Сумасшедший Ангел

На улице властвует Осень. Именно так — с заглавной буквы, пафосно, зато красноречиво. Ноябрь, слякотный даже в большом городе, где настоящей грязи, собственно, неоткуда появиться. В не по-осеннему душное метро вошел мужчина. Даже не мужчина — юноша. Ничем не примечательный, обыкновенный — такие лица мы каждый день видим в толпе. Его серое невзрачное пальто было слишком легким для такой мерзкой осенней погоды, как сейчас. Кудрявые темные волосы, собранные в хвост, казались неопрятными, какими-то сальными и блеклыми. И весь вид юноши был словно каким-то забитым. От него веяло отчаянием и вселенской болью, волной первобытного ужаса, словно этот молодой мужчина пережил то, о чем мы даже не имеем понятия. И глаза. Ясные, небесно-голубые. Того нереального лазурного цвета, каким бывает чистое небо в середине весны. Но глаза старика, прошедшего через несколько войн и вернувшегося к разоренному дому и убитой семье, а не юноши. На эскалаторе его толкнули, обругали, на ногу поставили тяжелую сумку с банками компота. Мужчина только грустно улыбался. От него едва ощутимо пахло алкоголем и чем-то неуловимым, призрачным. Запахом, который чужд для простых обывателей. — Фу! Давно пора перестать пускать пьяниц и бомжей в метро! Не дают спокойно жить нормальным людям! — сварливо проговорила дородная тетка, прижимающая к себе поддельную сумочку известной марки. — Людям, — с горькой усмешкой эхом откликнулся юноша. Дама смерила его презрительным взглядом, сетуя на наркоманов, а в следующее мгновение исчезла в волне спешащего по своим делам народа. Толпа людей с эскалатора выплеснулась на платформу. Мимо мужчины мама за руку протащила маленькую, лет четырех, девочку. Ребенок явно нечасто ездил в метро и наслаждался всем тем, что видел. А видела девочка многое. — Мама! Смоли! Дядя светится! — чуть картавя, пропищала она, во все глаза смотря на него. Мать дернула свое непослушное чадо за руку и потащила его дальше. А он лишь улыбнулся ребенку и прижал палец к губам. Дети, что с них возьмешь? «Голодный, нищий, пьяный ангел сумасшедший», — завывало откуда-то сверху радио. Юноша улыбнулся — обстановка вполне соответствует песне. Не посмотрев, какой поезд подошел, юноша сел в последний вагон и, прислонившись к поручню, закрыл глаза, погружаясь в липкую дрему. В этом полусне его качало на волнах и никак не могло выбросить на берег. И затягивало, затягивало куда-то в темноту, липкий, вязкий мрак, из которого нет выхода. «Конечная. Поезд дальше не идет», — через какое-то время объявила металлическая женщина из динамиков. Да-а-а. Питерское метро не московское. По кругу не покатаешься. Хотя… За столько лет он опробовал такое количество видов транспорта, что на метро было грех жаловаться. Чего только стоят колесницы, находясь в которых все усилия тратишь лишь на то, чтобы не вывалиться из повозки… Улица. Одуряющий рев стоящих в пробке машин, безразлично холодные лица пешеходов, стремящихся к синей буковке «М», чтобы потеряться в недрах бесконечных лабиринтов подземки. И он, идущий против движения толпы. Впрочем, все как всегда. Перекресток. Светофор отсчитывает свои секунды, сопровождая отсчет визгливым писком. 3-2-1. Под мерное пищание электронного инспектора пешеходы побежали через дорогу по своим делам. Когда мужчина уже дошел до противоположного края дороги, сигнал пищал уже угрожающе быстро, почти сливаясь в единый гул, а молодая девушка в наушниках только сделала шаг на проезжую часть. Юноша так и не понял, что заставило его обернуться. По дороге неслась черная машина с затененными стеклами. Водитель гнал, не видя никого и ничего. Тень в сером пальто метнулась обратно и, сбив с ног девушку, покатилась вместе с ней по пешеходной дорожке. — Мамочки, — только и успела пискнуть молодая женщина, пытаясь выбраться из-под мужчины. Темноволосый