Дневник

Я стоял перед дверью в комнату Джерарда и смотрел на ключ. А что, если он сейчас вернётся? Я, конечно, не боюсь его, но нарываться в любом случае не хочется. Я второй день в этой квартире, а уже проникаю в его комнату. Нехорошо получается. Я захохотал, вставил ключ и повернул его против часовой стрелки. Замок щелкнул, и дверь медленно открылась. Я прислушался и убедился, что в квартире стоит тишина. Отлично, можно смело рассмотреть его комнату. Сделав шаг вперёд, я закрыл за собой дверь. В глаза сразу бросились ярко-синие шторы. Впрочем, кроме этих синих штор, комната ничем не отличалась от моей. Небольшой диван, на котором валялись две огромные подушки, кровать с бледно-серым покрывалом, шкаф, комод и письменный стол. - Да уж, я рассчитывал увидеть что-то поинтереснее, – я взглянул на стол и направился к нему. Преодолев в четыре шага расстояние от двери до стола, я остановился и внимательно взглянул на него. Почти пустой стол, пара чистых листов бумаги, бутылка воды, а справа от меня фотография в серебристой металлической рамке. Я взял её в руки и вгляделся в изображение: поляна, на заднем плане колесо обозрения, а ровно посередине стоят два улыбающихся мальчика. Тот, что поменьше, держит в руке сладкую вату, а второй рукой цепляется за мальчика постарше. Я вгляделся в лицо взрослого мальчика. Чёрные волосы, выразительные зеленоватые глаза, поджатые губы. Да это же Джерард. Я перевернул фотографию. Сзади, в левом нижнем углу, курсивом были выведены слова: Майки и Джерард, 2005 год. Скорее всего, это его младший брат или лучший друг. Я поставил фотографию на место и посмотрел на время. Думаю, Джерард не вернётся в ближайшие сорок минут, так что торопиться не стоит. Я присел на корточки и открыл нижний ящик стола. Куча каких-то бумажек: договора, счета, чеки. Тут есть что-нибудь интересное? Или кроме работы его ничего не интересует? Я потянулся к ручке второго ящика, он легко открылся и оказался совершенно пустым. Если сейчас и в первом ящике не окажется ничего интересного, я просто прокляну этот мир. Я не уйду отсюда, пока не найду что-нибудь интересное. Я дёргаю ручку последнего ящика, и она заедает. Ах нет, дело в другом, в наличии чудесного приспособления - замка. Он жил один до того, как я въехал, зачем ему все эти замки? Или, может, тут жил кто-то ещё? Я поднялся на ноги и яростно взмахнул руками. Левая рука задела бутылку, которая стояла на столе, та упала, а я взвыл от неожиданного удара. В следующий раз буду знать, насколько бутылки могут быть опасны. Пока я представлял, как миллионы «бутылок-убийц» захватывают мир, она уже успела закатиться под кровать. - Сколько ещё вещей я сегодня уроню? – я вздохнул и опустился на колени, чтобы достать эту злополучную бутылку. Слава богу, что было светло. Я быстро нашёл глазами бутылку и вынул её из под кровати. Всё ещё лёжа, я заметил ещё одну вещь под кроватью. Это был непонятный прямоугольный предмет, который находился у стены. Я приложил достаточно много усилий, прежде чем моя рука ухватилась за ручку этой таинственной вещицы. Я потянул её к себе, и, конечно же, по закону подлости, ударился локтём об косяк. Закусив губу, я всё-таки вытащил эту вещицу из под кровати и взглянул на неё. Чемоданчик, да уж, Фрэнк, таинственная вещь. Не удивлюсь, если там вторая куча документов, или вдобавок, если он окажется закрытым на замок. Я повертел чемоданчик в руках, взглянул на него со всех сторон и облегченно вздохнул. Никаких замков. Поудобнее усевшись, я положил его на паркет и открыл. Ещё один облегченный