Мудрость и материальность

Золотые лучи рассветного солнца ударили в глаза Ивану. Новый день оказался поразительно безоблачным и ярким. Солнце блестело, и на небе не было ни единого облака. Но в атмосфере до сих пор летало то причудливое, мистическое настроение, не покидавшее Ивана Михайловича с того злополучного момента, как он вошел на московский вокзал. - Тогда луна начинает неистовствовать, она обрушивает потоки света прямо на Ивана, она разбрызгивает свет во все стороны, в комнате начинается лунное наводнение, свет качается, поднимается выше, затопляет постель. Вот тогда и спит Иван Николаевич со счастливым лицом. Наутро он просыпается молчаливым, но совершенно спокойным и здоровым. Его исколотая память затихает, и до следующего полнолуния профессора не потревожит никто. Ни безносый убийца Гестаса, ни жестокий пятый прокуратор Иудеи всадник Понтийский Пилат. Иван моргнул. Знакомое имя словно вывело его из транса. Устало зевнув, он удивленно оглянулся. С того момента как рассказчик Асмодей начал свое повествование прошла целая ночь, целый путь от южной столицы — к северной, целое произведение уместилось в этот небольшой промежуток пути... - Неужели вы помните наизусть такие огромные отрывки? - тихо, боязливо выдохнул он, - Неужели вы вызубрили «Мастера и Маргариту»? Асмодей едва улыбнулся. - Это не доставило мне огромного труда, - спокойно сказал он, - А, видите, за полезным делом и ночь прошла. Кот Бегемот мирно храпел на верхней койке, Азазелло, сидел так, будто за ночь не шелохнулся, загадочная девушка устроилась рядом с братом, кокетливо улыбаясь нашему герою. Все было так, как и в начале путешествия, восемь часов пролетели как мгновение. По вагонам ходила проводница, пытавшаяся разбудить спящих пассажиров, проснувшиеся уже суетились в коридоре. И внезапно героя осенило и он кинул мимолетный взгляд на часы: два часа утра. «Но как же так?» - молча удивлялся Ваня, пялясь на стрелки, - «Сейчас два утра, а на улице ясное солнце? Что происходит...?» - … Лишь то, что ночь — столь приятное время суток, что я был не прочь его продлить, - холодным, спокойным тоном отозвался на его мысль Асмодей, - Прибавить к двум шесть — получится..,? - Восемь... - хрипло ответил Иван, - так вы говорите что сейчас восемь часов утра, когда на улице на самом деле два? Да что вы за люди то такие! Герой наш уже начал терять самоконтроль. Его немало раздражал хотя бы тот факт, что эти шарлатаны умудрились загипнотизировать его, а про то, как время и пространство вышли из строя, он думать вообще не желал. - Мы не люди, в этом-то и дело, - наигранно-печально усмехнулась девушка, но тут же затихла под укоризненным взглядом старшего брата. Иван медленно приходил в бешенство. - Кто же тогда? - как можно более спокойно и иронично произнес он, стремясь хоть чуть приструнить незнакомцев. - Всему свое время, Иван Михайлович, всему свое время... - преспокойно произнес Асмодей, выглядывая в окно. Поезд затормозил, прибывая в Московский вокзал города Санкт-Петербурга. Все три попутчика встали. Асмодей извлек откуда-то старинную трость, Ариадна надела маленькую дамскую шляпку, Бегемот с трудом слез с койки, а Азазелло как ни в чем небывало спрятал во внутренний карман пиджака пистолет. - Вещи не забудьте, - игриво напомнила девушка, - наши-то уже доставлены, а вот вы как без хлама своего жить будете — загадка. Иван покорно достал чемодан и потащил его к выходу... На перроне было еще свежо, исчезал вчерашний туман, и дул слабенький, прохладный ветерок, подгоняя вперед сонных пассажиров, прибывшего поезда. - Здесь - расстаемся, - уже вновь весело произнес Иван Михайлович и, подумав, фальшиво добавил, - К сожалению. - Да не печальтесь вы так, дорогой Ванечка, - рассмеялась Рида, - Вот вы куда жить поедете? - Литейный, 32... - начал было наивный Иван. - Квартира 50, ведь так? - задорно подхватила девушка, - И мы туда же. Видите, нам как раз по пути. Иван встал как вкопанный, руки у него задрожали — вот здесь нервы его сдали. - З-з-зачем же так, - почти плаксиво промямлил он, - там дядя... места мало.... а вы, такие... не надо... Надо, надо, - настойчиво произнес Асмодей, - нам там лучше всего будет, уж поверьте. Как незнакомцы завлекли его в старомодную машину, Иван Михайлович помнил смутно, и в памяти его остались лишь незнакомые меленькие улочки и щебетание девушки, сидевшей рядом с ним на заднем сидении. В детстве Ваня часто бывал в северной столице, приезжая к родственникам на лето, поэтому и сам город, и его достопримечательности он знал неплохо, но тех странных узеньких улиц, по которым ехала машина, он не видел никогда. Да и для такого современного мегаполиса не были они характерны. Словно сквозь дрему видел он мелькавшие мимо витрины, чудные домики и фонари. Очнулся наш герой лишь тогда, когда перед ним возник уже знакомый ему фасад дома его дяди, известного петербургского литературоведа, Сергея Дмитриевича. - Идемте, идемте скорее... - девушка схватила Ивана за руку и потащила в дом. Как завороженный он поднимался по лестнице, все больше и больше удивляясь столь знакомому ему дому, в котором он провел часть своего детства. Дядя с тетей уделяли ему много внимания, ведь своих детей у них не было. Когда парочка наконец добралась до двери, Асмодей уже стоял в дверном проеме, беседуя с совершенно обнаженной женщиной. Удивительно она была тем, что поразительную красоту ее портил шрам на шее. Взгляд у нее был чарующий, и немного ироничный, а яркие рыжие волосы красиво обрамляли лицо. - Даже не опоздали, - как-то отстраненно прозвучал ее голос, отчего у Ивана закружилась голова. Он почувствовал как кто-то, видимо Азазелло, протолкнул его внутрь, где его уже ждала очередная компания чудаков. -Где дядя... - растерянно, будто потерявшийся ребенок, произнес он, осматривая окружающих - Он же должен был меня встретить. - Как ему тебя встретить, если он уже полдня как в Ялте? - раздался вблизи дребезжащий голос. - Какой Ялте...? - В той самой, что на Украине... - А что он там делает? - Книжки читает... - В Ялте? А где это...

Воцарилась полная тишина.