аккуратно перевернулся на бок, перестав наваливаться на девушку. Его серое пальто сменило цвет и стало просто грязным, а про белую курточку девушки не стоило даже и упоминать. Ушибленное при падении плечо нещадно ныло, ладони, до мяса содранные об асфальт, адски болели. — Вы как? — хриплым голосом спросил юноша у ошалело моргающей девушки. — Н-н-нормально, — с трудом выдохнула спасенная. Легкая шапка свалилась с ее головы, явив миру ярко-зеленые волосы. Она ошалело моргала глазами, смотря на дорогу. Никто из редких прохожих даже не оглянулся на них, а водитель на злополучной машине тем более не затормозил. — У Вас все руки в крови… И бровь, — уже спокойнее выдохнула она, выходя из ступора и дрожащими руками собирая с асфальта вывалившиеся при падении ключи и телефон. — Заживет, — с улыбкой произнес мужчина, тяжело поднимаясь на ноги. — Спасибо за беспокойство. Он уже собирался уйти, когда спасенная мертвой хваткой вцепилась в рукав его пальто. Как бы современная жизнь в мегаполисе не предостерегала от приглашения домой незнакомых мужчин, отпустить его просто так девушке, видимо, не позволила совесть. — Пойдемте! У Вас все пальто грязное! И руки промыть надо! А то зараза какая-нибудь… — проговорила она, осознав, что заразой в данном случае стала она сама. — Пойдемте, если вы так хотите, — безразлично пожал юноша плечами. — А можно на «ты»? — Как будет удобно. Оказалось, что девушка жила в доме, окна которого и выходили на этот злосчастный перекресток. И девушка просто неудачно вышла за хлебом. — Я Елена, кстати, — зеленоволосая протянула мужчине руку, но тут же ее отдернула, вспомнив, в каком состоянии находятся наспех перемотанные его и ее шарфами ладони. — Михаил, — ответил мужчина, чуть улыбнувшись краями губ. Из-за Елен начинаются войны, как показывает история. «Когда бы ни Элена, что Троя вам одна, ахейские мужи?» — всплыла в голове у него строчка. За столь малое время Лена уже заметила одну особенность своего спасителя: что бы он ни говорил, какие бы чувства ни испытывал, взгляд его не выражал ничего. Пусть на лице сверкала улыбка, настороженность, напряженность — глаза были просто бесконечно усталыми. «С ночной работы, наверное. Другой бы даже не обернулся на его месте, а он…» — думала Лена, шаркая подошвами высоких кроссовок по лестнице парадной. Квартирка на втором этаже панельной пятиэтажки встретила их обитой дерматином дверью. Трясущиеся руки Лены никак не могли попасть ключами в замок. Сейчас, с опозданием, на девушку нахлынул страх за свою жизнь. Всегда так: человека заставляет бояться то, что он уже пережил, нагоняя на него нечеловеческий ужас. Наконец, справившись с замком, Елена ввалилась в квартиру. — Раздевайся, снимай ботинки, я сейчас, — девушка растворилась в темноте коридора, на ходу стянув кроссовки и сунув курточку в ванную. Михаил огляделся по сторонам. Желтые обои в коридоре, потолок в разводах. В квартире пахло кофе и краской. — Ты рисуешь? — заинтересовался мужчина. — Я ремонтирую, — усмехнулась Лена, появляясь в коридоре и щелкая выключателем. — Только переехала в эту квартиру… А ремонт уже грозит стать бесконечным. Девушка махнула рукой в пустоту. Зачем лишний раз нагружать человека своими проблемами, когда у него и своих навалом? — Что будешь? Чай, кофе?.. Кошмар! Я тебя даже не поблагодарила! Твои руки! Надо обработать! — оказавшись дома, поймав свою волну, девушка начала суетиться, оказываясь то тут, то там, вихрем унеслась на кухню — послышался звук грохнувшего на плиту чайника, буквально из ниоткуда достала бинты и перекись, затолкала Михаила в комнату. — Садись, — девушка кивнула на закрытый целлофановой пленкой диван. — Ты прости, ремонт, у меня даже кровать шуршит… Михаил усмехнулся — из уст девушки слово «ремонт» звучало как диагноз неизлечимой болезни, с которой, впрочем, уже смирились. Подкатив к