Дикая Роза.

Священник и монахиня обернулись резко, ибо не ожидали, что сейчас, когда утренняя молитва подошла к концу: кто-то придет. Тем более… По поводу Розы! Сестра Мирабелз прикусила губу, ибо чувство, что что-то не так: что же успела наделать ее «доченька»? Роза ведь всегда такая: вспыльчивая, импульсивная, того гляди, и ударить может… По делу, правда. Отец Николай повел себя более чем спокойно. Только кивнув, он убрал ладони в рукава. В храме было прохладно. Что-то в подвале с печкой не наладилось… -Нет. Все в порядке, - улыбнувшись, мужчина подошел к вешалке, накидывая на себя пальто. Увы, а холодно. Как еще не заболел? Привык, наверное. -Люциус Малфой, - представился аристократ, пожимая руку маглу. Почему-то, даже не смотря на презрения к обычным людям, он не мог это выразить в храме. С детства понимал: храмы это что-то святое, и фраза, откуда-то когда-то вычитанная: «Перед Богом все равны», вспоминалась как раз в храмах. Здесь он вел себя более чем лояльно к маглам. -Отец Николай, - по привычке представился он, а после спохватился, - Николай Да Винчи. Люциус изогнул белую бровь дугой от удивления. Мужчина, рядом стоявший, улыбнулся, прекрасно понимая шок гостя. -Однофамилец. -Как мир тесен, - пробормотал он. -Сестра Мирабелз, отведите младших на обед. Совсем, небось, замерзли, - наблюдая за детьми из окна, он продолжал улыбаться. Что происходило за окном, заставляло его улыбаться. Маленькие дети, со сбитыми шапками набекрень, бегали, прыгали, играли. Малфой слабо улыбнулся. Как ни крути, а действительно: это вызывало какое-то умиление в его душе. -Хорошо, - монахиня, накинув пальто, выбежала на улицу, и после послышался ее громкий голос, крики детей: кто-то был «за», кто-то был «против», хотели еще погулять, но новость о том, что после обеда, они еще побегают на улице, вызвало всеобщее веселье и новый всплеск веселых криков. -Так, что же наша Роза натворила? – с шутливой улыбкой поинтересовался святой отец, но вот в его глазах была серьезность. Малфой откашлялся, приходя в себя от подобной картины. -Мисс Гарсия часто дерется с моим сыном. Он уже прошлым летом был готов ей устроить «веселую» жизнь, только оканчивалось… Закончить он не мог, прекрасно помня, как сын о ней отзывался. Священник вздохнул, а после предложил Люциусу пройтись по храму. -Знаете, Роза у нас тут с рождения, и если она лезет в драку, то только потому, что ее оскорбляют, пытаются ударить, - именно «пытаются»! Стоит кому-то кулаком ударить ее в плечо, или того хуже, подножку, ребенок мог себе, без сомнений, резервировать койку в госпитале, - Она защищается. -Я это уже понял. Уже с ней разговаривал. Правда, она очень грубая… Николай усмехнулся, выдыхая. -Она редко ладила со взрослыми. За ее странности, как мы потом выяснили в ее одиннадцать лет, к волшебству, многие воспитанницы ее не переносили на дух. -Тогда. Почему она с вами ладит? -Роза родилась на наших глазах. И вспоминая то утро, и тяжелую ночь, я не мог просто оставить ее без общения. -Вот оно как, - Люциус замолчал. Представить себя на месте ребенка он попытался. Каждый день тебя шпыняют, туда-сюда, считают изгоем, взрослым на тебя всё равно. -Но, если она дерется с вашим сыном, значит он сам лезет к ней. На это Малфой промолчал. Ему хватило того, что он увидел тогда, когда пришлось ждать эту девочку. Драко пытался при ней же назвать ее «Дикаркой», с одной стороны: показать себя лучше. Как тот думал, а вот с другой стороны… Почему-то Малфой четко представил себе подобную ситуацию: оскорби его кто сейчас, он бы тоже тому устроил, словом мог бы задеть, а того хуже: заклинание. Правда, Гарсия кулаком бьет… И тут он услышал то, что его шокировало: -Роза, как змея (не в том смысле, в котором все подумали!): змеи ни на кого без причины не нападут, они постараются обойти человека, но если тот нападет, или наступит на нее – то она атакует, стараясь защитить себя. -Ну, люди прочти все такие же, - с усмешкой заметил блондин. Священник кивнул. -И еще, я недавно заметил у нее медальон. В книге одной видел, в школьные года, откуда он у нее? Николай остановился. Похоже, этот