, ну пожалуйста, ну прости меня, я правда уезжала в командировку, милый! Всё, что хочешь, сделаю! Прости меня, а? Ты сам исчезаешь бесследно очень часто, вообще-то, так может, мне один раз простим?       Марк серьёзно задумался. Похоже, просто исполнением супружеского долга я не отделаюсь.       — Всё, говоришь… Окей, ты прощена. Чай будешь?        Я аж рот открыла от удивления. Что? Так просто? Я не верила своему счастью.       — Буду, — сказала я и отправилась в комнату переодеваться.       — Э, нет, стоять, дорогая, — с наслаждением начал Марк. — Переодеваться отныне ты будешь под моим бдительным оком.       Я недоверчиво выгнула бровь. И что? Можно подумать, он чего-то не видел, честное слово.       И, спокойная, я отправилась переодеваться. Быстренько скинула с себя грязные вещи, попутно повертелась перед Марком (я всё-таки виновата, чего уж там) и полезла за шортами, но Марк меня остановил:       — Погоди, Вась, — он мягко убрал мою руку от шорт. — Думаю, это тебе больше подойдёт.       И он вручил мне пакет.       Я уставилась на Марка (в который раз уже). Он что, мне подарок сделал? Хм, интересно…       — Жду тебя на кухне, зай, — и Марк удалился, тихо посмеиваясь.       Я недоверчиво запустила руку в пакет. На ощупь что-то… что-то… Я не знаю. Наконец я решилась и вытряхнула содержимое пакета.       — А-а-а-а-а!!! — квартиру окатило моим криком. — Марк, сволочь!!!       В ответ мне последовало абсолютно спокойное:       — В следующий раз будешь умнее.       — Я это не надену! — я вихрем ворвалась в кухню, грозно потрясая ЭТИМ на вытянутой руке. — Не средь бела дня!       — Наденешь, как миленькая, — ласково ответил Марк. — А если сама не захочешь, я тебя одену.       — Руки убрал, развратник! — я на всякий случай отошла за стол. — Даже не надейся!       И я гордо покинула кухню под дикий смех Марка.       А, вы же не знаете, что в пакете-то было. А я вам скажу.       Костюмчик. Ага, очень миленький костюмчик Красной Шапочки. Из секс-шопа.       В общем, следующие два дня я щеголяла в подобных костюмчиках. К вечеру первого дня я мстительно намекнула, что мною в окна (этот гад решил назло мне не закрывать шторы) любуются всякие там мужики. Марк, жадный до своего, воровато закрыл все шторы в доме, а где их не было, быстренько докупил. Я над ним только ехидно похихикала, довольная собой. Правда, наказания моего это не сократило.       Сжалившись на третий день, мне наконец было позволено надеть нормальную одежду. Хотя Марк и подробно расписал мне, как я ему нравлюсь в той.       — Киса, ты просто шикарна в них, — мурлыкал он мне на ухо после очередного «наказательного» супружеского долга. — Почему я раньше не додумался облачить тебя в них?       — Потому что был умнее, — буркнула я. — А сейчас, видишь, понемногу деградируешь.       — Не обижайся, сама виновата, — Марк обнял меня и притянул к себе. — К тому же, разве тебе не понравилось?       Даже если так, тебе я об этом не скажу! Поэтому я просто посильнее прижалась к нему и с наслаждением закрыла глаза.       — Значит, понравилось, — немного с бахвальством заключил Марк, за что получил локтем в бок. — Эй!       — Не хвастай тут, умник, — ехидно ответила я. — Лучше иди завтрак готовь.       — Я не понял, кто у нас в доме жена? — возмутился Марк. — Это твоя прямая обязанность!       Я не стала возражать и отправилась на кухню.

