Мудрость и материальность

- А теперь сядьте и выслушайте все, - прозвучал чей-то хрипловатый, страшный голос, и Иван, охваченный усталостью и страхом, рухнул на стул, стоявший в прихожей. Все происходящее напоминало ему безумный, яркий сон, из тех, что сняться под утро, на рассвете, в самое загадочное время суток. В голове у него то и дело возникали образы загадочных незнакомцев, всего за пару часов превративших его спокойную, скучную жизнь в сумбурный приключенческий роман. Он внимательно разглядывал каждого из них, замечая в каждом что-то особенное, нормальным людям не свойственное. Черный кот, постоянно жующий что-нибудь, рыжая девушка, встретившая их на пороге, какой-то чудак в битых пенсне, без перерыва что-то говорящий, брутальный громила, сопровождавший их в пути... но более всех выделялись молодые люди, разглядывавшие его с не меньшим интересом. Рядом с уже знакомыми ему Асмодеем и Ариадной, стояли две светловолосые девушки, примерно одного возраста, а вдалеке скромно сидела маленькая девочка, тоже блондинка, и внимательно смотрела на него, будто на неведомого ей зверька. Позже Иван Михайлович, рассказывая события, произошедшие с ним, отметит, что, несмотря на довольно приятную внешность, веяло от них чем-то гадким и порочным. Да и сама атмосфера в этой «нехорошей квартире» была душащая, промозглая, проще говоря, отвратительная. А в это время Асмодей начал тихо говорить. Его речь текла плавно и спокойно, говорил он не запинаясь, понятно и внятно. Украшая свою речь жестами, правильно подобранными фразами и выразительной мимикой, молодой человек был превосходным оратором, с началом речи которого затихли все обитатели этого необычного места. - Вы так сильно стремились узнать, что за люди мы такие, - слегка улыбнулся он, - Я бы вам, Иван Михайлович, с радостью сказал, да вы мне не поверите... Наш герой, уверенный, что он поверит уже во все, сказанное незнакомцами, лишь бы они его отпустили, пристально посмотрел на собеседника. Асмодей стоял прямо перед ним, его разноцветные глаза завораживающе сверкали при тусклом освещении, а слегка приподнятая левая бровь придавала его лицу необычную живость. - Веруете ли вы в Сатану, Иван Михайлович? - наконец очень тихо, почти шепотом, спросил он. - Нет, - машинально, по привычке, ответил тот, стараясь не глядеть Асмодею в глаза, - Не верю, ничуть. - А в Бога? - А в Бога верю. - Добру что-то должно противостоять, ведь правда? Иначе бы мир был утопией. Видели ли вы на улицах счастливых и довольных людей, великодушных богачей, образованных нищих? Видели ли вы истинную добродетель, радость, мир и любовь повсюду? Встречались ли вам страны, где все были сыты и обеспечены. Бывали ли вы в местах, где все люди равны и уважаемы? Читали ли вы идеальные законы? Говорили ли со сверхлюдьми...? Есть зло, а значит, есть и Сатана - его король. По-вашему, у добра тоже есть хозяин. Тот самый, в которого вы так верите. Пот выступил на лбу нашего героя. Речь юноши была столь логична и убедительна, что все принципы Ивана рушились на глазах. Прежние его домыслы не имели более смысла, и правда незнакомца была излишне реалистична, чтоб в нее не верить. - Только не говорите, что вы Сатана..? - чуть истерично, стремясь развеять обстановку, спросил он. - Я его внук. И тут Иван Михайлович окончательно потерял самообладание. Резко вскочив, он уронил стул, и охваченный безумным, всепоглощающим страхом, побежал к выходу. Преодолев порог, он вылетел из парадной и понесся по Литейному, то и дело сталкиваясь с прохожими. Ноги несли парня дальше и дальше от проклятой квартиры, а разум его был затуманен ужасом только что услышанного. Глаза его сверкали как у безумца, кричал он что-то едва понятное, а душа пропиталась горьким ядом сумасшествия, в народе называемом шизофренией...