Энди

      От отца Рихард вышел чернее грозовой тучи и сразу направился в свой шатер. Надо было собираться в дорогу. Ему польстило, что отец наконец-то посчитал его достаточно взрослым и послал на довольно опасное дело; с другой стороны, ему было крайне неприятно, когда отец упрекнул его в грубости по отношению к какому-то найденышу. И почему его родители так старательно пытаются спихнуть на него этого недомерка?       «Только детских соплей мне не хватало», — мысленно выругался Рихард, доставая из сундука плотный кожаный жилет с нашитыми на него металлическими пластинами и несколько кинжалов. Поглощенный своими мыслями, он не сразу сообразил, что за ним пристально наблюдают. — Ты куда-то собрался? — Спросила Зейма и, ловко соскочив с кровати, на которой она пребывала большую часть своего времени, подхватила один из кинжалов. — Не твое дело, — огрызнулся Рихард, продолжая надевать снаряжение. — Положи, что взяла. — А если не отдам? — пропела Зейма, играясь кинжалом. В длинном полупрозрачном одеянии с распущенными волосами и кинжалом в тонкой руке она выглядела сексуальной и опасной. Словно змея перед прыжком девушка извивалась в гипнотическом танце, то проводя острием кинжала по предплечью, то приставив его к полуобнаженной груди. Она приблизилась к Рихарду, как бы случайно задев его бедром, одурманивая своим запахом, очаровывая взглядом колдовских глаз цвета янтаря. Зейма прекрасно знала, как действует на молодого альфа-самца ее необычная внешность: не каждый клан мог похвастаться наличием рыжей волчицы. Она обняла его, окутывая ароматом духов, и прошептала в самые губы: — Возьми меня с собой. — Ты с ума сошла! — бросил Рихард, пытаясь оттолкнуть от себя Зейму и вырвать у нее кинжал. — Ты — омега, а там может быть опасно. — А-а-а-а, — ощерилась Зейма, вмиг превратившись из ласковой кошечки в тигрицу. — Так ты все-таки куда-то идешь? Тебя послал король Торальд? Зачем? Возьми меня с собой, и я никому не скажу, куда ты отправился. — Ты и так никому ничего не скажешь, пока я не позволю тебе, — в голосе Рихарда послышались звериные нотки. Он отшвырнул девушку, вырвав из ее рук кинжал, и выскочил из палатки, даже не оглянувшись, когда она вскрикнула. Зейма зло смотрела ему вслед, а по ее ладони тонкой струйкой бежала кровь… — Ты пожалеешь об этом… ***       Воздух был морозный и пах свежестью. На небе уже зажглись многочисленные звезды и луны. Млечный путь размытой дорожкой прочертил небо. Было тихо, лишь где-то вдалеке жалобно пела кукушка. Их небольшой охотничий лагерь уже отошел ко сну, и только стража была начеку: огромные волки ходили по периметру лагеря, оберегая покой его жителей. Мимо охраны Рихард проскочил незамеченным, отошел чуть подальше, чтобы волки не учуяли его, и обернулся. Путь предстоял неблизкий, а в волчьем обличье он проделает его гораздо быстрее. Ночной маршрут он продумал заранее и очень тщательно. Время было не на его стороне и надо было спешить. Огромный черный волк-одиночка бежал через поля и холмы, переходил вброд ручьи и болота. Он редко останавливался, лишь прислушиваясь к звукам ночи, а затем бежал снова, не замечая талой земли и мокрой травы под ногами.       Волк надолго остановился всего раз, у поваленной ели возле старого костровища. Принюхался, пытаясь найти знакомые запахи. Ощерился, узрев в проявившемся видении стаю грязных орков, сидящих у костра, и еще что-то маленькое, неуловимо родное было где-то рядом с ними.       Он снова пустился в путь, продираясь сквозь лесную чащу, чувствуя как закипает кровь от поступившего адреналина. Он был первобытным охотником, бегущим по лесной тропе. Он был почти счастлив и свободен как ветер. Огромный черный волк — страж зачарованного леса.       