вздох, никаких бумаг внутри не оказалось. Я взглянул на содержимое: два диска в конвертиках и толстая тёмно-коричневая книжечка с надписью "Дневник". Дневник? Стоп, моё зрение наверняка меня обманывает, это не может быть его дневник. Я ещё раз взглянул на обложку, надпись никуда не исчезла. Я онемел и открыл первую страницу. Внизу красивым почерком было написано: Собственность Джерарда Уэя. - Да вы шутите, - я истерично засмеялся. – То ничего, то сразу всё. Да, я прекрасно знаю, что чужие дневники читать неприлично. Но возможность узнать об этом чудике что-то новое и найти повод поиздеваться я не упущу. Перевернув страницу, я начал читать. 26 декабря, 2004 год. Мы переезжаем. Всего два слова, а мы с Майки готовы просто обессилено упасть и заплакать. Я родился и вырос в этом доме, как и Майки, мы не можем просто взять и уехать отсюда. Но сейчас я сижу в машине и кидаю последний взгляд на наш родной дом. Я больше никогда не зайду туда, не заберусь на чердак вместе с Майки, не спрячусь в подвал, когда мы будем играть. Никогда. Это слово причиняет мне боль. Родители не представляют, что для меня значит этот дом, как он дорог мне. А если и понимают, то им плевать. Я буду скучать по временам, когда мы жили здесь. Сейчас мы едем в другой город, я даже не поинтересовался в какой. Папин старший брат умер и оставил нам в наследство частный дом. Я никогда не видел этого мужчину, а тут вдруг мы получаем от него такое наследство. Наверное, кроме моего отца у него никого не было. Тогда почему я никогда не видел их вместе, никогда не слышал о своем дяде? Я не понимаю лишь одного, чем этот дом не устраивал родителей? Когда я спрашивал у них, они лишь отнекивались и пожимали плечами. И сейчас мы едем совершенно молча, будто похоронили всё что было и стали совершенно чужими друг другу. Неужели им тоже трудно расставаться с домом? В жизнь не поверю! Мама уже в пятнадцатый раз спрашивает меня, что я пишу. Какая ей разница? Она никогда не слушает меня, отец тоже, Майки ещё слишком мал, чтобы понять меня, поэтому я и пишу в дневник. На самом деле, я нашел этот блокнот на чердаке, когда прятался от Майки. Это случилось год назад, но только сейчас я открыл его и начал писать. Пусть это немного девчачье занятие, но мне плевать. Мама снова начинает лезть со своими вопросами о дневнике. Ну уж хватит, думаю следующая запись будет тогда, когда мы доедем до нового места жительства. Вряд ли я смогу когда-нибудь назвать его своим домом. Я вздохнул и посмотрел на бутылку. - Если бы не ты, то я никогда не нашёл бы его, - я откашлялся. – Думаю, я выпишу тебе и вазе письменную благодарность. Я снова вернулся к чтению дневника. Вторая запись. 29 декабря, 2004 год. Наконец-то мы разобрали все вещи. Это было ужасно. Всё, что я слышал последние три дня, было примерно таким: «Джерард, помоги отцу переставить вещи», «Сынок, пожалуйста, протри всю мебель от пыли» или «Джерард, приготовь отцу и брату ужин, я совсем устала с этим переездом». Не надо было никуда переезжать, и всё было бы замечательно. Дом оказался намного меньше предыдущего. Все те же два этажа, но никакого подвала и чердака. Дом без чердака. Неужели такие бывают? Мало того, и двор, наверное, в четыре раза меньше, чем прошлый. Из-за столь малого пространства, Майки закатил родителям истерику и теперь с ними не разговаривает. А если мой брат с кем-то не разговаривает, то это надолго. Помню, этот засранец не разговаривал со мной две с половиной недели, потому что я не позвал его с собой в кино на ужастик. Ну, думаю, в тот раз я правильно