дивану кресло на колесиках, девушка щедро полила на подставленные Михаилом ладони перекиси. Жидкость зашипела, запузырилась грязно-бурой пеной. — А кем ты работаешь? — Лена подняла глаза на Михаила, который морщился от боли. — Археологом, — пожал плечами мужчина. Вечно молодой юноша перебрал сотни профессий, от конюха до министра, но именно археология увлекла его сильнее всего. Он мог часами копаться в черепках, бережно очищая их, совсем забывая о своей сущности. — Здорово! — искренне восхитилась Елена. — А я актриса. Пока, правда, на второстепенных ролях… Михаил вновь только грустно улыбнулся. Много он на своем веку повидал таких актрис, которые ради большой роли готовы были пойти на все… На кухне засвистел вскипевший чайник. Лена быстро перебинтовала Михаилу руки и ушла туда, напоследок налепив мужчине на бровь пластырь. — Михаил? Так какой тебе чай? Или кофе? — донесся из кухни ее голос. «Мне все равно!» — хотел ответить он, но, чуть подумав, попросил черного чая. — С сахаром или с чем-нибудь вприкуску? — вновь крикнула Елена. Решив прекратить эти перекрикивания через пол-квартиры, Михаил поднялся с зашуршавшего дивана и отправился на кухню. Девушка колдовала у плиты, а он, прислонившись к дверному косяку, спросил: — А что есть к чаю? Вся эта ситуация начала его просто забавлять. — Печенье, варенье, сгущенка, конфеты… — начала перечислять Лена, но перевела взгляд вниз и уткнулась взглядом в синие в грязных разводах джинсы. — Снимай штаны, я их сейчас замочу! Брови Михаила поползли вверх. — Ну ты же не потащишься через половину города в грязных штанах, — Елена развела руки в стороны, попутно едва не столкнув со стола чашку. — Они не высохнут до вечера, — напомнил мужчина, вспомнив еще про грязное пальто. Лена на секунду задумалась, а потом ответила, глубоко вздохнув. — Тогда оставайся у меня. Диван в гостиной раскладывается. «А дверь спальни запирается изнутри», — добавила она про себя. Через пару минут Михаил и Елена уже сидели на кухне, попивая чай с нехитрой снедью. Юноша, чьи ноги на поверку оказались не намного толще лениных, был одет в ее домашние растянутые бриджи. — Что заставило тебя покрасить волосы и сделать тату? — спросил Михаил. Елена непроизвольно скосила взгляд на горгулью с собора Парижской Богоматери, скалящуюся на правом предплечье. — Желание стать непохожей на других, выделиться из серой массы. — А стоит ли из нее выделяться? — уточнил мужчина, чуть поморщившись — в свое время он тоже неплохо «выделился». — Конечно стоит! — девушка аж подпрыгнула на стуле от переполняющих ее эмоций. — Стать серым обывателем — значит погасить в себе всю индивидуальность, стать безликим киборгом, двигающимся по маршруту дом-работа-дом-работа. А дальше что? Старость, недееспособность, смерть! — Смерть ждет всех, — пожал плечами Михаил. Даже его самого. Пусть не от старости, но обязательно найдется человек, который прикончит его, наконец. — Но человек чувственный, пламенеющий, сгорит раньше, чем наступят предшествующие смерти два пункта. И он оставит после себя память, — серые глаза девушки встретились с ярко-голубыми глазами мужчины. — Таких зрачков не бывает, — чуть ошарашено выдохнула Леночка, в этот момент больше напоминающая шестилетнюю девочку, на нос которой села большая бабочка. Михаил засмеялся, впервые за долгое время бессовестно хохоча. Лицо его в этот момент стало таким светлым, таким искренним, что Лена, закусившая губы с намерением обижаться, тоже улыбнулась, а потом и сама засмеялась. — Не смешно, — попыталась успокоиться девушка, но опять захохотала. — Так если не смешно, чего смеешься? — насмешливо спросил Михаил. — За компанию, — девушка скорчила рожу, чем вызвала еще один смешок мужчины. — Пошли кино какое-нибудь посмотрим? — чуть запнувшись, предложила Лена. — Не стоит, — чуть поморщился Михаил. — Телевизор