К концу третьего дня он выбежал к человеческой деревне. Не приближаясь к ней слишком близко, чтобы не потревожить местных собак, Рихард решил передохнуть и привести себя в порядок. Марафон отнял слишком много сил, и организм требовал подкрепления в виде молодой косули неосторожно вышедшей на полянку. Насытившись, волк отдыхал, убаюкиваемый трелями весенних пташек. ***       Старая телега, запряженная такой же старой лошадью, поскрипывая давно не смазанными колесами, медленно ехала по раскисшей дороге. Возница, белобрысый деревенский парнишка лет четырнадцати, кемарил, видимо устав понукать лошадь идти быстрее. Вдруг кобыла, почуяв неладное, громко всхрапнула, и неожиданно для своего преклонного возраста рванула в сторону от дороги, увлекая за собой и телегу. Старая колымага жалобно заскрипела, попадая колесами в выбоины и коряги, а затем и вовсе завалилась на бок, опрокидывая нехитрый скарб и заснувшего возницу. — Кройс, старушка, что случилось? — подымаясь с земли и отряхиваясь, спрашивал парнишка. — То плетешься как на колбасный завод, то несешься будто жеребенок. Чего испугалась то?       Лошадь лишь фыркала, прижимая уши, и нервно забила копытом. — Здесь волков и медведей отродясь не водилось, — успокаивал возница лошадь, а заодно и себя. — Потому мамка меня одного и отправила. Как я теперь только телегу подыму, тяжелая она. И обоз далеко ушел, не догнать… — Могу помочь, — раздался рядом чей-то голос.       От неожиданности возница подпрыгнул на месте и резко обернулся: перед ним стоял статный молодец с черной гривой волос и пронзительными синими глазами; кожаный жилет был стянут по диагонали перевязью с набором метательных ножей, а на поясе — слева и справа — виднелись запасные клинки.       Рихард тоже с интересом рассматривал возницу, до этого ему не приходилось видеть людей так близко. Совершенно обыкновенный мальчишка с веснушками по всему лицу и медовыми глазами. Одет он был в домотканые брюки и рубаху, подпоясанную вышитым кушаком. По с равнению с оборотнем, отрок выглядел более низкорослым, тощим и мелким, сразу напомнив Рихарду вампирёныша, от чего тот недовольно хмыкнул. — Я… у меня., — начал юноша, вмиг растеряв свою деловитость и готовый вот-вот разреветься. — Не бойся, не трону, — примирительно сказал Рихард, осматривая телегу. — Ну, так как? Помочь? — Угу, — выдавил отрок.       Рихард без особого напряга опрокинул телегу на все четыре колеса и даже помог сложить на нее нехитрый товар мальчишки: глиняные горшки, какие не побились, да корзинки с ягодами и грибами. — Ого, — впечатлился силе оборотня возница. — Я бы так не смог. — Да чего там… Подбросишь до усадьбы? — Да я бы с радостью, да только мне в город надо. Мамка просила товар продать, — парню было неприятно отказывать. — Да и нет теперь усадьбы — сгорела она. — Мамка, значит., — хмыкнул оборотень. — Лет-то тебе сколько? — Шестнадцать, — огрызнулся парень. — А точнее… — Тринадцать, — шмыгнул носом возница. — Я думал больше, — решил подбодрить паренька Рихард. — Давай так: я заплачу за весь товар двойную цену, а ты довези меня до усадьбы. — Хорошо, коли не обманешь. Садись. На торг все равно уже опоздал. — Парнишка взял лошадь под уздцы и вывел на дорогу. — Но! Пошла, милая.       Рихард развалился на душистом сене и смотрел, как по небу медленно проплывали облака. Весеннее, теплое солнышко постепенно поднималось над горизонтом, прогревая остывшую за ночь землю; таял последний лежалый снег, звенели ручьи, тут и там птицы распевали звонкие трели. От парнишки пахло теплом, молоком и хлебом. Рихард вздохнул. — Слышь, — как звать-то тебя? — Бруно. — Возница поерзал на сиденье, но не оглянулся. — Но! Пошла, пошла, старушка Кройс. — Слышь, Бруно, — Рихард приподнялся на локте и хитро посмотрел на возницу. — Расслабься… Сказал же, что не съем. — Чего?! — было возмутился Бруно, обернувшись, но услышав смех, улыбнулся. — Чего? — Чего испугался-то, — примирительно ответил Рихард. — Сердце у тебя колотится так, что птиц не слышно… Далеко до усадьбы-то? — Как же не испугаться, — оправдывался парнишка, — ты же оборотень. В деревне говорят нехороших дел ваши в усадьбе натворили… Да и тебе зачем туда, сгорела она до тла. — Почем знаешь, что я — волк? — Парнишка явно заинтересовал Рихарда. — Я такой же как ты, только покрепче. И откуда знаешь, что наши это сделали? Был там? — От тебя зверем пахнет, — отвечал Бруно, бояться оборотня он уже перестал и охотно отвечал на его расспросы. — В деревне говорят, что пришли ночью в усадьбу огромные волки, всех сожрали, а дом подожгли, чтобы следы замести. Да ты и сам погляди, вон она показалась…       Рихард поднялся и посмотрел туда, куда рукой показывал Бруно. Лес кончился, они стояли на вершине холма, а перед ними, в долине, среди яркой молодой зелени раскинулось черное пятно большого пожара.       