поступил, ибо этот ужастик сломал мне психику. Около двух месяцев я просто боялся подходить к камину. Ведь оттуда должен был вылезти огненный человек и сожрать меня. Сейчас я смеюсь, когда вспоминаю, что столько времени боялся того, чего в природе не может существовать. Как же я хочу есть, но к маме лучше сегодня не подходить. Она украшает дом перед праздником. В такие моменты даже отец боится подходить к ней, ибо мама может быть совершенно непредсказуемой. Однажды она отправила нас всех на ужин к соседям, лишь бы спокойно, в тишине украсить дом. Соседи, видимо, не очень были рады видеть нас тогда, поэтому весь вечер мы просидели в тишине. Лишь иногда отец отпускал разные шуточки, над которыми никто не смеялся. Хотя иногда я тихо усмехался, чтобы мой отец не выглядел полным придурком. Он никогда не умел шутить. На самом деле я чувствую себя гораздо лучше, чем в день отъезда. Конечно, я безумно скучаю по дому, но ненависть утихла. Думаю, это ненадолго. Закончатся праздники, и начнётся самое ужасное. Мне придется идти в новую школу, знакомиться с новыми людьми, учителями и заводить друзей. Я очень любил свою старую школу. Все учителя знали меня и готовы были помочь, если что-то не понятно. Не было каких-то историй вроде тех, когда одноклассники ведут себя, как злые подростки. Все ученики нормально общались и со мной, и с Майки. У нас были друзья, но я не настолько был к ним привязан, чтобы сейчас скучать по ним. Но то был маленький городок - Канзас-Сити, где все знали друг друга через двух-трёх людей. Сейчас мы находились в Хьюстоне. Меня пугало столь большое население города. Если я не ошибаюсь, то в нём около двух миллионов людей, а в Канзас-Сити было не больше четырёхсот тысяч человек. Мне придется изрядно постараться, чтобы завести друзей, ведь у меня это не очень получается. Я не знаю, о чём можно поговорить с человеком. Вряд ли кто-то захочет разговаривать со мной о прочитанных мною книгах или об искусстве. Хотя, в старой школе я находил общий язык с ровесниками. Надеюсь, в этой школе мне тоже повезёт с классом. Я услышал звук хлопающей двери и ворчание Джерарда. Чёрт возьми, какого он так рано вернулся? Я быстро захлопнул дневник, положил его в чемодан и швырнул на его место под кроватью. Я поспешно огляделся и проверил всё ли так, как и было до того, как я зашёл. Убедившись, что всё в порядке, я пулей выскочил из комнаты, закрыл её, и, как ни в чём не бывало, начал спускаться по лестнице. Я проделал всё это настолько быстро и бесшумно, что когда спустился, Джерард лишь развязывал запутавшиеся шнурки. - И снова здравствуй, - он сказал это, не сводя глаз со шнурков. – Надеюсь, ты справился со своей задачей и не разгромил квартиру? - Как видишь, всё в полном порядке, - я сжал ключ в кармане. – Мне казалось, что рабочий день должен длиться дольше, чем четыре часа. - Я тоже так думал, пока меня не уволили, - он тяжело вздохнул, прошел мимо меня и поднялся по лестнице. Я с облегчением выдохнул, видимо, у него есть ещё один ключ, или мне просто повезло, и он решил сначала сходить в душ, а лишь потом спуститься за ключом. Я вошёл в зал, подошёл к вазе и закинул туда ключ. Кажется, теперь мне будет труднее проникнуть в комнату, чтобы прочесть записи дальше. А что, если он до сих пор ведет дневник? Почему я не посмотрел, когда была последняя запись? Я упал на кресло, открыл пачку чипсов и задумался о сегодняшнем открытии. Думаю, в дневнике есть много чего интересного. Раз Джерард не хочет разговаривать со мной, я узнаю его с помощью того таинственного блокнотика.