вопрос был принят в штыки. А Малфой начал осознавать: он лезет не на свою территорию. Вздохнув, священник тихо ответил: -Елена, ее мать, оставила Розе его перед смертью. Больше Люциус не осмелился спросить про это. Кто знает: может, таких медальонов, как этот, много? Нет. Малфой точно знал: такой медальон единственный в своем роде, оставалось только понять, а может, даже и вспомнить о том, кто раньше носил эту вещь. Домыслить вышесказанное ему помешали вбежавшие дети в храм. С криком, они бросились к Николаю, с боязнью относясь к незнакомому мужчине, но кроткого и тихого «Здравствуйте!», он услышал в свой адрес: -Отец Николай, ну, попросите Розу вернуться! Команда наша проиграет новогодний матч без нее! – начали канючить маленькие дети. Мужчина покачал головой, гладя детей по головам: эх, хитрые нашлись… Впрочем, чего греха таить, он тоже соскучился по Розе с ее фразами и задорным огоньком в глазах. Усмехнувшись, волшебник понял одну истину: надо использовать шанс, иначе Драко и Роза подерутся. Он это ощутил еще тогда, стоя рядом с ними, прямо, как младший брат дуется на старшую сестру. Что по голове ему дала подзатыльник. Почему он вспомнил это сравнение? Лишь потому, что с кузинами в детстве не ладил... *** За два дня у друзей произошло многое: нападение на Колина ночью, похищение ингредиентов для зелья (Снейп испепелял взглядом Гарри и Розу, но оба не чувствовали вины за хлопушку и последующее происшествие), наказание Филча для Розы, ибо та бродила ночью. На благо, Макгонагалл ее спасла. У Розы, как отметила мадам Помфри, болезнь «Лунатизм». Что поделать? Вот и бродила наша девочка. Впрочем, ее саму свой лунатизм мало волновал. В тот же день, когда ее посетил Люциус Малфой, она рассказала им это на следующий день (Гарри дожидалась), а потом про медальон и про то, что он, похоже, узнал его. Ребята были шокированы сей вестью. Рон укорил ее, что она носит эту вещь. -Рон, эта вещь ее матери! – воскликнула Гермиона, возмутившись. -Согласен, но, она может принести еще и беды: пусть Роза ее снимет на некоторое время, посмотрим, что будет. С таким выводом Рона даже Гермиона не посмела возразить. Согласившись, Гарсия сняла медальон. Оставался вопрос: куда его спрятать? Решили, что стоит отдать Гарри. Принимая вещь в руки, Поттер посмотрел на нее: все же, интересно, чем обычный медальон может навредить? Но вспомнив, как обжог ее, передумал: тем более, Рон рассказывал ему, что его отцу попадаются всякие вещи, что могут навредить. Многие ребята начали обходить стороной Гарри. Фред и Джордж придумали новую забаву, Джинни была, как на иголках. Девочки готовились к контрольным. Приближалась зима, об этом говорил снег, который выпал на выходные. Близнецы, с веселыми искорками в глазах, пытались вытянуть друзей на улицу. Ага, именно вытянули» Роза упиралась, Гермиона тоже. А мальчики? А они, побросав уроки, поскорее убежали, чтоб не видеть полые укора глаза подруг. И все же, Роза очень скучала по монастырю, поэтому на каникулы надумывала поехать туда… -Роза, к тебе пришли! – от такой фразы она вздрогнула. Она всегда реагировала на эту фразу отрицательно. Детдомовская девочка, которая привязалась ко всем в монастыре, не хотела иметь другой семьи. Но это Хогвартс! Бояться нечего! Лаванда, пожав плечами, вдруг нагнулась к блондинке, словно хотела прочесть то, что она читает: -Роз, это мистер Малфой. Опять с Драко подралась? -Нет, - коротко ответила она, захлопывая книгу. Ух! Как ей надоела эта семья! И что-то сердце, и печенье, и мягкое место, в один голос подсказывали, что это только начало. Бросив ребятам, что скоро вернется, Гарсия пошла к Большому залу. Там уже стоял Драко с недовольной физиономией. Явно что-то не устраивало его. Прокашлявшись, блондинка объявила о своем приходе. На этот раз Люциус, как бы он не смотрел, медальона не обнаружил. Может, показалось? Или сняла? Однако на эту тему он еще подумает хорошо, а пока он протянул ей письмо от отца Николая. -Сова б летела неделю. И кстати, оказывается, святой отец Николай неплохой человек, - произнес он, замечая удивление в глазах Гарсии. Взяв