Обгорелые обломки некогда крепкого дома были свалены в бесформенную жалкую кучу: видимо деревенские мужики уже побывали здесь, пытаясь разжиться оставшимся скарбом. Все недавние следы произошедшего здесь убийства были уже затоптаны крестьянами и стерты прошедшими дождями. Ветер игрался обрывками веревок, да тоскливо завывал в чудом оставшейся стоять посреди пепелища треснутой печке. Рихард обошел каменный двор, пытаясь разглядеть хоть что-то, но свежих видений было слишком много — люди, одни люди: бежавшие на пожар, гасившие пламя, разбирающие завалы. Все кричали, плакали, голосили, и эта какофония звуков сбивала оборотня с толку. Впервые он чувствовал себя потерянным. — Здесь были не волки, — услышал Рихард голос Бруно. Парень уже подъехал к пожарищу и теперь завороженно смотрел куда-то вдаль. — Ты что-то чувствуешь? Видишь? — Рихард подошел ближе. — Что ты видишь? — Я… не знаю… — Бруно запинался, голос его стал тише. Он смотрел не на стоящего перед ним оборотня, а за его плечо, и по его взгляду Рихард понял, что парень видит то, что он не мог разглядеть. Ужас и боль отразились на лице возницы, он затрясся, закрыл лицо руками, пытаясь спастись от навалившихся на него видений, и если бы оборотень не подхватил его, то упал бы на каменные плиты.       Рихард отнес возницу на телегу, руки парня были ледяными, взгляд пустой, лишь обескровленные губы шептали: — За что они так? Это звери… звери… Папочки… Папы… — Что ты видишь, Бруно? — зарычал Рихард, его бесило собственное бессилие и, в то же время, он боялся, как бы подросток не сошел с ума от увиденного. — Что ты видишь? Расскажи мне!       Оборотень прижал к себе возницу, обнял, пытаясь согреть и унять дрожь, защитить, только не возницу, а того, другого, чьими глазами за происходящим сейчас наблюдал Бруно. Парень приложил свою руку к виску оборотня и тот увидел всю картину произошедшей здесь резни. Видения были столь яркими и ошеломляющими, что обоим потребовалось довольно длительное время, чтобы прийти в себя. — А ты не простой человек… — отдышавшись, сказал Рихард. — Я с детства такой… — подтвердил Бруно. После случившегося он чувствовал слабость, восстанавливался он не так быстро, как оборотень. Его мутило, но все же он ответил: — В деревне говорят, будто моя мать с оборотнем спала… Я не верю… — И правильно делаешь, — со злостью сплюнул Рихард. — Что-то много в вашей деревне болтают. Спала бы твоя мать с оборотнем, был бы ты оборотнем, как я, к примеру. А ты — человек, только дар у тебя — прошлое видеть и сущность человека чувствовать. Не простой у тебя, видимо, отец был… В город меня отвезешь? — В город? Зачем? — спросил Бруно. — Надо, — огрызнулся Рихард. Он не любил, когда начинали задавать слишком много вопросов. — Дела у меня там. Или прикажешь в волчьей шкуре бежать? — Не пустят тебя туда, — Бруно уже пришел в себя и деловито поправлял сбрую на лошади, пора было ехать домой, пока не хватились его долгого отсутствия. — Народ после случившегося оборотней не любит. Вас и так не жаловали, а сейчас и подавно, да и банк крови уже к тому времени, как на этой кляче доедем, закроется. Ты ведь в город за этим едешь? — А ты смышленый., — Рихард оценивающе обошел возницу. Этот парень начинал ему нравится — было в нем что-то интригующее. — Тогда, может, сам поделишься? Я слышал, если силой взять ваша кровь чуть ли не ядом для вампиров становится… — Может и становится, — разубеждать в обратном оборотня не хотелось. Телега медленно катила обратно, и до поворота на деревню оставалось совсем немного. — Только ты еще за прошлый раз не расплатился. — На, держи, — Рихард отстегнул от пояса кошель и, не считая, кинул вознице. — А ты щедрый, — взвесив кошель в руке, ответил Бруно. — Звать-то как, а то я тебе свое имя сказал, а ты нет. Хотелось бы знать, с кем связываюсь. — Рихард, — ответил оборотень. — Ну что ж, Рихард, — Бруно, закатал рукав и протянул запястье оборотню. — Видимо этот вампир тебе дорог, раз ты сам отправился за кровью для него. Произнеси клятву и бери. Земля, вода, ветер, солнце и луны, бескрайнее небо над нами и все кто меня слышит! Я, Бруно — человек, даю свое согласие быть донором для Рихарда, оборотня… Что застыл? Режь!       