***

      — А за-а-автра в семь двадцать две я бу-у-уду в Борисполе сидеть в самолёте и думать о пилоте…       Я резко перевернулась на спину. Кто это вздумал так громко врубать музыку с утра?!       — Эй, кто там такой умный?! — я попыталась переорать музыку. — Выключи немедленно!       Музыка резко стихла. В дверном проёме показалась счастливая мордашка Маришки.       — Василиска-а-а! — Маришка аж прыгала от восторга. Причём прыгала она уже на кровати, а я была резко против такого подхода к моему пробуждению. — Вася, ну сколько можно спать? В такой день я тебе за-пре-ща-ю!       — А я тебе запрещаю прыгать на моей ноге! А-а-а, Маря, а ну слезь с меня! — эта нахалка уселась на меня верхом!       — Не слезу! — торжественно заверила меня Маришка. — Пока ты не согласишься быть моей подружкой на свадьбе!       Я даже перестала пытаться скинуть с себя эту коровищу. Что? Какая свадьба?       — Я что-то пропустила? — неуверенно спросила я.       — Дофига и больше! — Маришка аж светилась изнутри. — Я согласилась!       О, мировая тупость! Почему ты вселилась именно в эту дурищу?       — На что ты согласилась? Убить кого-то? Ограбить банк?       — Да ну тебя, — Маришка обиженно надула губки, но с меня не слезла. — Я сказала Фэшу «да»!       А-а-а-а, точно, этот мерзавец же сделал ей предложение, точно… Твою ж мать.       — Марь, я согласна, только слезь с меня, — умоляюще засюсюкала я. — А потом ты мне подробно расскажешь, что произошло за эту неделю.       — Ур-р-ря!       Наконец-то эта туша с меня исчезла… О, какое блаженство!       Я, не меняя пижамки, потащилась на кухню. К моему вящему удивлению, там я обнаружила всю свиту — и Захарру, и Диану тоже. Я решила не задавать лишних вопросов, чтобы эти «любимые подружки» не начали наперебой излагать мне каждый свою версию, кто и как сюда примчался и почему, а налила себе чаю.       — Ну?       — Василис, готовься, это будет просто бомба! — заговорщицки предупредила меня Диана.       Да ладно? Что-то не верится.       — Слушай, Василис, — нет, эта дамочка с пропеллером в заднице (иначе как она могла так носиться по квартире?!) сегодня вообще не замолчит. — В общем, после того, как мы поругались, — и хоть бы у одной в глазах мелькнуло нечто вроде раскаяния! О, неверные! — Фэш сначала два дня вообще не показывался. А потом, потом началось тако-о-ое!       — Что такое? — подталкивая к описанию Маришку, спросила я.       — Он начал каждый день делать мне подарки! — восторженно заверещала Маришка. — И все с намёком, мол, я жду ответа. Ой, это было так романтично! Он и секретаршу свою уволил, представляешь? И каждый день мне раз в час звонил, спрашивал, как я себя чувствую, что делаю, когда он домой приедет, говорил, — Маришка вот-вот захлебнётся в словах, честное слово. — И приезжал! Ни разу за неделю он не приехал позже восьми! Ой, Василис, я так счастлива, так счастлива!       Произошло то, что и должно было — Маришка таки хлопнулась в обморок. Хорошо, что Захарра успела её поймать.       — Боже, когда ж она успела наесть себе такой вес, — пропыхтела Захарра. — Вась, помоги дотащить её до дивана!       Общими усилиями (Диана усердно руководила процессом, яро нас подбадривая) мы таки допёрли бессознательную Маришку до дивана. Помахав перед её носом нашатырной ваткой и подождав, пока та вернётся в нормальный ритм жизни, Диана задала вопрос:       — Василис, всё это конечно здорово, но мы должны знать — что же случилось тогда у вас с Фэшем.       Все как по команде уставились на меня. Мне было противно вспоминать о нашей ссоре, поэтому я решила не уточнять, почему они сорвали операцию, а просто сказала:       — Он предложил мне сняться в его новом фильме, но я отказалась. Всё.       Не буду я им правды говорить! Ещё чего. Мало того, что жалко Маришку, так ещё и мне всё равно было ужасно неприятно от того, что Маря с Марком тоже не в шахматы играла. Маришка аж взвизгнула от восторга.       — Правда? — Захарра подозрительно выгнула бровь. — Ты же даже не актриса. Фэш обычно отбирает только самых талантливых.       — Видимо, разглядел скрытый талант, — я старалась зарыться поглубже к ворот пижамы, не дай бог на щеках проступит предательский румянец. Спас меня звонок в дверь.       — Я сейчас, — я быстро ретировалась.       Эй, кто там судьбой распоряжается, вы, случаем, ничего не перепутали? Я же вам ничего плохого не сделала!       За дверью стоял Фэш.       — Доброе утро, — буркнула я. — Швабру не верну.       — Какую швабру? — за спиной показалась Захарра. — О, Фэш, привет! Она что, серьёзно спёрла у тебя швабру?       — Да, — Фэш только ухмыльнулся. — И ни в какую не хочет возвращать.       О, распорядители судеб! Я была не права! Благодарю вас! Он хотя бы не собирается прилюдно закатывать мне скандал.       — Где Мариша? — спросил жених. — Я думал сегодня съездить за кольцами. Кстати, она определилась насчёт подружки?       За спинами раздался топот. Мы с Захаррой спешно освободили проход для торопящейся невесты.       — Да! — Маришка с разбегу прыгнула на Фэша, заключая того в объятия. — Это Василиса!       Мы как-то разом с Фэшем скривились.       — Василиса, — Фэш выгнул бровь, припоминая мою «Васелину», очевидно. — Очень рад, — натянуто сказал он.       — А я-то как рада, ты просто не представляешь, — мило улыбаясь, добавила я.       Маришка удивлённо нас поразглядывала, но пришла к выводу, что её это не касается. Поэтому она, чмконув Фэша, вернулась к теме.       — Ну что, за кольцами? — похоже, пропеллер исправно работал до сих пор. Маришка почти пританцовывала вокруг парня.       — Едем, — Фэш подхватил Маришку на руки, и они скрылись в лифте.       Мы немного молча постояли на площадке.       — Эх, рома-а-а-антика, — мечтательно протянула Диана. Мы с Захаррой подозрительно уставились на неё.       — Что? — не поняла Ди. — Если вы забыли, то я, между прочим, одна без парня! — сердито сказала она. — Вот и нехватка возникла.       Мы с Захаррой так и покатились со смеху.