письмо, девочка слабо улыбнулась. -Спасибо. И бросила взгляд на Драко. Тот был немало шокирован поступком отца. -Всего вам хорошего, мистер Малфой, - в обычной манере попрощалась Гарсия, скрываясь в Большом зале. -Папа… -Я это сделал, чтобы ты с ней на каникулах не ругался. Теперь молись и мечтай, чтобы она уехал. Понятно? -Э… Да, - Малфой-младший был сбит с толку. Вот тебе и подарок на Рождество! Тем более, что Поттер собрался остаться, в Хогвартсе уже начали потихоньку пугаться происходящего, того гляди: будет не жизнь, а сказка! Можно сказать, отец обеспечил ему спокойную и веселую жизнь, так «по-доброму» устранив его проблему. *** Рассказав друзьям о том, куда ходила и, прочитав письмо, написанное почерком Николая, они все сидели, явно шокированные. Но было ясно, что она скучала по своему дому. -Осталось купить билет. А деньги у нее имелись на билет. Тем более что она не участвовала в плане с Оборотным зельем. Но до минуты расставания было еще две недели, а значит, впереди были: учеба, веселье, смех, радости, страх. И все смешалось. Близнецы решили один раз испугать Розу, ибо прознали про ее отъезд: покрылись мехом и выскочили из угла. Поняв, как почувствовала себя Джинни тогда, она отомстила за обоих: за себя и Уизли-младшую. То есть: парни попрощались со своими волосами. Пришлось немедленно стричься, ибо Гарсия не рассчитала силы и… Подпалила их рыжие волосы. Перси ругался до хрипоты, близнецы, не смотря на это, продолжали смеяться, виновница пряталась за спинами старших студентов. Гермиона смотрела осуждающе, Рон хихикал, Гарри улыбался. А Джинни не знала, что делать: радоваться или плакать? Все же, вид у нее был еще тот, словно что-то грызло ей душу… Или она просто не выспалась? В общем, к Джинни решили не лезть, решив, что она просто переживает: сначала кошка Филча, а кошек Уизли любят! Далее был ее сосед по парте – Колин. Так что, причины для беспокойства были: преступник все еще не поймал. И ей абсолютно нечего было бояться: Джинни чистокровная волшебница! Как и Невилл Долгопупс, который, уже начал запасаться амулетами, и пусть ему все говорили, кем он является, он все больше пугался: -Ну да, но все равно: всем уже и так ясно, что я почти что сквиб, - и прижимал к себе какой-нибудь из амулетов. -Невилл, не глупи, - все же, Роза покрутила у виска, явно считая друга ненормальным, - К тебе уж точно преступник не полезет. К Миссис Норрис он полез, ибо кошка Филча, все его зовет, далее Колин – фотографирует все и вся. Это любому надоест, - призналась она. Все же, сколько раз Розе приходилось мальчика отправлять по фото-делам? (Хотя в фанфике упоминается один случай). Так и пролетели две недели: Гермиона гоняла друзей по урокам с астрономической скоростью, даже Гарсия начала уносить ноги из гостиной в такие моменты. Близнецов они заранее предупреждали, если те по пути были, что лучше не идти туда, ибо там «Сторожит их Гермиона. Обнаружит – идите вешаться!». Да-да, по крайней мере, Грейнджер смилуется, если увидит одного из своих друзей с петлей на шее… впрочем, шутка была неудачная, даже хорошо продуманная. Поэтому, никто не рисковал, чувствуя, что их гриффиндорка за это не простит. В последнюю ночь пребывания в Хогвартсе Гарсия не могла уснуть. Она села на кровать и все думала. Ей было нелегко в том плане, что сны она практически не видит, а когда спит, ощущает тревогу. Обувшись и одев на себя штаны спортивные и олимпийку, Гарсия легла обратно. Может, от холода? Нет. Прикрыв глаза, она смотрела на пол. Что-то блеснуло. Встав, она подошла к комоду и присела на колено. Взяв вещь в руки, она постаралась не вскрикнуть, чтобы не разбудить Гермиону: змеиный медальон каким-то образом попал к ней, хотя должен быть у Гарри. Но как?! Мальчики же не могут попасть в женскую спальню, не говоря уж про отдельные комнаты! Ничего не понимая, она бросила взгляд к двери. Там, держа на весу голову, была белая змея. Глаза ее не моргали, она слегка шипела, будто чем-то была недовольна в Розином поведении. -Господи, помилуй, - прошептала Гарсия, перекрестившись. А змея, будто не замечая этого, поползла к блондинке…