отупляет. Лена подумала, что если начнет оправдываться, что, собственно, у нее телевизор на самом деле стоит как дань интерьеру, то это будет глупо. Поэтому слегка прикусила язык, мысленно жалуясь на то, что ее спас такой зануда, а не нормальный парень, с которым она давно бы валялась на диване, смотря комедию и поедая приготовленный в микроволновке попкорн. — Ну, а что мы тогда будем делать? Время только семь часов, — спросила Елена. — Я бы почитал книгу, — по лицу Михаила девушка поняла, что если у нее дома окажется хоть одна книжка, пусть даже и дешевый детектив в мягкой обложке, то он будет безмерно удивлен. — Хорошо, — кивнула Лена. — Пойдем. Она поднялась и прошла в маленькую комнату. Тут, в отличие от гостиной, ремонт был почти закончен. Лишь одна стена была не полностью окрашенной, наполовину находясь в эскизе. Если смотреть с близкого расстояния, то рисунок представлял собой просто хаос линий, но если отойти к противоположной стене, а лучше забраться на кровать, то появлялось лицо девушки, чем-то похожей на саму Леночку. — Вот, — девушка остановилась у большого стеллажа, сверху донизу заполненного книгами. Пока Михаил выбирал произведение на свой вкус, Лена подумала, что одну книгу стоило оттуда все-таки убрать. Поздно. Рука мужчины безошибочно потянулась к зеленой обложке. «Елена Волкова. Тяжела судьба ангела». Надпись на знакомой обложке заставила щеки девушки предательски покраснеть. — Ты пишешь книги? — Михаил почувствовал смущение, исходившее от девушки и безошибочно угадал его причину. — Да было по молодости, — отмахнулась Лена, явно намереваясь выхватить томик из рук парня. Михаил среагировал быстрее, отведя руку с книгой в сторону и задав провокационный вопрос. — Я прочту? — Читай, только учти, что на момент написания мне было семнадцать лет, у меня были длинные русые волосы, наивные глаза и я была закоренелой идеалисткой, помешанной на истории средневековья, — Ленка выпроводила Михаила читать в гостиную и улеглась на кровати. «Лучше бы он прошелся по улице грязным, а я осталась неблагодарной матерью поросенка», — думала она. Если бы она просто лежала и смотрела в пустоту, это была бы не Лена. Она поднялась с кровати, натянула на волосы черную в алых разводах бандану и, достав коробку с красками и эскиз, начала докрашивать стену. Сегодня рисунку явно добавилось мрачности. Книга оказалась не такой плохой, как думал Михаил. Да, пусть немного наиграно, пусть Верхняя Канцелярия работает совсем не так, но что-то в этом было, что-то цепляло, заставив дочитать до конца, взахлеб проглотив триста страниц за три часа. Только потом, вернувшись к реальности, Михаил осознал, что время почти 11 часов, а на диване, к которому он привалился спиной, лежит стопка чистого белья и подушка. — Елена? — позвал он, но так и не дождался ответа. Пройдя на кухню, он застал девушку стоящей у плиты в наушниках. Она что-то мурлыкала себе под нос, слегка покачиваясь в такт мелодии. — Пить кофе на ночь вредно, — произнес Михаил, впрочем, без особого успеха: спина девушки продолжала слегка пританцовывать. Михаил терпеливо прислонился к стене и стал ждать, пока его заметят. Елена взяла в руки нож и повернулась к хлебнице, почти нос к носу столкнувшись с мужчиной. — Ой, ёпрст! — ойкнула она, едва не уронив себе на ногу нож. — Вот нафига так пугать?! — кончик ножа укоряюще указал на шею мужчины. — Я же себе чуть харакири кривым ножом не сбацала! — выдохнула Леночка, положив на столешницу колюще-режущее оружие. В сотый раз девушка убедилась, что наушники — зло, но выкинуть их рука не поднималась. — Ну не сбацала же, — усмехнулся Михаил. — Кофе с бутербродами будешь? — совершенно спокойно спросила девушка, решив больше не обращать внимания на то, что незнакомец шляется по ее квартире где захочет. — На ночь? — брови мужчины поползли вверх. — Ну да. — А давай!