Рихард был несколько ошеломлен пафосной речью молодого возницы, но приготовился исполнить всё, как тот сказал. Когда телега остановилась, Рихард опустился на одно колено, протянул кинжал Бруно и начал произносить клятву:  — Земля, вода, ветер, солнце и луны, бескрайнее небо, что простирается над нами и все кто меня слышит! Я, Рихард — оборотень, клянусь всегда защищать своего донора крови Бруно-человека… — И в горе, и в радости, пока смерть не разлучит нас, — Бруно еле сдерживал смех, потешаясь над серьезным видом стоящего перед ним на коленях оборотня. — И в горе, и в радости, пока смерть не разлучит нас, — повторил Рихард. — ЧЕГО?! Это что за клятва такая дурацкая, вампиры не могли что ли попроще придумать? Эстеты, блин. — Так вампиры, наверное, и придумали… — Бруно уже не сдерживался и в голос смеялся. — Не понял., — до Рихарда начало доходить, что его только что разыграли. И кто? Какой-то человеческий мальчишка. — Э-э-э, полегче, — закричал, улепётывая от разъяренного оборотня, возница. — Я же пошутил! — А я — нет! — кидаясь вдогонку, рычал оборотень. — Догоню, задницу надеру!       Погоня продолжалась недолго. Не пробежав и десятка шагов, возница поскользнулся и растянулся на молодой траве, а сверху на него навалился оборотень. Оба были возбуждены, тяжело дышали, катаясь по земле. Азарт борьбы захватил обоих, до тех пор, пока оборотень не вцепился зубами в предплечье мальчишки. Выступившая кровь отрезвила обоих. — Прости, — скатываясь с мальчишки, извинился Рихард. — Твой смех вывел меня из себя. Что ты там говорил про донора? Я же не вампир, мне твоя кровь не нужна. — Да ладно, — примирительно ответил Бруно, подставляя флягу под струйку крови. — Тебе кровь не нужна, а ему — да. Но ты же не знаешь, как его зовут? — А ты знаешь? — Да. Я слышал, как звали его родители., там., на пепелище… — И как же? — не унимался Рихард. — Спроси у него сам, — устало ответил Бруно. — Тебе он не может не ответить. А за клятву прости. Уж больно хотелось посмотреть на твою физиономию… Я просто не знал, как тебе сказать… — Что сказать? — не понял Рихард. — Ты болеешь чем? — Фу, ты, — зажмурился вдруг Бруно. — Болит, зараза… Ты меня не просто порезать кинжалом должен был, а пометить… Блин, больно… Понимаешь? — Дурак, ты! — Завинчивая наполненную флягу, констатировал Рихард. — Сиди, не дергайся! — Он поудобнее перехватил руку парня и провел языком по ране. — Ляпнешь кому-нибудь, задницу надеру! — Надерёшь… придет время и надерёшь… — рассматривая повреждение удовлетворительно пропел Бруно. — Метка на славу получилась…. Всё, теперь не болит… Дома чистой тряпицей завяжу, чтоб расспросов лишних не было… — ЧТО?! — не понял Рихард. — Ты глухой? — по-доброму огрызнулся возница. — Не болит больше. Но дома обязательно сделаю укол от бешенства, а то может ты заразный какой, раз кусаешься. — Я не об этом, — мальчишка явно пытался вывести оборотня из себя. — Я про твою задницу! — А что с ней?! — в ужасе Бруно посмотрел на свою пятую точку. — Фу… Черт… Всё на месте… Ладно, приехали. Вон твой поворот. Я бы с тобой еще поболтал немного, но кое-кто очень ждёт моей кровушки…       Рихард озверел от этого несносного мальчишки, и если бы у него было действительно больше времени, то точно бы надрал ему задницу. У оборотня сложилось такое впечатление, что Бруно знал намного больше него самого и это страшно бесило. Все окружающие его близкие люди что-то знали, и все молчали. Уже нырнув в лес и оборачиваясь, он услышал, как Бруно прокричал: — Знаешь, где меня найти!.. Будь осторожен!.. Пошла, старая, чай не на колбасный завод едем…